Когда мы встретимся в будущем.

      Итану кажется, что это не по-человечески (в ответ слышится «ты просто не привык») и даже слишком жестоко («разве что совсем чуть-чуть»), когда вместо сна троих репликантов приводят в незнакомую комнату и запирают в ней без всяких объяснений.       Сначала Бэйтс тратит полчаса на то, что ждет хоть каких-нибудь инструкций, пока Итан и Дани пытаются определить время по количеству проносящихся мимо здания машин. И, когда после часа ожидания насчитывают ровно одну, то понимают: сейчас на улице глубокая ночь.       Кажется, Даниэль ломает ноготь, пытаясь вскрыть дверь. Кажется, Мона слишком сильно бьет деревянным стулом по ручке (та просто отламывается и, жалко падая на бетонный пол этой недо-камеры, открывает заложникам свои железные внутренности). Кажется, всем все равно, выберутся ли отсюда репликанты или нет, ведь даже после такого шума снаружи все еще не слышно даже шагов.       Они собираются вместе, когда начинают понимать, что в этой комнате (по размеру больше напоминающей кладовку) батареи не греют, а наоборот охлаждают помещение, и Даниэль с Итаном настороженно переглядываются, пока в их глазах читается одинаковая мысль:       «А это случайно не из-за нас?»             — Судя по всему, тренировка начнется через шесть часов, — заключает Даниэль, пододвигаясь к Тейлору так близко, что теперь их плечи соприкасаются, сохраняя хоть немного тепла.              — Поебать на тренировку, — выругивается Мона, — Батареи охлаждают этот подвал слишком быстро. Если не выберемся отсюда через два часа, то уже через четыре вряд ли хоть кто-нибудь сможет нас разбудить.       Бэйтс злится на предательски трясущееся тело, и Тейлор это понимает, когда на последних словах у Моны начинают стучать зубы.              — Дверь не открыть? — еще раз уточняет Итан.              — Невозможно, — отрицательно покачивает головой Даниэль, — Ручка не является частью замка. Дверь откроется после разблокировки системы с помощью кода, а сделать это можно только снаружи.              — Окно тоже отпадает, — встревает фиолетововолосая девушка, — Нам его не пробить, даже если навалимся все вместе и одновременно.              — Тогда остается только продержаться в тепле до того момента, пока нас отсюда не выпустят.       Тейлор, замечая удивленные лица знакомых, кивает в сторону небольшого склада из гантель на полу и на прибитые к стене палки.              — Из этого всего можно соорудить небольшой спортзал. Если распределим вещи между собой и будем меняться, чтобы не напрягать только одну часть тела, то сможем выиграть еще несколько часов. Двигаться в любом случае лучше, чем стоять на месте и ждать, когда все окончательно замерзнут.       Итан не ждет, пока кто-то последует за ним. Вместо этого парень забирается на одну из верхних палок и, цепляясь за нее ногами, повисает вниз головой.       Хейз смотрит на то, как сгибается и разгибается шатен всего несколько секунд, а после забирается на оставшуюся палку и повисает рядом. Опоздавшей Бэйтс по умолчанию достаются старые гантели, по которым девушка, не стесняясь, бьет ногой.             — Тейлор прав, это странно. Какого хрена они поступают с нами так бесчеловечно?              — Людям свойственна большая жестокость, чем животным, — философски тянет Хейз.              — А я думаю, что нас здесь заперли не случайно, — размышляет вслух Итан, — Они забрали у нас сон и сейчас пытаются заставить разминаться перед тренировкой, чтобы не тратить на это время уже в самом Зале.              — Разве от нас будет хоть какой-нибудь толк после ночи без сна и шестичасовой разминки в морозилке?              — Вам виднее. Я еще плохо знаю свой лимит.              — О, поверь, в руках тренера Хилла он бесконечен.       Они проводят в этих диалогах так много времени, что под конец Бэйтс начинает прижиматься болящими от перетренировки конечностями к холодным батареям, а Хейз и Итан ложатся прямо на спину где-то на полу.       И когда в какой-то момент щелкает замок и дверь открывается, то репликанты замечают это не сразу. Только тогда, когда слышат удар битой по решеткам и понимают, что, вообще-то, этих железных прутьев здесь никогда не было.              — Что за пародия на тюрьму? — вырывается у Моны, когда люди в черных костюмах и тканевых масках на лицах протягивают репликантам через отверстия в решетке эластичные бинты.             — Не пародия, а точная копия, — задумчиво отзывается Тейлор, забинтовывая собственные костяшки белой тянущейся тканью.       