Когда мы встретимся в будущем.

      Хейз готова поклясться, что сердце само начинает мокрыми ударами жалко отпечатываться на ребрах грудной клетки, когда милитаристы бросают тело рыжеволосого парня посреди коридора и молча уходят.       Боятся протянуть Майклу руку помощи, потому что никому не известно, что сделает Хилл с этим уже через секунду. Может, сломает? Ведь вряд ли примет.       Но Даниэль все равно. Она давно не боится переломов, потому что как раз лежащий на полу наемник отучил репликантов чувствовать страх за свое здоровье и жизнь. А теперь сам так жестоко уничтожает свою.       Блондинка не помнит, как, недавно выйдя из больничного крыла, смогла дотащить почти бессознательного Майкла до своей небольшой комнаты и уложить на кровать. Парень с этим на удивление не спорит: только, лежа на спине, хмуро отворачивает свое лицо в сторону одной из стен.       Еще через минуту Даниэль, понятия не имея, что происходит с Майклом, пытается убрать это состояние мокрыми и холодными повязками на лице.       А еще через несколько — дверь в комнату Даниэль открывается, и на пороге появляется Тейлор, удивленно вглядывающийся в тело Майкла на кровати Хейз. Не мерещится ли?       Небольшая комната наполняется тишиной, но скоро его прерывает тихий скрип двери: Итан решает, что стоять и смотреть на происходящее с порога может быть опасным для всех троих.       Наверное, если бы это увидел Форд, то обязательно рассмеялся. «В науке это называется Стокгольмским синдромом. Нет, серьезно, кто бы мог подумать… Репликанты, не успев выйти из больничного крыла, лечат того, кто их туда отправил».       Только вот Дани и Итану не до смеха. Шатен, убирая мешающие пряди волос за уши, сменяет Хейз: опускает какую-то тканевую тряпку в холодную «воду» и, слегка отжав, перемещает на лоб наемника.       Тейлор не задает лишних вопросов, а блондинка не может выразить ему словами всю свою благодарность. Вместо этого решает, что «спасибо» отлично заменит объяснение:              — Его бросили свои же. И мучили, судя по всему, тоже.              — Есть предположения, что с ним сейчас? — подавляя в себе очередной слишком прямолинейный вопрос, отзывается репликант.              — Ни одного. Это не похоже на все то, чем я когда-либо болела.       Майкл хрипит и, открывая глаза, замечает напротив шатена. Но вместо ожидаемого «Свали из этой комнаты» слышится тихое и полуживое:             — Воды.       Тейлор, удивленный такими изменениями не меньше, чем Даниэль, так и застывает с рукой на тряпке, лежащей на лице парня. Но когда Майкл сгибается в сухом кашле, Хейз первая спрыгивает с кровати и в два шага добирается до бутылки с чистой водой в углу комнаты. Кажется, этот пластиковый стаканчик с жидкостью последний на сегодня. Следующий в ее комнату принесут только завтра.       Но блондинка не думает об этом: только забирает оставшееся в пластиковом стаканчике и несет это Майклу.       Парень поднимается и, спиной опираясь на стену, тянет руку к стакану с водой, забирая его и с жадностью делая новые глотки. Итан, наблюдая за этим, забирает упавшую с чужого лица повязку и тихо шепчет на ухо Дани:              — Я вынес из столовой две бутылки воды. Если понадобится, то заходи ко мне.              — Ты почему вообще пришел? — также тихо вырывается у Хейз, — И откуда у тебя код от моего дома?              — Вообще-то, я просто перепутал наши с тобой комнаты, но был удивлен не меньше тебя, когда дверь открылась. Разве у репликантов не разные пароли для «квартир»?             — Я никогда это не проверяла. Судя по всему, нет.       Тело Даниэль сливается с больничным крылом из воспоминаний, которое за эти несколько дней успел наизусть выучить Итан. А вот Майкл с его медными прядями волос и напряжением во всем теле никак не похож на те умиротворенные тела, лежащие в травмпункте.       Иногда, после таких ситуаций со спасением тех, кто это вряд ли заслуживает, Тейлору мерещится нимб над головой Хейз. Потому что Даниэль — редкостная альтруистка, и в этом черно-сером здании она выглядит слишком белой и чистой. Ангельской.              — Может быть лучше отнести его в больничное крыло? — Тейлор осознает, что до Хилла не доходит ни слова из сказанного репликантами, и поэтому говорит прямо.             — Ему там не помогут, — с грустной улыбкой тянет Дани, — Тренеру Хиллу отказано в лечении в больничном крыле.       