Добро пожаловать домой

(Он не помнил, чтобы когда-либо видел Укуна таким. Уставшее тело дрожало и слёзы текли по золотым глазам, отражающим пустоту. Лю Эр стоял в полной беспомощности. — Укун… — Разве он не прекрасен? На лице Укуна проступила улыбка. Такая искренняя и болезненная. Синяки отчётливо проступали на руках и лице. — Ему уже дали имя. Лю Эр опустил взгляд. На него глядело два маленьких глаза. Ребёнок смеялся и тянул маленькие ручки к лицу Укуна. — МК. Мой маленький братик, всё будет хорошо. Шептал Укун и касался бледной щеки. Смех разносился пылью и кровью. Это был первый и последний раз, когда Лю Эр видел Укуна таким). — Как же я устааааал! МК падает лицом на плечо Бай Хэ. У них обеденный перерыв и они сидят только вдвоём, потому что Мэй чёрт знает где и этот красный чёрт тоже с ней. — Я ревную. Надеюсь, Мэй хотя бы пригласит меня на свадьбу, — ноет МК, потираясь лицом об плечо. Бай Хэ отправляет в рот несколько помидорок черри и улыбается: — Ты только что вытер соус об мой кардиган. — Я случайно. — Верю. Сегодня последний день семестра. Дальше их ждут выходные — неделя, но тоже уже что-то. Бай Хэ понятия не имеет, чем себя занять и МК разделяет это и обед вместе с подругой. — Ты сама готовила? У тебя круто получается. Может, тебе взять пару уроков у Укуна? — Предлагает он с набитым сэндвичем с кремом и клубникой ртом. — Я не хочу ему надоедать. Тем более он уже занят с Маком, — отвечает та, качая головой и немного погодя добавляет: — и с тобой. Не знаю, зачем тебе всё это. МК молчит. Два пустых контейнера остаются в стороне, и Бай Хэ доедает яблоко, лёжа на куртке МК, рядом с ним. Тогда МК говорит: — Хочешь я покажу тебе кое-что после школы? И Бай Хэ не раздумывает над ответом, улыбаясь. Когда уроки окончены Бай Хэ впервые не отправляется сразу домой. Следуя до окраины города и держа МК за руку, чтобы не заблудиться. — Ты позвонила Макаку? — Написала. Отвечает она, показывая телефон с открытой перепиской и убирает после в карман. Здесь пустынно — рука Бай Хэ в ладони другого дрожит, но МК, кажется, вовсе не пугают заброшенные здания и тёмные переулки. Даже открывшийся поодаль лес. Он подходит к одному из зданий. Оно огорожено со всех сторон выцветшими лентами и ржавыми воротами, но МК отрывает одну из слабо стоящих балок и пролезает первый. — Чисто, — он жестом показывает Бай Хэ лезть следующей и после — хватает за руку снова, утаскивая внутрь заброшенного здания, что когда-то было то ли домом, то ли другими апартаментами. Бай Хэ ступает по заброшенном двору и пробирается через выбитое окно внутрь за МК. Всё здесь кажется ей ирроцанально знакомым. И воздух — душным и больным. — Где мы? — Шепчет она, чуть не проваливаясь под сломанный пол, но МК тянет за руку в последний момент и обнимает. — Осторожнее. Бай Хэ замирает, тяжело дыша. МК младше неё на год, но она уступает ему в росте почти на голову, утыкаясь в широкую грудь. От него пахнет пряностями и фруктовой жвачкой с газировкой — Бай Хэ понимает, что щёки горят, когда запах проникает в неё, а МК так крепко прижимает. — Спасибо! Она отстраняется первая, поправляя волосы. И МК склоняет голову набок прежде, чем продолжить с ней путь. Им двоим становится неловко. Может, потому что здесь нет Мэй, чтобы разрядить обстановку или из-за рук, неразлучных от самой школы. МК старается об этом не думать. — А, вот мы и пришли! Он отпускает ладонь Бай Хэ, убегая вперёд и та чуть не спотыкается в балетках, следуя за ним. — Подожди! Она забегает в одну из комнат вслед за МК, там же и