Когда мы встретимся в будущем.

      В этот день Грэй впервые за все время опаздывает на работу, потому что просто не может привыкнуть к еще одному человеку в своей квартире.       За тот час, что Крис отвел брюнету на дорогу, удается выяснить, что Мерфи не может самостоятельно деактивировать программу. Не только потому, что для этого нужен код, который Форд (Грэй уверен, что намеренно) ему не назвал. Скорее потому, что каждый раз, когда брюнет подходит к настройкам квартиры, шатен оказывается рядом, а по его щеке медленно стекает слеза.              — Итан, не смотри на меня так, пожалуйста, — Мерфи хмурится, но заставляет себя сосредоточиться на очередной попытке взлома настроек, — Ты не понимаешь, что наделал твой создатель.              — Может быть, если Вы скажете, в чем дело, я смогу Вам помочь?       Это звучит как сделка, но Грэй знает, что на самом деле это обыкновенная уловка нового умного дома.       Если заговорить с голограммой, словно она человек, и тем более рассказать ей свои переживания, что будят каждую ночь, то потом рука ни за что не поднимется нажать на кнопку «удалить». Даже если брюнет узнает этот проклятый код.       Идея приходит в голову уже опаздывающего на работу Грэя спонтанно:              — Ты ведь знаешь код своей деактивации?              — Конечно, — сразу же кивает в ответ шатен.              — Тогда скажи мне его, пожалуйста, — теперь, отворачиваясь от настроек и взглядом встречаясь с серыми глазами, просит Грэй, — А я взамен расскажу, почему каждый взгляд на тебя ощущается словно скальпель, вскрывающий мне горло.       Голограмма молчит, отводит взгляд в сторону, колеблется. И Мерфи не торопит, хотя на браслете уже всплывают все новые и новые сообщения об опоздании от руководства. Сейчас важнее разобраться с тем, что «натворил» Форд. Иначе ни о чем другом сегодня думать не получится.              — Вы первый.              — Как скажешь.       Мерфи, позволяя себе это только потому, что вынуждает Форд, подходит в два шага к шатену и, снова заглядывая в серые глаза, берет в свою руку чужую ладонь.       Вместо привычного для воспоминаний из прошлого тепла ощущается… ровным счетом ничего? Пустота. Все равно, что пытаться удержать в руках воздух. Но Грэй не останавливается: знает, что уловка с разговорами и действиями одинаково острая для обеих сторон, а голограммы не менее восприимчивы к разговорам с «создателями», чем сами люди.              — Ты создан по описанию человека, который был мне очень дорог в прошлой жизни. Я описал Крису только его внешность, отвечая на безобидный вопрос про идеал, но даже не думал, что он превратит мой ответ в тебя. Поэтому, пожалуйста, — свободная ладонь словно касается чужой щеки, мягко поглаживая, когда голограмма поддается навстречу, — не расстраивайся из-за меня. Улыбка идет тебе намного больше.             Программа смотрит в ответ внимательно и понимающе, а после, грустно улыбаясь, отвечает:              — Код деактивации двадцать пять двенадцать.       И, не позволяя Мерфи ответить на это хоть что-нибудь, растворяется прямо в руках, самостоятельно исчезая.       «Полезная функция,» — только и решает для себя Грэй, продолжая сборы на работу.                                            * * *              — Рэй Картер, серьезно?       Крис, передавая коллеге прозрачный и тонкий, словно лист бумаги планшет с синим текстом, не может сдержать усмешку:              — Ты живешь с ними по соседству уже пять лет, а они все еще называют тебя по подставному имени, когда здороваются по утрам. Парень, который каждый день уходит в шесть часов утра, а возвращается за полночь, почему-то не вызывает у них никаких вопросов. Не знаю, что ты с такими навыками маскироваться забыл в «Создателях», но место в шпионах тебе было бы гарантировано.       Грэй в ответ только в очередной раз перелистывает электронную страницу в отчете о планах на сегодня, и молчит, словно и вовсе не слышит.       Форду с квартирой в центре Нью-Йорка и с проносящимися над окнами флайкарами не понять людей из старой части города, среди которых живет и Грэй.       Потому что современный Нью-Йорк слишком новый, слишком помешанный на модернизациях.       