Мимо железного коридора проходят люди. Одинаково одетые милитаристы поправляют на собственных лицах черные маски и, забавы ради, иногда проводят пальцами по решетке, отделяющей людей от репликантов. В один из таких моментов Даниэль не выдерживает и, хватая первую попавшуюся чужую руку за запястье, ломает указательный палец. За это ей в спину с бешенством бросают:              — Именно поэтому вас в клетке и держат, твари!              — Не «твари», а «творения», кусок ты дерьма, — тихо цедит Мона, хотя прекрасно знает, что нужный человек ее не слышит, и следует за Даниэль.       В зале, в который приводит их мрачный коридор-клетка, пахнет потом, землей и грязью. Последнее словно чувствуется не только в скоплениях на полу, но и на всем теле Хейз, неудачно схватившейся за почему-то липкую ручку куда-то ведущей двери.       Эта липкость не исчезает, когда девушка, застывая в коридоре и не придумывая ничего лучше, вытирает ладонь о брюки. Наоборот, становится только хуже: теперь к рукам липнет еще и пыль с одежды. И внезапно этот небольшой каприз (на фоне ночи без сна) превращается в навязчивое желание избавиться от грязи на руках любой ценой (даже если для этого потребуется содрать с себя кожу).       Хейз едва заметно вздрагивает от этой идеи и, стараясь отвлечься, продолжает идти вперед, внутрь другой комнаты.       Блондинка понимает, что липкость рук — абсолютный пустяк по сравнению с оценивающим взглядом толпы, только когда попадает в железный ящик, переоценено названный «комнатой».              «Вот уж что точно не смыть», — мелькает в мыслях Даниэль, когда милитаристы в очередной раз наваливаются телами на ограждения с металлической сеткой, а вокруг начинает слышаться:              — Ставлю двадцать долларов на блондинку! В последний раз она отправила одноглазую в больничное крыло с переломом.              — Придурок, лучше ставь на фиолетовую. Железкам не дали поспать, а всем известно, что именно она лучше всех переживает ограничения.             — Слушайте, а может вообще на шатена поставить? Говорят, новичкам везет.             — Ага, как же. Именно поэтому он неделю в больничном крыле отлеживался, да?       Для милитаристов ежедневные тренировки репликантов — не больше, чем повод сделать ставки и посмотреть на то, как двух одинаковых существ сталкивают друг с другом.       Но Даниэль их не винит. Хейз просто хочет, чтобы в этот раз во время драки сетка порвалась, и эти «черные маски» провалились внутрь «клетки». Тогда блондинка могла бы их случайно задеть, или ранить, может даже травмировать. Потому что эти приценивающиеся взгляды отпечатываются на всем теле, словно оставляют после себя на бледной коже следы от обуви.       От голода слегка кружится голова. После тренировки никто не «наградил» репликантов завтраком, и Дани уверена, что из-за тренировки они пропустят обед. В отвратительное комбо складывается стресс, недосып, голод… а под ноги в ботинках откуда-то из-за решетки падает три шоколадных батончика.       Блондинка реагирует быстро и (решая, что даже если это иллюзия, то лучше она все равно попытается) наклоняется, незаметно поднимая конфеты с пола и сразу же расталкивая их по карманам. Милитаристы это не замечают, а Хилла и вовсе все еще нигде нет, поэтому девушка воровато оглядывается по сторонам и наконец видит в толпе Мерфи и Форда.       Один из ученых вежливо кивает, здороваясь, а второй подбадривающе подмигивает и большим пальцем указывает на стоящего рядом с собой брюнета — дает понять, кто из них двоих рискует работой, вмешиваясь в тренировки и пытки репликантов.       Конфеты в карманах брюк словно придают сил, и Даниэль, благодарно улыбаясь, не тратит время, а сбегает к Бэйтс и Итану, отдавая по одному из батончиков каждому.       Завтрак, которого вообще-то не должно было быть, профессионально съедается под видом разговора между репликантами. Становится немного лучше, но в какой-то момент Мона чуть не давится конфетой, пугаясь внезапного:              — Я же сказал блять, что нет.       Репликанты, пряча фантики по карманам, наблюдают за тем, как появившийся в клетке Майкл приказывает закрыть за собой дверь и, подходя к тому месту, где еще минуту назад стояла Даниэль, почти рычит:              — Проваливайте с моей тренировки. У вас нет здесь никаких полномочий, а находиться в этом зале вы можете только с моего разрешения, которого у вас нет.             — С твоего или с разрешения вышестоящего создателя, — спокойно поправляет Грэй, — Которое, кстати, у нас есть.       