останавливаясь по центру. Бай Хэ встречает место, похоже на заброшенное логово, где — то тут, то там — развешаны настоящие чудеса для таких подростков, как они — начиная с уже сломанного оружия и заканчивая фотографиями — потёртыми, пыльными и где-то выцветшими. — Что это за место? — Бай Хэ кружится, пытаясь изучить всё. Взгляд цепляется за бандану, что уже гниёт на полусломанной тумбочке, на МК, который что-то ищет и на ещё полуживом кресле, на которое Бай Хэ усаживается, чуть отряхнув. — Ты знала, что когда-то в нашем городе орудовали банды? — МК оборачивается и в руках держит настоящий клинок, от которого у Бай Хэ захватывает дух. Но затем она хмурится, удобнее устраиваясь на сломанном кресле: — Банды? Что это такое? — Ты не знаешь? — МК прыгает на подлокотник, заставляя кресло заскрипеть и крутит кинжал в руке прежде, чем протянуть Бай Хэ. — Банды практически правили улицами в то время. Их было много — какие-то побольше, какие-то поменьше. Но самой большой была банда Короля Обезьян. Бай Хэ изучает кинжал с лиловым узором в руке и бросает взгляд на МК. Его глаза горят, а улыбка не сходит с лица. Бай Хэ улыбается тоже. — Короля Обезьян? — Да. Двенадцатилетний парень, который был способен победить даже взрослого. Он стал главным в их банде. И только приближенные знали его имя. Сунь Укун. — Погоди, что?! — Бай Хэ вскакивает, отчего МК чуть не падает с кресла, но в итоге удерживается, всё-таки оказываясь на Бай Хэ. — Ай! Да. Укун был членом банды. Бай Хэ смотрит на распластившегося на её коленях МК и неловко хихикает, взъерошивая его волосы. — Извини. Так что ты там говорил про Мистера Укуна? — Ну, это было давно. Как он рассказывал мне сам, то ему не сильно нравилось там быть. Он не гордится этим временем почему-то. Тем более он был там всего год, — объясняет МК, удобнее устраиваясь на чужих коленях. — Год? — Да. Затем банда распалась. Укун вроде сам повлиял на это. Многие члены ушли, а те, кто остались стали членами новой, как и сам Укун. Но это была уже не совсем банда. К этому времени, чтобы искоренить преступность многие банды убирали, а другие — объединялись, либо сдавались тем, кто стал править затем на улицах. Лицо МК темнеет. Бай Хэ поджимает губы, мягко проходясь пальцами по его волосам и подцепляя бандану. — И это? — Тихо спрашивает она. МК поднимает лицо. И их глаза встречаются — что-то тёмное загорается в золотых зрачках, отчего дрожь пробегает по телу. — Мафия. Бай Хэ сглатывает. Что-то жуткое и болезненное вызывают в ней эти слова, но Бай Хэ пытается отмести странные мысли. Она смотрит на то, как темнеет закат за разбитым, грязным окном, и в заброшенном доме становится неприятно прохладно. А МК молчит на коленях, внимательно разглядывая потолок. Бай Хэ опускает взгляд на руку с зажатым в ней ещё кинжалом. Среди старых фотографий на стене, на одной из которых молодой Укун и кто-то незнакомый ещё, она замечает доску для дартс. Бай Хэ взмахивает ладонью. Кинжал попадает ровно в цель. — Вау! — МК тут же вскакивает, неверяще бросаясь к доске. И Бай Хэ вздрагивает, пока его фигура кружит у стены. — Как у тебя это вышло? Круто! Не знал, что ты так умеешь! — Да, я тоже, честно говоря, — Бай Хэ смеётся, почёсывая неловко щеку. И в последний раз бросает взгляд на свою руку. Ей становится не по себе. — Мне… просто повезло. — Завидую. У меня с меткостью проблемы. Бай Хэ мягко, хоть и с натяжкой ему улыбается. Они возвращаются ещё через минут сорок. Вся неловкость проходит — они идут рядом и МК рассказывает о том, как познакомился впервые