Все радуются, что люди научились создавать первых репликантов: Мэтью и Дэвида, быструю помощь и надежные руки. Только вот репликанты — это почти люди, к которым относятся как к мебели.       Репликантам выбирают пол в зависимости от того, что больше нравится покупателю. Творения отправляют туда, куда не согласился бы пойти ни один человек. Репликант, может быть, тоже, но его не спрашивают.       Все гордятся достижениями человечества и давно уже не думают о том, что из-за высоток в центре теперь не видно небо. Чтобы увидеть то, что во времена Грэя было самой обыкновенной вещью, нужно ехать в старую часть города, в которой и живет Мерфи. Либо взлетать на флайкарах на запрещенные высоты и ждать, пока дроны выпишут тебе штраф.       Всем давно плевать, что теперь мало кто помнит, как выглядят настоящие деревья. Даже растения продаются за бешеные деньги в магазинах в специальных колбах, да и то не во всех странах.       Всем все равно, что из-за деятельности людей теперь облака затягиваются над городом, а о «солнечной» погоде уже давно никто и не мечтает. В Нью-Йорке все время вечер, а в редкие, особо серые дни льет дождь. Не самый большой выбор, но лучше, чем гроза, когда техника, на которой держится весь город, выходит из строя, и Нью-Йорк погружается во тьму.       Люди думают, что идут вперед в будущее, но на самом деле они движутся к точке невозврата, после которой все будет кончено. И Грэй не собирается их останавливать, ведь не он первый все это начал.       Провода на шее Человечества затягиваются, в то время как люди пытаются продолжать дышать. Но все, во что они вкладывались, катится прямо в Ад.              — Ты уже десять минут читаешь анализы используемого в этот раз сердца. Не нравятся?       Мерфи отрывается от мыслей и, сперва не понимая, о чем идет речь, после спокойно отзывается:              — Показатели семьсот первого номера в порядке. Только вот меня не предупреждали, что сегодня снова придется создавать репликанта.              — Потому что это был мой второй подарок для тебя.       Они останавливаются прямо в коридоре, когда мимо провозят стеклянную капсулу с оцинкованным, слово кузов машины, позвоночником.       Кости, собранные из негниющего металла, держатся за шейные позвонки тонкой ручкой, вдавленной в стекло. Корпус будущего репликанта слегка пошатывается от перевозки, а Грэй позволяет себе справедливый вопрос:              — Всегда, во все время существование кампании, первым в планы о создании нового репликанта посвящали меня. Что изменилось в этот раз?             — О, ты все поймешь… — с хитрой улыбкой тянет Крис, заталкивая друга за дверь в лабораторию, — …прямо сейчас!       Уже через секунду дверь из пуленепробиваемого стекла запирается за спиной Грэя, а рядом растворяется стена, превращаясь в огромный экран для наблюдающих, в котором мелькает слишком довольный собой блондин.       К сожалению, это их работа. Грэй и Крис, живя под поддельными личностями, работают на кампанию «Creators», конструируя репликантов для проекта «Адам».       Среди обычных людей считается, что проекты «Адам» и «Ева» — это одно и то же. Но ученые, работающие в этих слишком белых стенах, знают, что один из этих проектов — помощь людям, а другой — совершенное оружие массового уничтожения.       Грэй и Крис, как и многие ученые, заключенные в этих стенах контрактом, создают репликантов проекта «Адам» как идеальных телохранителей и убийц. Эти создания обладают выученной жестокостью и во время боя не останавливаются ни перед чем, пока не выполняют приказ.       Они словно программа, которая не может быть закрыта или отменена, пока не закончит свое действие.       Проект «Ева», придуманный по счету вторым, создает Мэтью и Дэвида, репликантов в помощь людям. Они, нужные «Создателям» лишь для отвода глаз, штампуются в стенах кампании словно железные куклы и считаются совершенно безобидными (пока от главного компьютера не поступают другие приказы).       А Мерфи оказывается заперт прямо внутри огромной комнаты с тем самым скелетом, который еще несколько минут назад видел в коридоре, и серебряным сердцем.       Создание репликантов из проекта «Адам» — это всегда создание «нового человека». Каркасом становится негниющий металл, а сверху натягиваются нервы, кусками наращиваются мышцы и мясо.       