Судя по той уверенности, с которой Хилл хватает собственный планшет с записями, и по тому, как рыжеволосый парень внезапно начинает все больше хмуриться, на планшет приходит новая информация. На недовольство наемника отвечает с расслабленной улыбкой Форд:              — Мы обратились с просьбой присутствовать на тренировке сразу же, как только узнали, как репликанты провели эту ночь. Но сообщение тебе об этом, видимо, отправилось не сразу.              — Одно лишнее движение с вашей стороны, и вы оба больше не подойдете к Залу Иллюзий даже на гребаный пушечный выстрел.       Крис на это, дразнясь, приподнимает руки вверх, словно сдается, и все с той же наглой улыбкой провоцирует у Майкла оскал. Наемник же молча разворачивается и уходит, но факт становится очевиден всем: Хилл еще отыграется.              — Хейз, — звучит в абсолютной тишине голос наемника, — Стань в пару с семьсот первым, живо. Бэйтс, сегодня ты наблюдаешь со стороны и помогаешь выносить с площадки трупы.       Почему-то Тейлору становится все равно на то, что может произойти дальше. Это безразличие заставляет делать шаги вперед, в середину клетки, пока за спиной шатена слышится шепот:             — Эти программы не скачивают, этому учат здесь, на таких тренировках. Нечестно, что тренер Хилл ставит меня против тебя, поэтому слушай внимательно: если зайдешь мне за спину, то целься в основание позвоночника. Это может быть опасно, но тренер Хилл ждет месиво, поэтому пробуй. Не стесняйся бить по почкам — для этого целься в точки по бокам, где заканчиваются ребра. Не забывай про челюстной сустав прямо под ухом, удар сбоку в шею и боком ладони в трахею. Отличной идеей будет бить по коленям, чтобы порвать мне связки, в висок и в глаза.             — Почему ты говоришь мне это?             — Потому что мне придется использовать на тебе все то же самое.       Хейз выходит вперед, когда Итан прекращает идти, и останавливается напротив шатена, сжимая забинтованные ладони в кулаки. Тейлор, копируя позу девушки, делает то же самое, пока Хилл в стороне приказывает Даниэль:              — Фас.       Зал заполняется криками из слов поддержки и советов, но Итан не слышит, а только чувствует, как первый удар Хейз без предупреждения приходится ему под колено, а сам парень интуитивно отвечает блондинке ударом в челюсть.       Чужая белая кожа пачкается кровью, пока Даниэль пытается восстанавливать нарушенное дыхание и игнорировать онемение челюсти. Кажется, теперь выражение ее лица становится слегка странным, но толпа списывает это на удивление от такого удара, пока Хейз не вовремя переживает за собственный прокушенный язык.       Ситуацию нагнетает наблюдающий за всем Майкл:             — Вы собрались наносить друг другу по одному удару в час? Живо приблизились и бейте, мать вашу!       И Даниэль слушается: опирается одной ногой и, замахиваясь другой, ударяет краем тяжелого ботинка шатена по затылку. Этот удар Итан уже не успевает блокировать и, сбиваемый, падает на пол, проезжаясь по ржавому полу локтями и коленями.       Все это напоминает самую первую тренировку, когда Майкл, демонстрируя свою вседозволенность, заставил шатена полежать на камнях. Только в этот раз стоящая в стороне Даниэль не добивает и не унижает, а, пряча виноватый взгляд, отходит в сторону, пока Тейлор поднимается на колени. Где-то в стороне снова раздается резкое:              — Первый раунд за Хейз!       То, что Хилл даже не говорит, сколько таких «стычек» будет всего, наводит раскалывающийся от удара мозг Итана на мысль, что их заставят драться, пока одного из соперников не вынесут в сторону больничного крыла. И как Тейлор вообще здесь оказался?       Кто-то отсчитывает секунды до следующего раунда, а шатен, поднимаясь, случайно бросает взгляд в сторону зрителей, и замечает на себе его внимание.       Наверное, в глазах Мерфи Тейлор сейчас выглядит жалко: по крайней мере точно не лучше чем котенок, которого пустили на ринг с бойцовскими собаками.       Итан, пытаясь скрыть ноющие от боли конечности, натягивает на лицо усмешку и показательно осматривает заживляющие пластыри на Грэе — в тех местах, где еще вчера были заметны царапины.              «Ну и кто еще из нас выглядит побито?»       Мерфи отвечает привычной сдержанной улыбкой, а Итана из мыслей буквально вырывает Хилл. Наемник хватает репликанта за шкирку, сжимая в ладони водолазку, и с силой толкает к Хейз, цедя:              — Дерись, либо не занимай место и сдохни.       