Когда мы встретимся в будущем.

      Грэй не влюбляется.       Мерфи сидит на железной скамье, игнорируя капли дождя, разбивающиеся о кожаную куртку и стекающие по рукам, ближе к ладоням, оставляя на теле после себя холодные дорожки. Под навесом на столе лежит небольшая карта с воспоминаниями (единственное, что удается спрятать от измороси), и брюнет, словно чувствуя несуществующее тепло, исходящее от куска памяти, задумчиво продолжает смотреть голограмму-видео.       Грэй не влюбляется.       Тейлор на небольшом, идущем помехами видео просыпается среди помятых белых одеял, лениво отворачиваясь от видеокамеры в руках своего парня.       Шатен тонет среди белоснежных подушек, мягкость которых Мерфи до сих пор помнит наощупь, и, щурясь, через камеру одаривает Грэя скептическим взглядом из-под кофейного цвета прядей.              " — Компромат на меня снимаешь? "       На фоне раздается мягкий смех:              " — Разве попытка испытать новые технологии может являться покушением на твою репутацию? Лучше скажи мне что-нибудь на память.              — На память? — не сразу понимает Итан, — Разве эта железка будет храниться так долго?             — Планирую забрать это с собой в могилу, чтобы снова найти тебя в следующей жизни. "       Грэй не влюбляется, но…       Чуть позже на этом же видео длинною в жизнь Итан говорит «Я думаю, ты очень привлекательный», и Мерфи запоминает даже интонацию, с которой его парень произносит эту фразу: слегка тянет, словно пробуя буквы на вкус, и в конце позволяет себе полуулыбку — нравится.       Грэй также записывает на эту камеру их скорую поездку в Лос-Анжелес. Во время нее Тейлор любуется чужими руками, скрытыми под черной водолазкой и уверенно держащими руль, длинными цепкими пальцами. А Мерфи снимает серо-белое небо во время дождя над темно-зеленым лесом и открытые окна, позволяющие каплям воды с тихим шумом разбиваться о подоконник.       Грэй записывает попытки Итана привыкнуть к кухне в чужом доме, вечные фруктовые салаты из киви, тонкие объемные рубашки на вешалках в квартире брюнета и надпись «kiss me» на запотевшем стекле в ванной.       И в какой-то ужасный момент все пережитые вместе моменты становятся для Мерфи воспоминанием, а для шатена и вовсе стираются из памяти раз и навсегда. И только этот кусок железа, пролежавший в камере хранения десятки лет и доставшийся Грэю от самого себя из прошлого, служит доказательством, что все произошедшее было на самом деле, а не приснилось Мерфи в криокамере.       Парень отвлекается от мыслей, когда видео из лежащей на металлическом столе карты снова заканчивается. Конечно, смысла в том, чтобы пересматривать фрагменты из прошлого, ничтожно мало, но Грэй все равно включает видео сначала, стараясь запомнить малейшие детали, хотя образ улыбающегося шатена, кажется, и без того уже отпечатался на глазах.       Эти Итан и Грэй из видео еще не знают, что через полгода, желая увидеть будущее, они, как и многие другие люди в то время, окажутся участниками программы «everything for science», и на этом их пути разойдутся. Потому что в тот «день принятия добровольцев» никто и никому не скажет правду.       Никто не скажет, что уже через много лет людей, что пожертвовали свои сердца, будут использовать как пушечное мясо и машины для убийств, а людей, которых замораживали, заставят возглавлять все это.       Никто не скажет, как сильно «проснувшиеся» возненавидят свою новую жизнь и, не выдержав боли лучших воспоминаний, начнут массово самоуничтожаться.       Чуть позже о таких случаях самоубийства, частично описанных в чем-то наподобие «позорного некролога», будет с усмешкой читать «современный (= совершенный)» человек. Люди вроде Форда, наслаждаясь чужой болью, сделают из этого для себя что-то вроде хобби. Но строчки с обездушенными официальными словами о прошлом и месте работы так и не дадут им понимания, что же заставило погибшего человека так поступить.       А Мерфи, замечая любопытство ученого, продолжит вежливо улыбаться и игнорировать вопрос, потому что честный ответ никогда не понравится блондину.       Ведь правда просто слишком проста и слишком жестока: жизнь в будущем не нравится ни «созданным», ни «проснувшимся». Ведь будь оно иначе, и Форд бы не прятал в карманах своего белого больничного халата «таблетки» с надписью «воздушный поцелуй».       Проигрываемое видео заканчивается снова, и теперь Грэй, забирая карту в свои руки, с силой сжимает ее в ладонях. Под спокойный взгляд Мерфи слышится хруст, и карта ломается, раз и навсегда уничтожая воспоминание о «том Итане». Просто потому что Мерфи не имеет права жить прошлым, существуя буквально в своем будущем.