Единственным минусом репликантов из проекта «Адам» является сердце. Их невозможно создать без настоящего, которое уже давно привыкли покрывать специальным «бронежилетом» для большей выносливости.       Эти сердца принадлежат людям, лет восемьдесят назад пожертвовавшим свое тело науке. Они находятся в формалине, среди тысяч таких же, в стенах лаборатории, но вряд ли ждут, когда за ними придут люди вроде Мерфи или Форда и заберут их для своих опытов.       И Грэй, чувствуя, что дверь не откроется раньше, чем закончится «создание», идет вперед, готовясь делать то же, что и обычно.       Вот на столе, окруженном другими маячащими людьми в белых халатах и масках, лежит тот самый скелет, но уже с головой, руками и другими конечностями. Еще через несколько минут кто-то из ученых нажимает на нужную кнопку, и тело обтягивается железными волокнами: они заменяют репликантам нервную систему.       Металлический каркас с множеством переливающихся нитей скрывает внутри себя серебряное, по цвету больше напоминающее хрусталь сердце с механическими клапанами. А брюнет, когда на тело наращивается мясо, начинает догадываться, что Крис не просто так до сих пор следит за коллегой за стеклом с дьявольской улыбкой.       Худшие догадки Грэя подтверждаются совсем скоро, когда на столе в десятке метров от брюнета оказывается он.       Кофейного цвета волосы, серые, но пока что закрытые глаза, аккуратное телосложение, скрытое под специальными повязками.       Мерфи видит на столе тело того же «не человека», которого сегодня прислал на его квартиру Форд, и хочет разнести всю лабораторию к чертовой матери, потому что репликантов из проекта «Адам» проектируют для того, чтобы отправить умирать.       А Крис додумался создать в двадцать пятый день рождения Грэя идеал брюнета, чтобы позже Мерфи лично отправил свое чудо туда, откуда шатен никогда не вернется.       Тело на столе бьют током. Это обычная необходимая процедура, чтобы заставить полумеханическое сердце работать, и ученый пытается заставить себя не отворачиваться, смотреть, чтобы не вызвать лишних вопросов.       Раздается крик. Тот самый, который Грэй сегодня ночью слышал в своем кошмаре. Голос принадлежит репликанту номер семьсот один, который бьется от боли на столе, но оказывается слишком похож на голос редко улыбающегося шатена из прошлого.       В какой-то момент «ожившее творение», все еще чувствующее фантомную боль, самостоятельно разрывает предварительно ослабленные на своих руках повязки. Переворачивает стол, в один прыжок добирается до конца комнаты и зашивается в самый дальний угол, оттуда угрожающе шипя на ученых.       Это нормальная реакция, через которую проходят все репликанты, когда в первые несколько минут сразу после «рождения» наследуют основные инстинкты животных. И Мерфи, наблюдая за тем, как шатен скалится и шипит из угла, догадывается, что еще один человек в комнате за экраном уже наводит на нового репликанта прицел.       По громкой связи грубым голосом раздается приказ:              — Создатель Мерфи, успокойте своего звереныша. Иначе я прострелю ему бошку прямо в этой комнате, еще до первого испытания.       Хриплый голос из микрофона не шутит, брюнет знает это наверняка. Сколько репликантов уже было убито в этой комнате все тем же человеком подсчитать сложно. Но на данный момент число созданных и выброшенных репликантов превышает шесть сотен, а в работе используется только три. Точнее, этот темноволосый парень будет третьим.       А шатен в углу не позволяет к себе подойти. Он скалит необычно острые для людей клыки на пытающихся приблизиться к нему ученых, но Мерфи догадывается: парень просто боится, что за первым ударом током последует еще один. И боится он очень даже не зря.             — Разойдитесь в стороны, — спокойно приказывает Грэй, откладывая зажатый до этого в руках планшет на пол и медленными шагами приближаясь к теперь шипящему только на него шатену.              — Но, создатель Грэй, мы еще не успели надеть на него ошейник…              — Если сейчас же не сделаете то, что говорю я, то потом будете надевать его на кусок мяса с железными костями.       Мерфи уже обходит перевернутый «зверенышем» стол, наступая на натянутые провода и продолжая приближаться к шатену, как вдруг вспоминает главную опасность своей работы.       