Итан едва не падает в объятия к Даниэль, но успевает среагировать и бьет ногой в живот, отпечатывая серый след от ботинка на теле сгибающейся пополам Хейз. Рядом раздраженно хмурится Хилл.       Следующий удар, не позволяя поднимающейся Даниэль опомниться, приходится коленом в ребро, и новый — в висок. Тело Хейз без сознания валится на грязный пол, пачкая белоснежные волосы и черную одежду в ржавчине, а с трибун слышится восхищенный крик Форда:              — Итан победил!              — Закрой пасть, — рычит в ответ Хилл и, приказывая Моне вынести Даниэль с площадки, скидывает на пол свою куртку, — Тренировка закончится только тогда, когда я дам на это согласие.       У Хилла не забинтованы костяшки, а черная футболка открывает больше частей тела, чем водолазка Итана. Но несмотря на все это у Майкла есть опыт, жестокость и неконтролируемое желание победить.       Когда наемник подходит ближе, заставляя шатена снова вставь в позу и сжать кулаки, на лице Майкла появляется усмешка:              — В отличие от Хейз, я тебе поддаваться не собираюсь.              — Я и не просил.       Итан бьет первым, не позволяя Хиллу продолжить разговор, но промахивается: Майкл уклоняется и, хватая чужую руку, тянет шатена на себя, заставляя репликанта потерять равновесие и снова оказаться на полу.       Затылок ноет от неприятного столкновения с железом, а Хилл, нависая сверху, ставит ногу на грудь Тейлора, с победным оскалом оповещая:              — Считай это разминкой.       Под весом чужого тела становится труднее дышать, а осознание, что Майкл дерется не по правилам, приходит слишком поздно. Примерно тогда, когда чужая нога поднимается и с новой силой опускается на чужое тело, ударяя каблуком ботинка в солнечное сплетение.       Тейлор морщится от боли, вызывая этим довольную улыбку наемника, и хватает чужую ногу, пытаясь убрать ее со своего тела.       Мокрые от пота волосы липнут к лицу, пока на глазах Итана наворачиваются слезы боли — Майкл опускает обувь выше и, нажимая, ломает ребро. Но вместо криков и просьб о пощаде получает только натянутую улыбку Итана, и интересуется:              — Что, уже втягиваешься?       Хилл отвлекается на новую фразу, и Итану этого хватает, чтобы сбить чужую ногу со своего тела и подняться, игнорируя острую боль и неправильное похрустывание в груди. Решение принять правила игры Хилла приходит вместе с ударом Тейлора в чужой пах.       Видимо, это единственное, что не предусматривает Майкл. Парень, скалясь, сгибается, и Итану этого хватает, чтобы вцепиться в чужие медные пряди и придавить лицо Хилла к острой сетке, царапая и надавливая на металлические отсоединения, еще немного и войдущие в чужое лицо:              — Сдавайся, — по слогам хрипит Итан, до побелевших костяшек сжимая чужие короткие волосы, — Или я изуродую твое лицо.             — Да пожалуйста, — безразлично отзывается Майкл и, одной рукой хватая шатена за запястье, другой отгибает мизинец парня в сторону и ломает его.       Тейлору больно, хотя эта боль кажется несоизмеримой с поломанным ребром и прочими ударами, нанесенными Хиллом. Итан догадывается, что наемник просто неизвестно за что на нем отыгрывается, и эти обида, злость и желание выжить делают свое дело, заставляя забыть про боль. И шатен, вспоминая подсказки блондинки, бьет Майкла боком ладони по трахее, а когда наемник в удивлении начинает задыхаться, хватаясь за горло, заканчивает «раунд» ударом ботинка по виску. Тело Хилла в абсолютной тишине падает на тот же ржавый пол из металлических листов и гвоздей, на котором еще двадцать минут назад лежала Даниэль.       Тейлор, все еще не веря в произошедшее, шатающимися шагами отходит назад, подальше от бессознательного тела, как вдруг его с силой хватают за запястье и тянут вверх.              — Сегодня побеждает Итан Тейлор.       От человека рядом несет перегаром и сигаретами, а еще, судя по всему, тяжелыми наркотиками, но шатену поебать, потому что из-за резкого движения рукой теперь еще больше болит сломанное ребро, за которое Итан и придерживается, не в силах вырвать собственное запястье из чужой хватки. Дорогой, идеально чистый и выглаженный костюм идеально сидит на мужчине, а сам незнакомец за сорок со строгим щетинистым лицом и зачесанными назад волосами наконец отпускает руку Тейлора:             — Шоу закончилось, расходитесь. Вон отсюда, я сказал.       Шатену все равно. Он уходит в сторону открытой двери в клетке, через которую заходил Майкл, и, направляясь куда-то вслед за толпой, даже не замечает, как следом за ним выносят тело Хилла.