«Барная»

Глава 11. Брюнет не останавливается и с силой сжимает горло. Давит пока не понимает, что лицо становится синеватым от напряжения. — В этой квартире только мы с тобой. — Ильяс цедит сквозь зубы и приближается лицом к лицу, чуть ослабляя хватку. — Я бы свои документы точно никому не скинул. — Ильяс, я не виновата. — Хрипит русая и держит мужа за руку, стараясь сдержать его силу, но сама слишком слаба уже. — Кто? Кто тут ещё был? — Я не приводила никого, клянусь. — Теперь будешь дома только по моему разрешению и только в моем присутствии. Завтра тут будут стоять камеры в каждом углу, чтоб я видел каждое твое движение. Ты поняла меня? — Д-да. — Поднимаешься в комнату, я закрываю ее на ключ и мы утром вместе выходим отсюда. Идешь куда угодно, а вечером звоню тебе и забираю домой. Хоть слово скажешь кому-то, что тут произошло, придушу окончательно. Пошла вон. Аделина не спорила, смысла не было. Она молча встала с пола и побежала наверх, держась за живот, который пульсировал от ударов. Русая схватила телефон и увидела пропущенные вызовы от Тимура и Киры. Она кое-как написала друзьям смс о том, что все в порядке, просто нужно уладить пару вопросов. Аделина закрывается в ванной и плачет, держа руки под ледяной водой. Она не понимает, что пошло не так и почему Ильяс сорвался на нее, если нет ни единого доказательства ее вины. Она дома то не появляется почти. Может он вообще сам кого-то притащил в ее отсутствие, а теперь ищет виноватых. Ищет и находит Аделину. Винит ее в том, чего она не делала. Позволяет себе бить ее, хватать за волосы, запрещать что-то. Разве за полгода, что они были вместе, он не понял, какая она на самом деле? Почему он снова срывается на ней? За что? Земцова так и не заснула. Всю ночь провела в слезах и думала, что ей сделать, чтоб он поверил в ее невиновность. Пыталась вспомнить, кто чужой был в квартире. Пыталась придумать хоть что-то, что поможет ей сбежать отсюда. Утром Ильяс открыл дверь комнаты ключом и со злостью приказал одеваться. Девушка еще ночью собрала всë, что может понадобиться ей на первое время. Она надеялась, что вообще сюда больше не вернется. Она мечтала, что больше не окажется с Ильясом один на один. Идти было некуда особо, поэтому Аделина снова стояла на пороге квартиры Ильяса. Русая молча подошла к парню и уткнулась лицом в грудь, принимая его объятия. — Мне нужно уехать по работе. — Брюнет сел на корточки перед кроватью и погладил по волосам лежащую на ней девушку. — Ты поспи пока. — Спасибо тебе. — Русая прикрыла глазами чуть улыбнулась левым уголком губ. — Ключи у тебя есть? — Да, они… Черт, они в одной связке с ключами от дома. Ильяс забрал их все. — Ничего, я сделаю еще один дубликат. Оставлю тебе свои, я ненадолго. — Тимур? — Что? — Всë, что ты узнал… Это должно быть между нами. Если Ильяс или отец узнают о том, что мы видимся и я тебе рассказываю о чем-то, то будет только хуже. — Я всë понимаю и не собираюсь вмешиваться. Кстати, что насчет зятя отец говорит? — Ильяс говорит ему, что я всë выдумываю. Папа верит ему почему-то. — Да, с такими защитниками хоть охрану к тебе приставляй. Ладно, отдыхай, мне пора. Тимур набрал номер Максима и дал указание на день. Сам же направился в больницу. Каким бы странным со стороны не казалось общение Гаязова с Медведевой, но они понимали друг друга с полуслова и знали друг друга лучше других. Может потому, что были схожи характерами? — Побоев на ней нет, только тело ломит. — Тимур жадно затянулся дымом, стараясь не пересекаться взглядом с блондинкой. — Не пили меня. — Ты не сдержал слово. — Кира выбросила окурок в урну и присела на холодную лавочку. — Если бы не операция, я бы тебя сама отпи*дила. — Я