Добро пожаловать домой

— Хорошая работа, Тайшань Гунчжу. Она помнила его ещё молодым. Макак стоял рядом и смеялся с шутки её мужа, считывая деньги. По щеке мазком пачкался алый след свежей раны. Он совершенно себя не щадил, и перед лицом стоял образ той пули, что сегодня почти достигла его. В один момент ей показалось, что Макака больше нет — лишь кровавая лужа под ногами. Холод пробегал по плечам. Это была одна из очередных вылазок — всё как всегда. Но на душе неспокойно. — Как там Бай Хэ? Макак замер, но через секунду продолжил, как ни в чём не бывало. Принцесса Железный Веер его не винила, она тоже редко интересовалась по этому поводу. Но за последнее время кое-что изменилось. Собственный живот отдавался неестественным и приятным теплом. — Хорошо. Я стараюсь не оставлять её надолго одну, — он улыбался. Но почему-то совершенно не верилось в эту глупую ложь. В тот день её мутило. Принцесса Железный Веер впервые подумала, что нужно всё прекратить. Погода стояла такая же – ни солнца, ни холода – лишь пустой дождь. Хороший день, чтобы смыть эту кровь и начать всё сначала. — Дорогой, нам нужно поговорить. Когда Макак уходил, взгляд зацепился за растерянное лицо, опущенное. Пусть он пытался скрывать, но руки дрожали. Тогда уже она понимала, что ему сложнее всего. Всё это казалось забавным вначале, но время менялось. В один момент перевернулась с ног на голову, когда они впервые отняли жизнь у человека. Принцесса Железный Веер плакала, а Макак дрожал. В день, когда всё началось она так и не нашла сил поговорить с ним — затем то стало жуткой обыденностью. Иногда она думала — бог их никогда не простит. Макак, казалось, быстро привык. Но чем больше она вглядывалась, тем больше понимала, что не права. Но снова — она бы не позволила ему так просто уйти. Возможно, причиной были гормоны или её дурацкая решительность. А, может, особенно потерянный вид Макака, когда он нашёлся на улице, пытаясь зажечь сигарету. Но мокрый дождь никак не позволял — в конце концов он чертыхнулся и сплюнул. Она протянула зонт, подняв над их головами. И Макак замер – его губы дрожали от холода. — Спасибо, — он попытался в улыбку, пряча взгляд и зажатую сигарету в руке. – Я думал, ты хотела поговорить с Королём Демонов Быков. — Мы уже поговорили, — отвечала Принцесса Железный Веер. — И мы кое-что решили. Взгляд Макака был таким, будто он понимал о чём речь. Она ждала злость, разочарование, гнев или даже напускное облегчение, но увидела то, чего так боялась. Ему было плевать. Хотелось просто смеяться с беспомощности и отчаяния, пока дождь издевательски бил по зонту, нарушая бесчувственную тишину. Капли стекали по землю к их ногам. Они же обжигали щёки Макака — тот даже не осознавал. Зонт снесло ветром, и Макак резко вдохнул — его глаза распахнулись, а руки Принцессы Железный Веер обвили шею. Тепло прижимая и утыкая в нежную грудь. И тихий всхлип утонул в шуме дождя. — Всё хорошо, — её губы ложились на макушку, заглушая плач, — не забывай нас, хорошо? Я всё ещё буду здесь. Пожалуйста, скажи если понадобится помощь вам с Бай Хэ и… Глаза шипели. Она пыталась сдержаться, но слёзы так бессовестно пачкали щёки. От собственной слабости было тошно – она могла лишь его обнимать. — Пожалуйста, обещай мне… Вода постепенно смывала их жар вместе с болью. И кровавой раной с щеки Макака. Принцесса Железный Веер впервые видела его шрам, пересекающий глаз и цветастые уши. Всё-таки искренне считая то нечто прекрасным. Макак смеялся с её реакции. Сквозь стихающие капли слёз. Всё было таким лёгким, больным и бессмысленным. — Ты станешь прекрасной матерью. Его рука легла на живот. И что-то слабо упёрлось в ладонь — горячее, крохотное. — Он немного бойкий. Я ещё не решила над именем, но… — Красный, — Макак улыбался, а Принцесса Железный Веер не могла найти слов. Он впервые выглядел так — свободно и легко. — Думаю, тебе особенно идёт красный. И ему бы тоже пошёл этот цвет. — Красный, — она повторила — и ей нравилось, как то звучало. — Спасибо, Лю Эр. — До свидания, Тайшань Гунчжу. Дождь скоро кончился.