с Укуном, заставив того себя обучать. — Так, — начинает Бай Хэ, когда они уже перелезли ворота, — ты тоже хочешь вступить в банду? МК теряется от этого вопроса. Его щёки вспыхивают и Бай Хэ хмыкает — попала в точку. Она толкает МК в плечо и тот смеётся, признавая поражение. — Я просто, думаю, что это круто! Типа, я не хочу становиться бандитом или злодеем. Я просто думаю, что это классно, когда ты можешь драться, защищая то, что тебе дорого. Город, друзей, как Мэй или, ну, тебя. МК закидывает руки за голову. Они медленно плетутся по дороге и, когда он бросает взгляд на лицо Бай Хэ, то её щёки ярко блестят алым в свете темнеющего вечера. — Ох, — произносит Бай Хэ. И МК сам краснеет, что-то осознав. — Ну, я имел в виду!.. — Без обид, — прерывает Бай Хэ, заглядывая ему в глаза. — Но Мэй сама кого угодно победит. Уж ей защита точно не нужна. МК замолкает в растерянности. И улыбка вновь трогает его губы, когда они в унисон смеются, следуя дальше. — Ладно, твоя правда. Тем более у неё теперь есть Красный Сын. Сочувствую я врагам Мэй, — прыскает наигранно МК. — И Красного Сына. Они смеются. И МК берёт Бай Хэ за руку.

***

— Кажется, тебя что-то волнует. Укун переводит взгляд на Макака. Тот сидит на стойке для конфет и бессовестно поедает несколько из тех, что на продажу, даже не поморщившись. — Да. В данный момент меня волнуешь ты. Макак строит искренне удивлённое лицо. Вообще-то, стоит отметить, Укун сам его пригласил, а теперь возмущался, что Макак позволяет слишком много. — А как же «чувствуй себя как дома»? — Мы не у меня дома, Макак. Это магазин. Макак делает ещё более изумлённое лицо, откусывая банан в шоколаде. У Укуна просто нет желания ругать этого дурака, поэтому он щёлкает его по носу хвостом и Макак забавно морщится. Укун старается не думать, как странно выглядят их отношения. Не потому, что он позволяет себе, возможно, слишком много, чем стоило, а потому что Макак делает тоже самое и не кажется, что кто-то из них против. Сейчас клиентов нет. Магазин только готовится к открытию и Укун пригласил Макака, чтобы показать, как здесь всё обстоит и вертится-делается. Изначально, конечно, сам Макак выявил желание прийти, когда услышал, что можно. Но Укун даже не подозревал, когда ответил «да, можешь прийти, когда пожелаешь», что Макак явится буквально через минут двадцать на его пороге. В наспех надетой одежде и чешущий отросшую бородку. Укун был готов поклясться, что Макак даже не почистил зубы. А теперь он сидит и ест всё, куда дотянется рука, словно маленький ребёнок, которого впервые привели на праздник и разрешили взять что угодно с праздничного стола. Или как будто его Бай Хэ дома не кормит. Укун бьёт хвостом по руке Макака, когда тот тянется к мороженому. И Макак прижимает собственный, заглядывая в глаза Укуна своими — грустными и щенячьими. Но Укун остаётся неприступен. — Прости. Еда, что ты готовишь слишком вкусная. Я рад, что у меня выходит всё лучше готовить самому, но честно говоря, я бы не отказался питаться твоей каждый день. Тем более ты обещал. Макак закидывает оставшуюся в руках конфету в рот. На обсыпанных сахаром губах расцветает ехидная усмешка и кажется, что Макак вот-вот замурчит от удовольствия. Укун отворачивается, чтобы скрыть жар щёк. Чем больше он общается с Макаком, тем больше погружается в странную и бесконечную пучину, из которой уже не выбраться. Потому что Макак занимает слишком — слишком — огромную часть его мыслей с тех пор, как они познакомились и с каждым днём всё становится только хуже. Укун касается