Когда мы встретимся в будущем.

      Ее держат в полумраке уже несколько лет. Пугает ли это брюнетку? Совсем нет. Наоборот: красные пятна от прожекторов (установленных для того, чтобы раздражать ее наличием только одного «вырвиглаз» цвета во всей комнате) приятно обволакивают тело, и номер двадцать четыре даже готова поклясться, что чувствует тепло.       Самовнушается.       Она висит на «потолке» огромной клетки, цепляясь ногами за решетку словно за турникет, и старается игнорировать жгучую боль плавящейся искусственной кожи на своем теле. Шепчет под нос:              — Сорок семь, сорок восемь, сорок девять…       Короткие черные волосы, кое-как отстригаемые мучителями девушки, щекочут шею и, вернись сейчас брюнетка в нормальное состояние, они достали бы до плечей. Но номер двадцать четыре продолжает висеть вниз головой, как вдруг внезапно в комнате включается больнично-белый цвет и становится слишком шумно.       Из своей самой настоящей клетки девушка видит перевернутую картину: Янг, поправляя слишком короткое светло-розовое платье, в компании одинаковых людей-костюмов заходит в помещение и, кивая одному из своих помощников, натянуто улыбается заложнице через решетку:              — Тук-тук, Эмили Моррис. Сколько провисела на оголенных проводах сегодня?              — Почти четыре минуты, Конфетка, — язвя, тянет девушка, расплываясь в клыкастой улыбке. Янг реагирует на заимствованную брюнеткой у одного человека кличку очень остро: кивает, и ток в прутьях решетки увеличивается, заставляя Эмили вскрикнуть от неожиданности и «спуститься» на бетонный пол, прямо под ноги к Алисе.              — А с высоким напряжением все так же не справляешься.              — Давай мне его почаще и потом не удивляйся, если в один день я задушу тебя этими же проводами.       Эмили, обхватив руками колени и положив на них подбородок, расплывается в словно настоящей улыбке, но Янг знает: репликант всего лишь зубоскалится.       Улыбку стирает с чужого лица очередное прикосновение пальца к планшету. Ток пронзает все тело Моррис со спины, заставляя растянуться в судорогах на грязном полу. Теперь, наблюдая за чужими мучениями, смеется Эли:              — Ну же, хватит выставлять меня монстром. Так кривишься, словно я вытворяю тут с тобой невесть что.       Подача тока через разбитый ошейник временно прекращается, и Эмили снова отзывается откуда-то с пола:              — Скомканный в свободной руке край платья, снесенный от удара носок новых каблуков и отвратительное настроение… Неужели Форд снова проигнорировал твою симпатию?              — Я не влюблена, — почти шипит в ответ Алиса, — Не в Криса точно.              — А я не нахожусь здесь в заключении уже второй год, — парирует Моррис.              — У каждого своя правда, наверное. К истине все придут постепенно.              — Знаешь, меня тянет блевать от твоих попыток казаться чем-то большим, чем ярким фантиком, внутри которого пустое место, — Эмили, поднимаясь с пола, хватается руками за оголенные провода-решетки, отделяющие ее от Янг, и с улыбкой продолжает: — Жизнь — это шахматная доска, Клубничка. А ты никогда не имела предрасположенностей к шахматам.       В ответ Алиса прожигает Эмили ненавидящим взглядом, невольно подтверждая каждое сказанное брюнеткой слово, и после, цедя сквозь зубы, приказывает:             — Вытащите ее из клетки.       «Дверь» открывается, когда Янг вводит постоянно меняющийся код, и люди в белых халатах и защитной форме, скрывающей даже лицо, по одному заходят внутрь.       Моррис не сопротивляется: не теряя его издевательскую улыбку позволяет заломать себе за спину руки и, в последний раз сталкиваясь с серым цветом чужих глаз, выходит из своего «дома».       На Эмили черная водолазка, закрывающая треснувший ошейник и надписи на нем, и кое-какие такого же цвета брюки. Ее босиком ведут по холодному и грязному полу кабинета пыток, конвоем из шести одинаковых людей сопровождая до «кресла», но Моррис не сопротивляется: накапливает силы для главной битвы.       Когда брюнетку насильно садят в кресло, пристегивая ремнями к подлокотникам и фиксируя голову внутри «шлема», Алиса видит, как исчезает улыбка с чужого лица, и фыркает:              — Ты можешь продолжать молчать на допросах, но я начинаю понимать, почему ты пытаешься себя уничтожить. Не можешь жить с тем уродством, что творится у тебя на лице?       Тонкий ноготь проходится по шрамам на лице брюнетки, возникшим из-за постоянной сборки-разборки учеными. Алиса ведет пальцем от уголка чужих губ и, проходя глаз насквозь, заканчивает где-то в челке под волосами. А Эмили, по-прежнему смотря на Янг абсолютно спокойным взглядом, вдруг изрекает:              — Попробуй вести себя с Крисом еще более навязчиво. Вдруг он просто притворяется, и на самом деле ты не кажешься ему наивной и жалкой.              — Не смей даже произносить его имя, дрянь!       