В первое время, до загрузки информации, которая несет в себе языки и общепринятые правила поведения, репликанты — самые настоящие животные. А если загнать создание с острыми клыками в угол, то вряд ли произойдет что-то хорошее.       Но в этой кампании Грэй работает психологом. Его задача — успокоить и объяснить, что репликанту нечего бояться. Заставить его довериться и поверить абсолютно лживым словам о том, что его здесь никто не обидит.       Шатена нужно спасти, чтобы грубый голос за экраном не убил его из-за отказа «дружить», и Грэй это сделает. Ну или воспримет смерть «не человека» как свою вину, как и делал это с другими репликантами раньше.       Задумавшись, брюнет делает неудачный шаг и натягивает лежащие на полу провода, заставляя посыпаться на пол оставшиеся на столе за спиной вещи. Шатен на это скалится еще сильнее, несколько секунд снова шипит, а после замолкает, в полуприседе глядя на продолжающего приближаться Мерфи.       Одно неверное движение, и репликант бросится прямо к выходу за спиной Грэя. Либо мимо ученого, либо через его труп. И тогда, снова разукрашивая пол этой пропитавшейся кровью комнаты в бордовый цвет, здесь будут лежать два тела: одно от огнестрельного и одно от прокушенной сонной артерии. Хотя насчет последнего Мерфи и не против.              — Я не причиню тебе вреда, звереныш, — аккуратно начинает брюнет, останавливаясь в трех шагах от все еще находящегося в напряжении создания. Репликант держится так, что Грэй уверен: будь у творения хвост, и он бы уже давно махал им в раздражении и агрессии, — Позволь мне сделать еще один шаг, ладно?..       Но шатен, ожидаемо, не позволяет. Наклоняется еще больше и, смотря на все же сделавшего еще один шаг Грэя, скалится, а в комнате эхом раздается резкий голос из-за стен экрана:              — Мерфи, у меня через семь минут запланирован завтрак. Если через пять на шее этой гребаной куклы не застегнется ошейник, я выстрелю.       Грэй подавляет в себе желание громко послать тренера Хилла к черту и вместо этого медленно тянется рукой к репликанту, мягко продолжая говорить:              — Слышал, что сказал этот человек? — последнее слово невольно звучит как оскорбление, но почему-то именно это заставляет шатена немного успокоиться, — Если не хочешь лежать в этой комнате с дыркой в голове, то убирай клыки и…       Кажется, эта фраза раздражает шатена снова, и невольно становится решающей.       В комнате раздается тихое «Он меня заебал», словно человек за стеклом не хотел, чтобы его услышали, но Грэй слышит. Слышит, и падает на колени перед репликантом, притягивая лицо шатена к себе ладонями и касаясь своими губами чужих губ.       В поцелуе особенно четко чувствуются острые клыки и полное непонимание репликанта. Настолько сильное, что «звереныш», не зная, что еще делать, чтобы удержать равновесие, двумя руками хватается за черную водолазку Мерфи, сжимая ее в ладонях.       «Творение» не успокаивается, но шокируется настолько, что на несколько минут перестает злиться. А человек за стеклом, хмыкая, отходит от кнопки с прицелом, больше не видя в репликанте угрозу.       Этих нескольких минут хватает, чтобы ученые в белых халатах достали до шеи шатена и ловким движением застегнули на нем черный ошейник с красными надписями:       Порядковый номер 701, имя Итан Тейлор.       Мерфи все еще держит голову Тейлора, чувствуя чужие мягкие волосы, но теперь смотрит прямо и холодно. Совсем не так, как смотрел на парня еще несколько минут назад.       Грэй отстраняется первым, выверенным движением убирая чужие руки со своей водолазки и, поднимаясь с колен, уходит.       За его спиной снова скалится репликант, но теперь, когда на шее Итана красуется «чокер», шатен почти безобиден для Создателей.       Этот ошейник цепляется на каждого репликанта с рождения, в самом начале ограничивая свободу «куклы». Снимать его запрещается, потому что он также служит датчиком слежения, а в случае неповиновения творений с помощью него бьют током. Это не убивает, но оглушает их на минут пять-десять. Достаточно для того, чтобы схватить.       Вот и сейчас, оглушая Тейлора, ученые надевают на него металлический намордник. И только тогда Грэй, закрывая за собой стеклянную дверь, видит на лице лежащего на полу шатена полное умиротворение.