затылка. Почти ощущая фантомное прикосновение губ. Макак, кажется даже не вспоминал о произошедшем и как сделал это. — Можно… — подаёт голос Укун, убирая ладонь и оборачивается снова, — задать вопрос? Он хотел спросить об этом с тех пор, как прошёл день рождения Мэй, но никак не мог подобрать момента. Возможно, и сейчас он выбрал далеко неподходящее время, но они одни и Укун готовит магазин к открытию, проверяя продукцию, а Макак занимается мелкой кражей. Им ничего не помешает. Макак не отвечает. Их взгляды встречаются, когда Укун смотрит на него, и Макак машет хвостом, растягивая губы в полуулыбке. — Какой? — Наконец произносит он. — Почему тебя зовут «Шестиухий Макак»? Вся сладость во рту сменяется горько-кислым оттенком. Макак замирает — почти комично, и его хвост опадает, а зрачки глаз сужаются до звериного предела. Ему кажется, что он ослышался. Он надеется, что ослышался. — Прости, что? — Я слышал, как ты представлялся Тэнгу. Ты назвал себя «Шестиухий Макак». А затем ты… Макак не уверен, в какой момент Укун оказывается так близко. В ушах стоит звон, а глаза лихорадочно бегают по лицу напротив, замирая на сосредоточенных золотых зрачках. В которых будто зажёгся дурной огонёк. Тонкие, миндальные пальцы касаются щеки, дразня невесомым теплом и стремятся дальше, отцепляя несколько белых и чёрных прядей. У Макака заходится сердце и жар от него приливает к щекам. Лицо Укуна так близко, что Макак почти может ощутить горечь шёпота. — У тебя ведь… шесть ушей, верно? Макак не видит ничего. Лишь сладкую улыбку на губах Укуна, когда пальцы стремятся чуть выше и большой проходится под слепым глазом — у Макака там мешки, у Укуна — чуть голубой блеск естественной подводки. Макак чувствует, как Укун втискивается в его волосы, почти касаясь ушей. — Извините, вы ещё закрыты? Макак резко выдыхает. Они почти синхронно обращают внимание на клиента за стеклянной дверью, который стучит, и Укуну приходится отойти. Но даже после — Макак ещё чувствует пламя его прикосновений по коже и нервно поправляет волосы, получше пряча уши. Он опускает взгляд. Укун узнал его имя. А значит — почти вспомнил. Это лишь вопрос времени, если он не уже. Макак тихо смеётся, откидываясь головой на стенку позади. Он должен чувствовать разочарование, но оно сменяется чем-то сладким и тягучим. Руки бессмысленно дрожат и губы — в тонкой улыбке. Возможно, Макак правда медленно сходит с ума. — Хей, — мурлычет Укун и его пальцы вновь невесомо проходятся по щеке. Прежде, чем Макак осознает — он хватает руку другого и стягивает, сжимая пальцами. В глазах — будто на мгновение — Укуну кажется, загорается синий свет. Они смотрят друг на друга. И Макак небрежно отпихивает запястье другого, отпуская. — Извини, — голос дрогает, звуча тише. — Не касайся меня там больше. Пожалуйста. Укун кивает, убирая руку, что сжимается в кулак. Его лицо нечитаемо темнеет. — Хорошо, — Укун отходит, и Макак впервые за всё время жалеет, что вовсе сюда пришёл. Что он всё бегает за Укуном, как никчёмная собачка, зная, что ему ничего не светит. За этим блядским Укуном— Укун говорит с клиентом и забирает деньги, отдавая товар. Затем с улыбкой прощается и дверь закрывается. Макак слушает это всё как шум на фоне, прикрыв ненадолго глаза. — Я приду сегодня вечером. Приготовлю вам с Бай Хэ ужин, — произносит Укун и Макак не уверен, сколько времени прошло, когда он снова открывает глаза. Укун стоит перед ним в фартуке и улыбается. — Конечно. Макак слабо смеётся в ответ, не понимая ни собственных мыслей, ни чувств.