***

Бай Хэ просыпается от того, что Шу-Шу вылизывает ей лицо. Ну, поначалу показалось вылизывает — затем Бай Хэ понимает, что её пытаются добудиться подобием поцелуев и в конце концов распахивает глаза, сонно глядя на обезьянку в ответ. Тао тоже давно не спит — ковыряясь в каких-то пачках из-под персиковых чипсов. У Укуна немного грязно. Бай Хэ зевает, когда наконец поднимается, накинув на плечи одеяло. Дома прохладно, но Шу-Шу заботливо запрыгивает ей на макушку — тёплый и забавный. Вместе с ним и Тао Бай Хэ следует до кухни, где на удивление никого не оказывается. На столе лежат несколько ягодных сэндвичей, видимо, перед уходом Укун всё-таки подумал о ней. Это приятно, но куда делся сам Укун остаётся вопросом. Бай Хэ отходит, чтобы нарезать свежих фруктов и кладёт готовое в миску, ставя перед Шу-Шу. Тот явно теряется, сначала не понимая, как это есть, но в конце концов забрасывает дольки в рот и, выкрав тарелку, ловко сбегает под хохот Бай Хэ. Что касается второго питомца — у Укуна нет кошачьего корма, поэтому Бай Хэ почти отчаивается. С ещё сонным видом вспоминая, что и мясо у того ей не найти. На улице, кажется, почти кончился дождь и мысль сбегать до магазина кажется неплохой, но в последний момент слышится звонок и Бай Хэ, чуть не спотыкаясь, подбегает к двери. Она распахивает ту, ожидая на пороге вернувшегося Укуна с Макаком, но с удивлением зависает при виде МК с пакетом в руках. Тот смотрит не менее озадаченно, держа в свободной руке телефон. — Привет? — Привет. Они обмениваются секундными взглядами. Бай Хэ чувствует себя неловко, сконфуженно — и охает, отступая, чтобы пропустить в дом МК. и тот заходит не менее растерянный. Когда дверь за спиной закрывается МК поздно догадывается, что Бай Хэ кажется дома одна. — Мистера Укуна нет? Она машет головой под его усталый вздох. Шу-Шу встречает МК радостно, запрыгивая на шею и активно рокоча. Тому приходится поставить пакет на стол, чтобы освободить руки и погладить малыша. — Укун прислал мне сообщение, — начинает МК, пока Бай Хэ пробирается ближе к пакету. — Там немного кошачьего корма и фрукты. Улыбка появляется на её губах. Укун позаботился об этом, хоть не сходил сам, но отправил МК. И даже Тао кажется радостным, когда по запаху понимает, что его ждёт еда. — Укун добрый, — Бай Хэ кладёт миску перед питомцем и наблюдает, сидя на коленях. МК, на удивление, не говорит ничего. Когда Бай Хэ оборачивается — тот кормит Шу-Шу дольками нарезанных фруктов и пусто глядит перед собой, слишком занятый потоком мыслей. А затем вздрагивает, когда его щипают за зад. — Бай Хэ, какого чёрта?! — Он чуть не роняет тарелку Шу-Шу, выставляя как защиту от чужих рук. А Бай Хэ довольно хихикает, подступая ближе и на носочках поднимается, укутывая себя и МК в одеяло. — Ты был таким задумчивым. Я хотела разрядить обстановку. Ты будто смерть увидел, ха-ха. МК смотрит на обхватившие за плечи руки и не противится, позволяя Бай Хэ подурачиться. Его правда то успокаивает — от её улыбки хочется хохотать во всё горло в ответ. Но, может, он немного сегодня устал. — Извини, — он отворачивается, пытаясь скрыть стеснительный взгляд. — Но домогаться не стоило. — Простите, что осквернила вашу невинность. Видимо, у меня нет другого выбора и теперь нам придётся жениться. Бай Хэ драматично вздыхает, разводя в сторону руки с одеялом и МК всё же не сдерживается от глухого смешка. — Надеюсь, ты готова обеспечивать меня всю жизнь, — игриво дополняет он, ей подмигивая. — Если ты готов драить для меня посуду и дом каждый день, — передразнивает ничуть не смущённо Бай Хэ под разворованный стон. — Честно? Думаю, из нас двоих всё-таки лучше готовишь ты. Меня немного учил Пигси в своё время, но я всё-таки думаю, что больше пошёл в этом плане в Тэнга. МК ретируется, чтобы наконец-то разобраться с пакетом. Он вытаскивает несколько пачек корма и фрукты, скидывая в миску, чтобы помыть. Бай