Шатен не спрашивает, почему. Только, встречаясь взглядом со странно спокойными янтарными глазами, спрашивает у Хейз:             — Через час отбой, начнут проверять комнаты. Что будешь делать, если Хилл не придет в себя к этому времени?              — Буду надеяться, что милитаристы не заметят лежащее под одеялом тело.              — А если заметят?              — Тогда придется защищать.       Итан неверяще усмехается, воспринимая слова Хейз как шутку. Защищать того, кто периодически отправляет репликантов в больничное крыло в состоянии на грани смерти? Невозможно.       Но Даниэль еще более аккуратно укрывает сидящего у стены наемника одеялом, и шатен видит, как у Майкла в полудреме расслабленно закрываются глаза. Доверяет.       Теперь Тейлор догадывается, откуда у блондинки подготовка к тренировкам, расписание тренера Хилла и сладкие угощения, но молчит. Понимает, что взаимоотношения Даниэль и Майкла совершенно не его дело. И даже не догадывается, что все это время блондинка борется внутри себя с желанием не убить тренера спрятанным под кроватью столовым ножом.       Просто у Хейз договор с Мерфи и клятва переступить через свою гордость, здоровье и, если потребуется, жизнь, а у Итана слишком много вопросов, на которые ему пока что никто не даст ответа.              — Я останусь с тобой.       Тейлор говорит это спокойно, но не навязывается. А Даниэль удивленно смотрит в ответ и не выдерживает:              — Если нас поймают, то будет больнее, чем на тренировках у Хилла.              — Ну и что? — с хитрой улыбкой тянет Итан, — Главой милитаристов ведь является Майкл, да? А он сейчас спит в твоей постели, так что нам точно нечего бояться.       Итан подбадривающе улыбается, а Дани ловит себя на мыслях, что впервые видит на лице шатена такую улыбку. Обычно с ней, надевая внимательное выражение лица словно маску, ходит Форд. Но даже невооруженным взглядом заметно, что улыбки Тейлора и Криса отличаются: у репликанта больше искренности.              — Скорее всего, милитаристы сегодня не придут, — подумав, словно между прочим делится Даниэль и, замечая на себе вопросительный взгляд парня, объясняет: — Почти все они, во главе с Грэем, были задействованы в качестве телохранителей Луиса Рида.       Тейлор давит в себе появляющиеся вопросы о Мерфи и спрашивает только основное:             — Кто такой Луис Рид?             — Наш единственный настоящий Создатель.       Даниэль говорит Тейлору о незнакомом человеке как о старом друге, и, на удивление, Итан не слышит в приятном голосе блондинки ни капли обожествления Рида.              — Это по его вине нас так дрессируют? — спокойно уточняет шатен, но Хейз реагирует неожиданно остро:              — Конечно же нет! Нельзя винить Лу в нашей жизни.             — Но разве не он нам ее подарил?       Хейз отвечает наигранно нахмуренными бровями и легким ударом ладони по чужому плечу, отчего Тейлор сразу же хватается за «рану», артистично потирая ее с видом ужасных страданий. Спектакль в исполнении Итана заканчивается совсем скоро, когда блондинка, теперь совсем серьезно, продолжает говорить:              — Луис Рид один из немногих в этой кампании, кому действительно есть до нас дело. Все знают: когда страдаем мы, невольно страдает и он, — девушка грустно вздыхает и еще тише дополняет: — Самостоятельно наказывает себя за нашу жизнь.       Хейз замолкает, когда за железной дверью слышатся шаги. Но лишние звуки исчезают совсем скоро, и поэтому Итан снова из интереса спрашивает:              — Ты видела его когда-нибудь? Ну, Луиса Рида.              — Я много чего видела, — заговорчески тянет блондинка, щурясь с улыбкой, словно довольный кот на солнце, — Видела огромных стеклянных медуз, пролетающих над Нью-Йорком, и огромные нависающие машины, напоминающие грудную клетку. Внутри них, за ребрами, нет сердца. Есть только один всевидящий глаз. Ну и Лу я тоже, конечно же, видела.       Тейлор чувствует невольную дрожь от любопытства и легкой зависти, что такие плюсы будущего не видел он сам, пока Дани вдруг не произносит:             — А еще видела, как создают репликантов проекта «Ева», — блондинка останавливается и, выдерживая паузу, продолжает: — Ты же знаешь, что я, ты и Мона не одни такие? Только вот мы проект «Адам», и поэтому у нас с Мэтью и Дэвидом почти ничего не связывает.             — Кто такие Мэтью и Дэвид?              — Настоящие железные куклы, которые ежедневно штампуются порциями во втором здании-близнеце. Их производят в одном из цехов, наделяя полностью дистанционным управлением, центром которого является Искусственный Интеллект кампании Создателей. Очень напоминает производство планшетов, но мне действительно жаль проект «Ева»: вот где действительно жестянки без сердца и души.       Хейз, понимая, что оговорилась, показательно и несильно бьет себя ладошкой по пухлым губам, но не дает Тейлору и шанса понять, в чем именно была ошибка:             — Каждый репликант из проекта «Адам» создается с использованием настоящего сердца ранее существовавшего человека, который пожертвовал свое тело науке.       Итан на это показательно хмыкает:             — Если бы только люди знали, как потом эти сердца используют.              — Используют для того, чтобы подарить нам жизнь. Все лучше, чем порциями выходить из черной коробки без входа. С одинаковыми лицами, одеждами с логотипом кампании и вежливыми улыбками…       Хейз замолкает. Любое желание и дальше говорить про проект «Ева» в ней душат не самые приятные воспоминания улыбающихся машин. Итан это чувствует (а еще догадывается, кто рассказал все это Хейз), и поэтому задает другой вопрос:              — Что из себя представляет Искусственный Интеллект кампании Создателей?       Блондинка на это только пожимает аккуратными плечами, скрытыми под черной футболкой:              — Этого я, к сожалению, не знаю. Говорят, что это специальная программа, созданная учеными для кампании примерно два года назад. Искусственный разум, который может контролировать сознание всех когда-либо выпущенных репликантов проекта «Ева». Таким образом Создатели хотели исключить возможность получения информации другими фирмами, но, как по мне, сделали только большую проблему. Опасно доверять такое огромное количество машин тому, кого нельзя скрепить никакими законами, потому что он не существует.       Итан чувствует, что Хейз что-то не договаривает (словно вместо каждого упоминания «искусственного разума» должно стоять чье-то имя), но шатен собирается узнать это самостоятельно, раз даже Дани ему это не говорит.             — А Мерфи… — не зная, как лучше начать, произносит Тейлор, — …какое отношение к милитаристам имеет психолог?              — О, самое прямое, — энергично отзывается Дани, — Грэй ведь когда-то был одним из них, а точнее на месте тренера Хилла.       Вот и все. Поведение брюнета, его военное «Свободен» Итану тогда в кабинете, выдержка… Шатен догадывался, что эти черты характера не появляются из ниоткуда, но даже представить не мог, что Грэй начинал в «Создателях» именно так.       Все, что сейчас остается Итану, это молча сидеть на краю кровати с настоящим тренером и думать о Мерфи из прошлого, стараясь не показывать, как все органы внутри сжимаются от подступающего к горлу инстинктивного отвращения. Последняя надежда держится на одном вопросе:              — Долго он пробыл на своей прошлой должности?              — Три года, — безразлично отзывается Дани, — Ровно до…       Хейз слегка тянет последнее слово, но внезапно осознает, что совершенно не помнит то, что произошло два года назад.       Кажется, вокруг было много крови. Но для кампании Создателей это не новость, так что, возможно, испачканные бордовыми отпечатками стекла Зала Иллюзий — всего лишь лже-воспоминание, не вовремя подкидываемое подсознанием?       Тогда как насчет выстрелов? Хейз точно помнит, что в тот день звучали выстрелы, и что кого-то впервые утилизировали на глазах у всех репликантов. А еще Даниэль знает, что видела это собственными глазами, но сейчас не может вспомнить даже примерную внешность человека, которого убили в тот день.       Это был парень? Девушка? Точно репликант, но вспомнить бы еще хотя бы одну отличительную особенность…       Хейз хмурится, а перед глазами вместо картин стоит черный экран с надписью «заблокировано», и Даниэль все больше убеждается: она не забыла. Ее заставили забыть.       Тейлор тоже замечает неладное по этой продолжительной паузе, но ничего не говорит. И даже не догадывается, что этим вечером прошлое переосмысливают не только два репликанта, пытающиеся заставить своего мучителя жить.