***

— Бай Хэ, ты там долго? Макак стоит возле ванной. Он только закинул стирку, потратив полдня на уборку дома. И вещи успели постираться как полчаса, только Бай Хэ никак не выходила всё то время. — Ты в порядке? — Макак дёргает ручку. Дверь оказывается не заперта и он открывает. — Я вхожу. Бай Хэ стоит у зеркала. В её руках зажаты ножницы и Макак замирает, когда их взгляды встречаются. Бай Хэ опускает лицо. Её волосы небрежно распущены и ещё мокрые после душа. Розовая краска давно сошла с них, но теперь отчётливо выделялось другое — локон белых волос у самых корней. — Макак, я… Бай Хэ сглатывает, сдерживая слёзы. По телу другого бегут мурашки, но Макак сдерживает панику и бросается вперёд, заключая Бай Хэ в объятия. — Всё хорошо, милая, — ласковый шёпот. И сердце сжимается, когда он чувствует, как дрожит Бай Хэ в объятиях. — Но… мои волосы… — Тсс, всё хорошо. Макак гладит её по макушке. Рано или поздно это должно было случиться, но Макак надеялся, что гены окажутся слабее. Он боялся этого дня, потому что знал, что не сможет всего объяснить Бай Хэ. — Прости, — шепчет Бай Хэ, утыкаясь в шею Макака холодным носом. — Всё хорошо, — повторяет он. — Мы можем покрасить, если ты хочешь. Как в тот раз, помнишь? Это просто твой цвет, с тобой всё хорошо, Бай Хэ… Но Бай Хэ отпускает его. На её губах играет нежная и чуть печальная улыбка. — Я знаю, — произносит она. — И я счастлива, ведь теперь у нас похожие с тобой волосы. Рука Бай Хэ зарывается в его волосы — касается белых прядей, которые выступают из под окрашенных. И Макак почти не двигается. В глазах собираются слёзы, когда он видит на полу несколько отрезанных кончиков чёрных волос. — Если тебе нужно было подравнять концы, то могла попросить, — шепчет он, касаясь мягкой щеки и чувствует себя самым глупым подонком из всех. И Бай Хэ искренне улыбается, вновь обнимая его. — Прости, Мак. За их спинами слышится шум. И Бай Хэ приходится отпустить Макака, чтобы взглянуть на Укуна, что хмуро заглядывает в ванную. — Эй, поспешите, ужин почти готов! — Конечно, конечно, мы уже идём! — Смеётся Макак, подхватывая Бай Хэ на руки и та охает, обнимая его шею. — Я вам не домработница и снова готовить, если остынет не стану. А разогретая еда потеряет свой вкус, — жалуется Укун, пока идёт на кухню с поварёшкой в руках. И Бай Хэ тихо с этого посмеивается. — Конечно, персик, ты не домработница. Ты кухарка, — отвечает Макак, ухмыляясь и игриво подмигивает Бай Хэ, что прыскает в руку. Тут же в Макака летит поварёшка, но тот ловко её ловит и слизывает остатки, глядя с ухмылкой на недовольного Укуна. — Ещё одно слово и есть будешь из миски Тао, — произносит он. — А Тао в курсе? Под кошачий визг в Макака летит уже миска. Бай Хэ наблюдает за всем этим, прижимаясь к Макаку и уже во весь голос смеясь. — Так у нас на ужин сегодня тушёные овощи? О, и картофель, — произносит Макак, продолжая облизывать кухонный инструмент. — Я так понимаю, без мяса? Пожарил разные овощи, затем поставил тушиться, добавив томатный соус, приправы и… соевый? — О нет, одно мясо скоро в кастрюлю добавится, — ухмыляется Укун и его вид буквально источает ярость. — Надеюсь, ты любишь мясо демонов. — У меня менее специфичные вкусы, но мне нравятся твои фетиши, продолжай. Ай! Битва оканчивается. — Солоница — один, Мак — ноль, — заключает Бай Хэ. Укун гладит её удовлетворенно по макушке.