Хэ наблюдает за тем, как МК уже по привычке убирает стол и столешницы, после промывая тарелку Шу-Шу. Она убеждается, что всё-таки что-то не так. МК переводит полностью тему — он рассказывает, как впервые пытался приготовить с Тэнгом сюрприз на день рождения Пигси и тогда чуть не взорвалась кухня к чертям. Но по крайней мере, вышло съедобно. МК тихо посмеивается, не замечая, как Бай Хэ скидывает одеяло на стул и приближается. К этому времени всё помыто и МК тянет руку, чтобы взять последнюю чашку, но другая опережает его. Их взгляды снова встречаются. Как бы МК не пытался скрыть голосом, видом, но глаза — всё выдают. Зрачки янтаря дёргаются, сужаясь — он запинается, забывая о чём вообще говорил потому, что то был не более, чем поток несвязанных мыслей и слов. И Бай Хэ вертит чашку в руке — жёлтую, с принтом обезьянки. Представляя, как Укун покупал ту специально МК. Она помнила, что когда в последний раз была тут, он пил именно с той. — Тэнг и Пигси… они же твоя семья, верно? — Голос звучит до нелепого несмело. Но, кажется, МК совсем не до этого. — Конечно. Они мои родители. О чём ты? — Он тупо моргает, словно услышал какую-то несусветную глупость. — Папа бывает иногда слишком вреден или строг, но я знаю, что он меня любит. Папа Тэнг тоже искренне старается для меня, и я это очень ценю. Я вижу, как они оба пытаются становиться только лучше для меня и… это делает меня по-настоящему счастливым. Он улыбается, — Бай Хэ почти жаль от собственных следующих слов. — Но они ведь не твои кровные родители. Часы отбивают минуты. Бай Хэ гладит чашку в руке пальцами, не сразу видя, как замолк МК. И только подняв взгляд замечает лицо — ни злое, ни удивлённое, а улыбку — такую, словно эти слова искренне его рассмешили. — Они мои родители, — всё, что говорит он и наконец возвращает чашку себе. Бай Хэ замирает, легко позволяя коснуться собственных рук. Иногда она думает, что МК вовсе не воспринимает их, как чужих, не родных. В такие моменты ей становится завидно и стыдно до мерзкого за свои же слова. На самом деле, она хотела бы также, но никогда не хватало решимости. Особенно, когда Бай Хэ знала, что у неё уже есть она — та самая сестра. И, возможно, родители, которые хоть и бросили, но до сих пор где-то там живы. Для неё слово «семья» раньше никогда не имело никакого значения, но именно Макак то изменил. И всё-таки… — Что насчёт Укуна? Бай Хэ слишком боится взглянуть МК в глаза. Зная — это не тот вопрос, что стоило задавать, но почему-то хочет услышать ответ. — Кто он для тебя? МК выключает воду, закончив с чашкой. Бай Хэ слышит, как он складывает посуду по местам и вытирает руки о полотенце. Кажется, на улице снова собирается дождь. — Он мой родной брат. МК произносит, как факт. И Бай Хэ не различает в его голосе ни печали, ни радости — он просто оборачивается на неё, пожимая плечами. И лицо выражает спокойствие. — Я принимаю это и я люблю Укуна несмотря ни на что, но всё-таки он не та часть семьи, как мои папы. Я думаю, что факт кровного или усыновлённого родства не имеет смысла. У Укуна когда-то тоже был близкий, но он никогда не был ему родственником, по крайней мере, по ДНК. Семья — не что-то однозначное. Пигси, Тэнг, Укун и даже ты — вы все моя семья, но по-разному. Это всё, что я знаю. МК кажется впервые столь расслабленным и свободным. Он улыбается — так, будто сбросил огромный груз с плеч и наконец понял и принял то, что так долго не давало покоя. — Семья — это просто те, кто тебе дорог и кого ты любишь, — он добавляет, и Бай Хэ не может отвести завороженных глаз. Наверное, она выглядит глупо, но ей правда нужно было это услышать. И МК — вот же дурак — опять её полностью засмущал. — Значит, мы уже женаты? — Она прикрывает глаза, отводя взгляд со смехом. И абсолютно уверена, что лицо другого покраснело до кончиков ушей. — Я не это имел в виду, ты же знаешь! Бай Хэ хихикает в руку, и МК думает, что