делаю вид, что мне на нее по*уй, но она не уходит. Сегодня она пришла, сказала, что ей некуда идти больше. Мне ее выгнать надо было? — Было бы тебе действительно по*уй на нее, выгнал бы. Чë, жалость в тебе еще осталась, не всю сжёг? — Я же не думал, что мой брат психопат мутирует по шизоидной лестнице. Я не понимаю, раз всë так хреново, почему она просто не разведется и не свалит подальше отсюда? — Финансово она зависит от отца. С его связями и деньгами ее достанут откуда угодно. — А других кандидатов в мужья не было? — Они партнеры, им выгодно было стать родственниками. — Мне вот интересно, а Ильяс ее реально любит или тоже ради наживы? — Не задавай мне сложные вопросы. Откуда я могу знать, почему и зачем их поженили? Любят они друг друга или нет? — Аделина его точно не любит, раз ко мне прицепилась. А вот он видимо терять ее не хочет. Ее практически насильно выдают замуж, он ее бьет, потом жалеет после пожара, потом опять бьет. — Думаешь о том же, о чем и я? — Наши любимые качели, которым легко поддаются такие, как Аделина. Поэтому она не разводится. Она могла бы уйти и попросить помощи у меня, но она возвращается к нему раз за разом и терпит это все. Осталось понять его выгоду во всем этом. — Займись этим. И займись тем, чтоб он больше не трогал ее. Ты же умный мальчик, придумаешь что-то, верно? — Придумал, но не факт, что это поможет. На время может и успокоится, не знаю уже. Ладно, поеду домой, там Аделина спит. — Купи ей мандаринов пару килограмм. После стресса она всегда их жрет мешками, а потом вся чешется. — Может тогда пару штук будет достаточно? — Есть вариант напиться вместе с ней и послушать ее нытье, а потом проснуться в другом городе. Лучше купи мандаринов. Ильяс выходил из офиса практически самым последним. Парень выпил две таблетки успокоительного, хоть в последние дни и не чувствовал от них никакого эффекта. Он снял автомобиль с сигнализации и набрал номер Аделины. Его прервал свист шин и толпа парней в черных балаклавах. Те выбежали с неприметной белой «жучки» и начали бить по мерсу Ильяса. Гаязов сделал пару шагов к машине, но трое из незнакомцев повернулись к нему и вытянули вперед руки в которых были пистолеты. Парень поднял руки вверх, наблюдая за тем, как двое оставшихся безжалостно проходились битами по его автомобилю. Компания закончила свое дело, села в машину и начали отъезжать, выстрелив в колеса белой иномарки несколько раз. — Тимур, всë готово. — Макс на том конце провода был явно доволен проделанной работой. — Завтра видео будет везде, так что мы опять победили. — Спасибо, Макс. — Тимур посмотрел на дисплей и улыбнулся. — А вот и мой любимый братик звонит. — Твоих рук дело? — Крик Ильяса раздался на весь салон автомобиля и улыбка на лице Тимура стала еще шире. — О чем ты, брат? — Сука, не раздражай меня еще больше! Моя машина даже на металлолом не сгодится! Чë за выходки?! — Ты выдумываешь, я ничего не делал. Это всë? — Если я узнаю, что ты хоть как-то причастен к этому, то… — Ильяс повернулся на гудок машины и увидел Тимура, который с широкой улыбкой двигался к нему. — А говоришь, что на металл не сгодится. — Младший посмотрел на разбитую иномарку и усмехнулся. — Где ж ты так накосячил? Смотри, тут еще записка. Прям как в букетиках. Прочитаем? — Отдай сюда! — Брюнет выхватил записку из рук брата и пробежался глазами, нервно сглатывая слюну. — Чë… — Что там? Кому-то должен? Тебя убьют? — Заткнись! Откуда ты узнал, что я здесь? — Я просто проезжал мимо и увидел тебя. Заскочил на огонек, а тут целый ПОЖАР! — Если узнаю, что ты… — То что? Ты только угрожаешь и угрожаешь, надоело. Разве есть причина, по которой я могу так с тобой поступить? Может