Янг кричит во все горло и замахивается рукой так, что розовые волосы волнами спадают на лицо. Но грязно-голубые глаза напротив отрезвляют, и девушка сразу же, словно что-то вспомнив, опускает руку, приказывая:              — Начинайте.       Эмили крепче сжимает зубы, готовясь к очередной пытке, когда кто-то из «белых халатов» за темными масками-очками с силой сжимает свои пальцы на скулах девушки, заставляя открыть рот и выпить вливаемое «лекарство». Капли яда стекают по губам, шее, заставляют Моррис давиться и откашливаться. Но когда последняя капля транквилизатора оказывается на языке брюнетки, Янг снова командует:              — Тимми, включай.       И почему-то все на несколько секунд останавливается.       «Белый халат» с бейджиком «Тимми» словно забывает собственное имя и смотрит прямо на розоволосую девушку. А когда понимает, что речь идет именно о нем, послушно кивает в ответ и нажимает что-то на планшете в своих руках.       Железный «шлем» вдавливается в голову, с силой сжимая, и Эмили, не выдерживая подаваемое электричество, закрывает глаза.       Календарь на светлой стене показывает дату, которую Моррис давно выучила наизусть: двадцать пятое декабря две тысячи двадцать второго года. Все выглядит совсем так, как выглядело в тот день, и брюнетке приходится переживать его снова.              — Я же могу тебе доверять?       Эмили вытягивает указательный и средний палец, сгибая остальные, и притворяется, что большой палец — это предохранитель, снимаемый с затвора. «Пистолет» нацеливается в голову стоящего напротив брюнета, а Моррис, закрывая один глаз, резко поднимает кисть руки вверх, словно после выстрела:             — А то если эта тема с «everything for science» провалится, то я обязательно перерожусь, найду тебя в будущем и уничтожу.       Брюнетка улыбается, шутя, а Грэй, держа в руках листы с контрактом и надписью «Creators», с ответной улыбкой протягивает Моррис бумагу и ручку для подписи:              — Если этот проект провалится, я сам себе не прощу, что втянул вас во все это.             — Дани и Итан тоже участвуют? — забранная ручка указывает на родинки на щеке Мерфи, соединенные черным маркером в созвездие, и Грэй утвердительно кивает:              — Они выбрали одинаковые с тобой условия.             — Видимо, только ты горишь желанием полежать в морозилке, да? — подпись вырисовывается на документах, после чего брюнетка с усмешкой отдает контракт обратно Грэю, — Понятия не имею, как ты стал работать на этих ребят, но Создателям очень повезло, что у них есть такой хэдхантер как ты.       Грэй отвечает на это очередной вежливой улыбкой, которая после еще надолго отпечатается в подсознании Моррис, и словно растворяется, сменяясь на белые стены и халаты с людьми.       В какой-то момент белые халаты сменяются на приторно улыбающееся лицо Алисы, и Эмили чувствует, как чужая рука хватает ее голову за челку, пока ярко накрашенные губы медленно задают вопросы:              — Что сводит репликантов с ума, Моррис? Почему однажды они перестают мыслить как послушные машины и начинают чувствовать все человеческое? Как происходит эта поломка, отвечай!       На последней фразе рука, держащая темные волосы, сжимается сильнее, встряхивая чужую голову, но вместо ответа Моррис только расплывается в его издевательской улыбке.       Что-то теплое (что-то, из-за чего вцепившаяся в чужие волосы рука Янг начинает дрожать от волнения) скатывается из носа Эмили и пачкает в бордовый цвет бледные губы Моррис.       Алиса отпускает чужие волосы интуитивно, отшатываясь от заложницы. А брюнетка продолжает смотреть прямо на Янг тяжелым взглядом исподлобья и улыбается-скалится с клыками, которые сероглазая девушка давно мечтает вырвать из чужого рта.       Эли бесится от одного вида Моррис, пока кровь размазывается по чужим, расплывающимся в улыбке губам и открывающимся кафельного цвета зубам.              — Почему вы стоите? — кричит Алиса, обращаясь к своим подчиненным, — Уберите ее обратно в клетку, пока она не сдохла прямо в этом стуле! И кто-нибудь, дайте мне уже стакан воды!       Со стороны кресла для пыток слышится безумный смех, а следом за ним очередная правда, давящая на Янг:              — Глава отдела пыток боится крови, но кормит свою заложницу разбитым стеклом! Да ты та еще фальшивка, Конфетка.       Только вот Янг это уже не слышит. Ужасно побледневшая девушка, стараясь держаться в сознании, сбегает из комнаты, пока ученые заталкивают Моррис обратно в камеру и уходят следом за своей главой.       Все, кроме «белого халата» с бейджиком «Тимми». И когда шум на коридоре стихает, а заложница остается один на один со своим мучителем, человек в костюме неожиданно стягивает с головы капюшон и маску с тонированным стеклом.       Белые волосы сразу же касаются не менее белоснежного халата, и Моррис, замечая на шее зеленоглазой девушки ошейник с номером 131, не может скрыть своего удивления:              — Ты репликант?