Когда мы встретимся в будущем.

      В стеклянном чайнике, заваривается чай. Листья трав, еще недавно продолжавшие двигаться по кругу из-за перемешивания, сейчас плавно опускаются на самое дно посуды. По запотевшим стенкам стекают капли, и Форд, подхватывая одну из них пальцем, не отвлекаясь продолжает читать новости в браслете:             — В рядах «размороженных» новый минус, — светловолосый ученый, делая паузу, касается кончиком пальца своего высунутого языка, слизывает каплю и продолжает: — Опять сиганули с крыши, а в завещании попросили похоронить рядом с умершими несколько десятков лет назад родственниками.              — Кто на этот раз? — скорее из вежливости интересуется сидящий в своем кресле Мерфи.              — Да какой-то парень. Работал в собственной кампании… И чем ему новая жизнь не понравилась?       Грэй не отвечает. Вместо этого брюнет равнодушно пожимает плечами и делает новый глоток горячего кофе. Не успевает заметить, как Крис берет из соседней тарелки со льдом один из кубиков и, приподнимая его щипцами, бросает в чашку психолога.       Ученые собрались здесь еще несколько часов назад, когда «вся нормальная часть создателей давно уже ушла спать», и «только мы с тобой как два идиота остались, потому что нашу ночную смену поставили именно на сегодня». Парни спасаются чашками кофе и черного чая, но электронные часы, отображающиеся на одной из стен, словно замедляются, отказываясь прекращать чужие мучения.       На убранном металлическом столе кроме чайника и чашки стоит еще тарелка с ежевикой и голубикой, а рядом валяется вилка со всаженной между зубцами потухшей сигаретой.              — Ты случайно не хочешь тоже закончить с новой жизнью? — внезапно с улыбкой интересуется Крис, — Мало ли какие у вас, «проснувшихся», для этого «свои причины».       Вместо ответа, выдавая всю ситуацию с головой, следует только неуместный сухой кашель, на который ученый только хмыкает:             — Ладно, беру свои слова назад. Ты итак скоро откинешься, если продолжишь так дымить. Но я ведь записывал тебя на прием к знакомым врачам. Неужели они не смогли тебе мозги вправить?             — Они говорили слишком прямолинейно, — прекращая кашлять, равнодушно отзывается Грэй, — Сказали, что я не проживу и нескольких лет, если продолжу в том же духе. Но они не учли, что меня этим не напугать, ведь я уже прожил достаточно.              — Ага, целых двадцать пять лет. Как скоро планируешь уходить на пенсию?              — Прибавь все те десятки лет, что я лежал в криокамере, и пойми меня.              — Пока что я понимаю только причины твоего поистине дедовского ворчания и несогласия.       Крис победно улыбается, оставляя последнее слово за собой, а брюнет пододвигает к себе поближе тарелку с ягодами и, накалывая ежевику на вилку, закидывает ее себе в рот.              — Ты ушел от темы. Мы обсуждали не это.              — Помню я, помню, — отмахивается Форд, а Грэй на секунду отвлекается на какой-то шум под столом: кажется, что внизу что-то шуршало. Но Мерфи, решив, что показалось, продолжает слушать блондина, — Мы пытались придумать, как спасти Итана от завтрашних кулачных боев. Может это… — парень заговорщицки наклоняется вперед, упираясь локтями о стол и глядя на друга исподлобья, — …надавим на то, что Тейлор только что с больничного?              — Больничный у него был сегодня, а завтра его уже не будет, — отрицательно покачивает головой ученый, — И я не могу. По твоей вине к нам с ним и так слишком много ненужного внимания приковано. Да и кто из нас доктор, ты или я?              — По большому счету, мы оба. Но из-за наших маленьких слабостей… — Форд приоткрывает рот, демонстрируя на кончике языка таблетку, из-за чего Грэй чуть не давится очередной ягодой, — …мы не должны занимать те должности, которые занимаем.       Крис Форд и Грэй Мерфи не дружат, потому что дружба — это слишком несерьезно, слишком наивно и не вечно. Дружбу всегда можно продать на взаимовыгодных условиях или предать, мстя за детские и взрослые проблемы.       Крис и Мерфи не друзья. Они союзники, а в этом мире такие взаимоотношения более долговечны и выгодны.              — Давай сделаем перерыв в мозговом штурме и отдохнем, что скажешь?       Крис в шутку протягивает брюнету ладонь, желая скрепить «сделку» рукопожатием, но Грэй на это только сдержанно хмыкает: не воспринимает всерьез.              — Скажу, что этим мы займемся после того, как придумаем способ сохранить жизнь Итану.              — Ты просто не знаешь, от чего отказываешься, — наигранно-обидчиво тянет Форд, отстраняясь, — Ко мне только сегодня клеилась одна крышесносная шатенка из отдела дизайна со своей подругой. Ты подумай, может я позову, да вчетвером что-нибудь вместе придумаем…              — Не прикидывайся. Та шоколадка из моего стола была ведь не для этих девушек, чьи имена ты даже не помнишь?       Форд замолкает и даже как-то теряется, а Грэй, догадываясь, что угадал, успокаивающе продолжает:             — Не волнуйся. Меня не касается, кого ты пытаешься впечатлить тем, что можно найти в любом супермаркете. Лучше скажи, что ты вообще забыл в моем кабинете?       Грэй жалеет о своем вопросе уже через минуту, когда Форд с лицом «это не я, а обстоятельства» поднимается и отходит в сторону, а из-под стула парня выбирается редунка.       Детеныш животного, следя за побледневшим лицом Мерфи большими черными глазами, безобидно помахивает рыжими ушами и делает неуверенные шаги в сторону брюнета. В какой-то момент, во время внутренних противоречий Грэя, маленькое создание утыкается темным носом на рыже-белой мордочке в брюки брюнета, и Форд наконец решает объясниться:              — У тебя в кабинете нет камеры, поэтому он может здесь поесть.       Крис, спеша объяснить свои слова, достает спрятанную под стулом железную (и явно украденную из общей столовой) тарелку с побегами тростника. А Грэй осторожно поглаживает редунка, продолжающего тыкаться носом в темные брюки, по голове и уточняет:              — Ты с ума сошел? Его убьют, если найдут.              — Не убьют, — опускаясь на корточки рядом с животным, убедительно отрицает блондин, — Он не мой, а, можно даже сказать, Создателей. Искусственный.       «Не животное», замечая тарелку с едой в руке Форда, уходит от не шевелящегося брюнета и доверчиво возвращается к Крису, снова опуская мордочку в зелень. В кабинете слышится тихий хруст, а блондин, опуская емкость на пол, слышит строгое:              — Ты мне лапшу на уши не вешай. Кто в своем уме согласится держать в качестве домашнего питомца искусственно созданного редунка?              — Ты прав, никто в здравом рассудке на это не согласится.       «Но и он не из таких.»              — Хорошо, — Грэй, наконец придумывая решение, делится им с блондином, — Мы пойдем ва-банк. Я добьюсь разрешения, чтобы завтра на тренировке мы могли находиться рядом, за экраном Зала Иллюзий. Если что-то пойдет не так, то мы сможем остановить Хилла и оказать первую помощь: ты ‐ как врач, а я — как психолог.              — Не получится. Майкл оспорит его уже через полчаса, как только получит об этом уведомление.              — Знаю. Именно поэтому твоей задачей будет сделать все возможное, чтобы Хилла оповестили об этом в самый последний момент.