Когда мы встретимся в будущем.

      Тишина неприятно вяжет во рту, а шок давит на ребра, заставляя Эмили издать нервный смешок. Брюнетка, неверяще улыбаясь, поднимается с пола и медленно подходит ближе к решетке, внимательно рассматривая «новую» знакомую, с которой на самом деле знакома уже слишком давно.       Даниэль спокойно выдерживает этот изучающий взгляд: догадывается, что заключенная давно не видела здесь никого, кроме своих мучителей. И Моррис, не показывая, что прекрасно помнит Хейз, невольно подтверждает догадки Дани своими словами:             — Ты ведь не человек, да? В мучителей не пускают репликантов, строгий отбор на наличие садистских наклонностей приходится проходить даже людям… — брюнетка, скользя своими голубыми глазами по красивому лицу незнакомки, тянет свои догадку словно жвачку, — Так значит ты репликант, который пробрался сюда без разрешения людей, милая?       А Хейз на это только молчит. В этой странной девушке, расплывающейся в клыкастой улыбке словно Чеширский Кот из сказки Льюиса Кэррола, есть признаки как человека (например, яркие эмоции и умение показывать свои чувства), так и репликанта (шрамы от разборок на теле и, главное, ошейник, пережимающий чужую шею). Вопрос Дани задает скорее случайно:              — Кто ты? Создатель или творение?       В ответ голубые глаза с интересом останавливаются на зеленых, а улыбка словно застывает на чужом лице:              — А кто они? Создатели или творения?       «Сумасшедшая» — мелькает в мыслях блондинки, но Хейз, стараясь не поддаваться на чужие уловки, подходит ближе к камере, настаивая на своем:              — Мне нужны ответы.              — Зачем? — на привлекательном лице появляется искреннее, по меркам репликантов совсем человеческое удивление, — Хочешь поселиться тут вместо меня?              — Хочу знать ответы на те вопросы, что задавала тебе Янг.             — Тогда сначала придется ответить на мои.       Моррис опускается на пол, скрещивая ноги по-турецки, и, вытирая остатки засохшей крови с лица, с неподдельным интересом наблюдает за тем, как Даниэль садится в точно такую же позу напротив.             — Как ты обо мне узнала? Про меня не говорят даже ученым, которые не работают в этом отделе. Так как же так получилось, что о «проваленном эксперименте» узнал репликант?              — Я ничего о тебе не знаю, — честно отзывается Дани, — Кроме того, что, возможно, два года назад именно ты лежала на полу в Зале Иллюзий, приговоренная к утилизации.              — Но ты меня не помнишь? — догадывается Эмили.              — Нет. Но я помню, что тот человек был создан раньше меня. А кроме тебя живых репликантов не осталось.              — Уверена?       Моррис наклоняет голову в бок, теперь закрывая половину своего лица волосами, и вместо разъяснений задает следующий вопрос:              — Очевидно, тебе помогли. Иначе как бы ты смогла пробраться сюда без посторонней помощи, верно?              — Нет, — вспоминает лисью улыбку ученого, подсказки психолога и убедительно врет, — Недавно я лежала в больничном крыле. Там меня пичкали таблетками снотворного вперемешку с обезболивающими, но я не пила их, а прятала за щеку. А сегодня за обедом я подмешала их в воду одному из ученых, который держался от всех в стороне. Выследила его до номера и, когда ученый заснул успев только открыть дверь, с помощью его браслета вынесла костюм и видоизменила воспоминания теми самыми лекарствами. На утро он будет думать, что отбыл свою смену, как и всегда.              — Значит, про таблетки ты тоже в курсе, — скорее для себя подмечает Моррис, — А знаешь ли ты, что много десятков лет назад их давали людям, которые ложились на заморозку?       Ответом служит искренне удивленный взгляд Хейз, на который Эмили тихо хмыкает:              — А что ты вообще знаешь о так называемых «создателях»?              — Недостаточно.             — Тогда добро пожаловать в мир моих кошмаров!       Брюнетка хлопает в ладоши, улыбаясь так, что Даниэль кажется — еще немного и чужая улыбка спрячется за выбившимися из-за ушей прядями волос. Но Эмили только удобнее устраивается на полу и воодушевленно продолжает:              — Ты хотела знать, почему репликанты начинают мыслить как люди, но я скажу тебе даже больше. Любознательность — это только первая стадия «поломки» репликантов, Ангел, — Моррис усмехается: не может определиться, нравятся ли ей чужие светлые волосы, так похожие по цвету на стены и халат, или нет, — Тебе ведь уже снились сны о твоей прошлой жизни?       Хейз впервые отводит взгляд в сторону, помня строгие наставления Мерфи не говорить об этом никому, но Эмили все равно догадывается, что ответ положительный:              — А знаешь, почему каждый месяц весь Нью-Йорк погружается в абсолютную темноту ровно на два часа? Потому что систему города выводит из строя кампания «Создатели». Только вот это не «перезагрузка», которая необходима программам. Это отключение полицейских дронов и всех возможных камер видеонаблюдения. А все для того, чтобы люди могли без препятствий вывезти трупы других людей и репликантов на свалку. Совсем скоро как раз наступит этот день. Хочешь посмотреть?       Дани отрицательно качает головой. От все новых и новых обстоятельств становится так плохо, что хочется сдаться, потому что все это не сможет вынести ни один человек, если узнает. А что уже говорить про репликанта…       Мозговой штурм прерывает Моррис:              — Я могу рассказать еще многое. Чуть меньше меня знают Грэй Мерфи и Кристофер Форд, ученые с верхних этажей зданий-близнецов. Спроси у одного из них про мою историю. Вдруг ответят. Ну а сейчас, — взгляд голубых глаз падает на таймер под сейчас отключенными красными прожекторами, — тебе пора идти. Через пятнадцать минут замки в подвалах автоматически закроются и ты не сможешь выбраться из этих катакомб. Но если уйдешь прямо сейчас, то, возможно, еще успеешь.              — Идем со мной? — «Ангел» кажется абсолютно серьезным и даже поднимается с пола, приближаясь к коду-замку на клетке, — Я запомнила пароль. Давай открою ее и ты ответишь на все мои вопросы уже на свободе?              — Нет! — слишком громко кричит Моррис и, просовывая свои руки через решетку, обжигается о подаваемый электрический ток, но отталкивает блондинку от прутьев, — Код автоматически меняется каждый раз, как захлопывается дверь этой клетки. Его заранее присылают Янг, и узнать следующий код невозможно: его не выдают до следующей «встречи». Единственная возможность — выбраться, пока открыты двери. Но, поверь, я уже пыталась. А если сейчас ошибешься с паролем, то сработает сигнализация, и замки заблокируются раньше срока автоматически, — чужие руки с новыми ожогами прячутся под водолазку под виноватый взгляд Дани, — Ты понятия не имеешь, что еще прячут люди в этих подвалах. Просто приходи ко мне почаще, если хочешь узнать ответы.              — Тогда до встречи, Чешира.             — Еще раз, как ты меня назвала? — переспрашивает Эмили, все еще прекрасно помня ту сказку из книг с замазанными черным маркером строчками, что ей разрешали читать люди. Но репликант с именем Дани только снова прячется за белым халатом и тонированным стеклом, и уже возле двери бросает:              — Я сказала, что обязательно вернусь к тебе, Чешира.