не против этих глупых дразнилок, если это стоит её невероятно мягкой улыбки. Тао и Шу-Шу забавно играются вместе, найдя общий язык, а уличный шум и прохлада с окна кажутся такими бессмысленными и неважными. На часах бьётся полдень, но они могут стоять здесь сколько угодно, и это по-своему делает обоих счастливыми. — Ты голоден? — Вдруг спрашивает Бай Хэ, и МК теряется от этой резкости. Но Бай Хэ уже отбегает к столу, оставляя его лишь улыбаться. — Я видела у Укуна немного крахмала. Можешь подать? МК качает с улыбкой головой. Он находит нужное в одном из верхних ящиков. Атмосфера совершенно меняется, и вот МК уже чистит фрукты и ягоды от костей для начинки, а Бай Хэ вещает, как правильно делать тесто из рисовой муки, воды и сахара. МК нравится это — готовить, болтать или просто проводить время с ней. Он думает, что был бы не против делать это почаще. Даже если снова придётся убирать кухню и пачкать посуду. — Я видел у Укуна цветные красители. — О, давай! Сюда-сюда! МК смеётся, помогая ей сделать крем из творожного сыра. И постепенно на столике рождаются несколько круглых моти, на которых МК рисует милые мордочки, а Бай Хэ — честно пытается — вся в муке и пищевой краске. Но, может, художество — не её. — Думаю, чёрного не хватит на волосы Макака, — МК заканчивает с моти Укуна, голубым рисуя подводку. — Оставь белым, — отвечает Бай Хэ и берёт остатки фруктов, чтобы отложить для Шу-Шу, но кажется тому уже не до еды. Потому что Тао давно уснул в тёплых объятиях, мило скрутившись на животике обезьянки, пока Шу-Шу обнимал нового друга хвостом. МК и Бай Хэ наблюдали за этим с улыбками — кажется, они подружились.

***

Жизнь несправедлива. По крайней мере, Леди Костяной Демон всегда видела это именно так. Улицы, город — всё здесь кишит отвратительной преступностью и жестокостью. Хочешь жить — убей первым. Этому её научили собственные родители, этому же она учила других, включая маленькую сестру. И это же она так хорошо вбила в глупую головушку Макака. Ещё в юношестве она видела его потенциал. Макак был отличным оружием, чтобы уничтожать мешающих ей богачей и тех, кто вставал против. Этот город — место, которым правит мафия. Которым правит она. И Леди Костяной Демон была готова пойти на всё, чтобы изничтожить каждого, кто посмеет пойти против неё. Пока всё здесь не примет свою судьбу, став идеальным, абсолютным, утопией. И сейчас дела складывались как нельзя кстати. Единственной проблемой на пути рисовалась одна банда, которую, она надеялась, уже скоро прикончить, как жалкую пешку на шахматной доске. Для этого нужно было лишь убить их ценную помощь. — Семья Лонг? — Прочитывает она с бумаг, принесённых верным слугой. Мэр стоит напротив, уродливо-криво смеясь. — Да. Нам даже не придётся марать руки, — Мэр опускает тонкие пальцы на документы, осторожно переворачивая страницу с описанием на фотографию. — Думаю, они сразу приструнятся, если с их милой единственной наследницей что-то случится. Леди Костяной Демон смеётся. На неё с фото смотрит маленькая девочка с воинственным взглядом и в традиционных китайских одеждах. Её черно-зелёные волосы собраны в маленький, конский хвост. — Что ж, видимо, у нас появилась работа. Макак поднимается из темноты засиженного угла. И приближается к столу, бросая лишь один взгляд на документы. Его голубые, пустые глаза светятся беспрекословной покорностью. — Обойдись без лишней крови, — смеётся Леди Костяной Демон, касаясь вытянутой рукой прохладной щеки. — Но и не разочаруй меня, Лю Эр. — Обещаю, мать, — Макак позволяет себя коснуться прежде, чем скрывается в темноте подобно тени. Леди Костяной Демон принимает протянутый Мэром нож. Разрезанные вдоль бумаги летят в мусор к остальному. И она касается губ посеребренным лезвием. — Скоро всё будет закончено, — протягивает как песню она. И брошенный нож вонзается в стену — прямо на повешенное фото Укуна. — Уже совсем скоро.