ты сам кому-то дорогу перешёл? Что в записке, Ильяс? — Не твое дело. Вали отсюда, чтоб я тебя не видел! — Хорошо, мне действительно пора. Ты, кстати, таблеточки пьешь? Что-то эффекта не вижу. Как тебя жена терпит? Тимур с улыбкой ушел в машину и тут же выехал с парковки. Ильяс еще раз прочитал записку и вздохнул, пытаясь сложить хоть какой-то пазл голове. «Если ты что-то прячешь, это не значит, что мы этого не видим. Держи себя в руках, не нервничай так сильно больше, мы всегда рядом и всегда видим твои грехи, Ильяс Ихтиярович.» — Алло? — Аделина села на кровати и сонно потерла глаза. — Домой хочешь? — Так же раздраженно спрашивал Ильяс на том конце провода. — Не говорю желанием. — Остаться есть где? — Да, я у подруги. Это все? — Признайся, что ты отправила документы. — Я в твой кабинет не заходила. — Земцов сбрасывает звонок и без сил падает на кровать. — Все хорошо? — Тимур тихо проходит в зал и садится с краю. — У нас дома реально не было чужих. — Русая переворачивается и ложиться головой на колени брюнета. — Может он сам их скинул кому-то, а теперь тебя винит? Он псих. Почему ты не разведешься? — У меня все равно не получится. Даже пытаться не буду, хуже только сделаю. — Иди сюда. — Тимур склонился и обнял девушку, целуя ее в висок, будто ребенка. — Все будет хорошо. Может мы вместе что-то придумаем? Аделина поднимается от колен Тимура и садится напротив, внимательно заглядывая в карие глаза, будто там ее дом и жизнь. Девушка плавно обвивает ногами торс брюнета и тянет его к себе, а он поддается. Не отрывая взгляда тянется к ней в ответ и сразу же впивается в губы. Газов аккуратно заправляет ее волосы назад и проводит пальцами по талии и каждому ребру. Он отличается от брата непередаваемой нежностью. Любит вот так тихо целовать, еле касаться тела, оберегать даже во время с*кса. Любит всю эту тактильность, хоть и тошнит от самого слова даже. Он не хочет сделать ей больно, хочет только зализать ее раны, которые безжалостно оставил брат на этом хрупком теле. Щелчок где-то в голове. Тимур останавливается, отрывается от Земцовой и внимательно смотрит на нее. Пытается разглядеть, что в ней такого необычного, что довела его до этого. Видит глаза, которые от света лампы становятся янтарными и понимает, что она не похожа с ним, как он думал, даже глазами. Она вообще ни на кого не похожа. Стервы, тусовщицы, шлюхи, зубрилы, «теплые» девочки — все не то. С одной стороны она уверенная в себе, свободолюбивая и грубая, а с другой — сейчас перед ним. Ее хочется сжать в объятиях, заставить смеяться от щекотки, поднять на руки и покружить вокруг себя. Хочется защитить. Не хочется ломать ее, чертовски не хочется. Гаязов возвращается к губам Аделины. Целует отрывисто, переходит к шее и спускается ниже. Девушка чувствует каждый поцелуй, каждое влажное пятнышко на себе и вздрагивает, когда по ним пробегается ветер. Тимур руками стягивает штаны, за ними сразу и белье. Откидывая вещи в сторону, возвращается и руками ведет по ногам девушки. Бедра тянет на себя, спустив девушку ниже, хватается за воротник широкой рубашки и тянет в разные стороны. Запаляется. Потухает. Аделина тянет к себе лицо и целует нежно. Рукой в волосы зарывается, оттягивает их легонько, а потом сразу гладит. Тимур сразу тише становится, не хочет больше показывать себя грубым, только бы оттолкнуть ее от себя. Нравится ему с ней время проводить, спать в обнимку и целоваться. Нравится ему ее наивность и грубость одновременная. Она вся ему нравится. Красивая, легкая, добрая и чертовски влюбленная в него. А разве был до нее кто-то, кто его любил? Не помнит. Вспоминать уже и не хочет. Отпускать кареглазую от себя тоже больше не хочет.