Когда мы встретимся в будущем.

      Смотреть на Хилла больно физически: россыпь веснушек на лице, скрытых под мелкими шрамами, высокие скулы, часто разрисованные темно-фиолетовыми и желтыми пятнами от ударов, сухие разбитые губы, длинные ресницы и медные пряди волос, спадающие на лоб из-за ветра — все это вызывает желание подойти и обнять рыжее несчастье.       И только взгляд янтарных глаз (острый, словно нож, на который случайные жертвы обычно натыкаются желудком) заставляет Мерфи остаться в стороне и ждать удобного момента.       Они стоят в какой-то адвокатской конторе. Наемник — в темном и мрачном коридоре под выключенной вывеской «exit», брюнет — в отведенном для курильщиков месте за углом. На улице, судя по серому небу и редким каплям воды на стекле, моросит дождь, а Майкл, нервно почесывая, сдирает с раны на коже совсем недавно образовавшийся струп. На одной из стен офисные часы, словно остановившись, показывают приближающийся вечер.       Наконец одна из дверей офиса открывается, а Хилл сразу же отстраняется от стены, даже не замечая, как через стекло за ним продолжает наблюдать Мерфи.       На пороге оказывается красивый парень лет двадцати трех. Полуразвязанный галстук висит поверх белой футболки нонконформиста, где-то на шее болтаются большие и старые блютузные наушники, музыка из которых со всей громкостью разносится по коридору. Растрепанные волосы при таком предгрозовом освещении отливают темно-синим цветом, а диковатый взгляд из-под бровей словно разрезает Майкла на части (и даже Мерфи видит, как напрягается все тело рыжеволосого парня от одного только вида этого странного брюнета с идеальной осанкой).       Незнакомец рукавом стирает с разбитой губы стекающую по подбородку кровь, игнорируя брызги бордового цвета на щеке, и, держа в руках плитку шоколада, кивает за свою спину:              — Помоги прибраться.       Грэй из-за угла видит, как брюнет острыми белыми зубами откусывает очередной кусок от плитки молочного шоколада и, расслабленно опираясь плечом о косяк двери, скрещивает руки на груди. Теперь за спиной странного незнакомца оказывается видна серая комната, открытая на проветривание стеклянная дверь в лоджию и деревянный стул с подушкой. А на полу — чья-то скользкая кровь, темными пятнами сливающаяся с цветом плитки.              — Снова труп? — уточняет Майкл. По сравнению с брюнетом, голос наемника звучит непривычно тихо и жалко: словно за неправильный ответ Хилла ждет наказание похуже тех, что назначают Создатели.              — Совместил приятное с полезным, — откусывая еще один кусок молочного шоколада из серебряной обертки, безразлично поясняет незнакомец, — Этот кретин переехал на своей тачке моего любимого уличного кота.              — Нельзя было просто проткнуть ему шины или поцарапать капот? — аккуратно пытается Хилл.              — Зуб за зуб, Майкл, смерть за смерть.              — И все же, Каспер, это ведь убийство…       Брюнет отстраняется от дверного косяка и медленно делает шаг, опуская руки на сильную спину боящегося пошевелиться наемника: обнимает. Теперь на весь коридор слышится только знакомая мелодия, продолжающая доноситься из наушников, а также тяжелый стук сердца Майкла и тихий шепот обнимающего наемника Каспера:              — Он тоже убийца. И, будь я прокурором, а не адвокатом, для таких как он требовал бы даже большее наказание, чем за убийство человека, — свободная кисть руки аккуратно поглаживает чужую спину, словно успокаивая, и пусть даже Майкл выглядит старше и опаснее, стоящий за углом Мерфи догадывается, кого нужно опасаться на самом деле, пока брюнет продолжает: — Люди часто осознают свои действия, когда убивают. Животные же просто защищаются: прекрасно знают, что либо они, либо их.              — Последний вопрос, — Хилл, словно собираясь с мыслями, спрашивает в последний раз, — Разве он не был твоим клиентом? И разве это не его тело сейчас лежит у тебя на балконе?              — Намекаешь, что я первый попаду под подозрение? — опасно улыбаясь, уточняет Каспер, — Не волнуйся. У этого идиота достаточно врагов, на которых я смогу свалить его исчезновение.       В какой-то момент брюнет, слегка улыбаясь, снова отстраняется, напоследок похлопывая рыжеволосого парня по плечу:              — Это не первый мой труп, братец. Просто помоги мне вытащить тело с этого этажа и дотащить до лифта, — брюнет наклоняется и, словно шепча по секрету, дополняет: — Внизу, в подвале этого здания, есть комната с ванной и фторсурьмяная кислота в фторопластовой посуде. Единственная проблема — придется постоянно подливать кислоту, поддерживая ее концентрацию, чтобы не останавливалось растворение. А то это все может сильно затянуться из-за количества воды в теле любого человека.              — Ты собираешься растворить труп своего клиента в подвале собственного офиса и списать это на судебные разборки? — слегка теряется Майкл.             — Не только. Еще я собираюсь обеспечить себе алиби, прогулявшись до дома одной из любовниц моего клиента и попереписывавшись с ней с его телефона. Главное — не попасться на дроны и видеокамеры машин.              — Скажи сразу, что должен сделать я? — смиряется Майкл, — Кроме помощи с избавлением от тела.              — Видеокамеры этого здания я беру на себя. Ты же поедешь в один охотничий клуб на сеанс, который начнется через час, и зарегистрируешь нас на время убийства. Адрес сброшу, у хозяина есть долг, так что поможет все подстроить и будет молчать. Возьми с собой кого-нибудь надежного примерно моего телосложения и внешнего вида — для камер. Постреляете, а я в это время закончу избавляться от трупа.       Внезапно из комнаты слышатся тихий скулеж. Каспер, закатывая глаза, бросает брату что-то вроде «Подожди здесь еще пару минут» и, надевая на голову наушники с музыкой, снова исчезает за дверью вместе с плиткой молочного шоколада.       А Мерфи слышит рваное дыхание наемника и, когда Хилл поворачивается, чтобы опереться спиной о стену рядом с дверью, Грэй видит горячую слезу, медленно стекающую с чужого измученного лица. От мертвой тишины, кажется, еще немного и треснет стекло в тех самых часах на стене, показывающих вечер. А Майкл сдерживается, чтобы не ударить эту несчастную дверь, пока Мерфи догадывается, для кого Крис выпрашивал ту плитку молочного шоколада.       Каспер Хилл жив и, вероятно, спокойно живет среди Создателей, а Форд даже не догадывается, кому решил служить.       Грэю кажется это ироничным: если Даниэль и Итан попали в довольно неплохие воспоминания, то Майкл оказался в своем собственном кошмаре (хотя, наверное, в его жизни было не особо много счастливых моментов, чтобы из них выбирать). И все же, если бы Хилл хотел, он бы уже давно ушел отсюда. Так почему же наемник все равно хочет остаться и ввязаться во все это? Неужели надеется исправить что-то, случившееся именно сегодня?       Наверное, для Мерфи забрать из ловушки Зала Иллюзий Создателя этого мира окажется самым сложным и самым последним уровнем. Но что если Грэй прав, и Хилл просто не захочет уходить, пока не попытается исправить то, что исправить невозможно?       Грэй не дожидается, когда Каспер закончит добивать клиента: выходит из курилки и, не обращая внимание на не проходящую в плече боль, приближается к безразлично наблюдающему за этим Майклу.              — Помнишь меня? — останавливаясь напротив, интересуется брюнет.              — Тебя сложно забыть, — криво усмехается Хилл, — Ты ведь уже все понял, пока следил за нами оттуда, верно? Значит понимаешь, что я не уйду, пока все не исправлю.              — В тот самый день в реальности ты отказал ему? — догадывается Грэй, — Что именно сейчас должно изменить твое согласие помочь брату избавиться от трупа?              — Его жизнь, — все так же безэмоционально отзывается наемник, — Он должен остаться жить.       Грэй молчит, останавливаясь рядом с Майклом и упираясь взглядом в ту самую стеклянную дверь курилки. Очевидно, что в конце жизни обоих братьев обязательно ждет эшафот. Понятно, что если будут давать выбор, то Майкл пойдет на их «семейную» казнь первый, а если помилуют — уйдет со «сцены» вторым. Только вот Хилл не понимает очевидного, так что это решает озвучить Грэй:              — То, что сейчас Каспер согласился на твою помощь, лишь доказывает, что в тот день твое согласие ничего бы не изменило. Зал Иллюзий — это воспоминания, которые ты не сможешь изменить. И, завись от твоего согласия тогда жизнь Каспера, Зал Иллюзий не дал бы тебе сейчас шанс согласиться на помощь.       Хилл непривычно спокойно молчит, чувствуя высохшие на собственном лице слезы, а Грэй, словно слыша в этом молчании согласие, продолжает:              — Ты его не спасешь, можешь не пытаться. Но даже если ты веришь в то, что сможешь спасти, то должен понимать, что на реальность это никак не повлияет, — брюнет поворачивается лицом к наемнику и, почти переходя на шепот, предлагает: — Вместо этого мы можем поступить хитрее и узнать, кто убил твоего брата. Но для этого мы должны не мешать истории развиваться по уже отрепетированному сценарию. А значит нам нужно позволить Касперу умереть.       Брюнет замолкает, а Майкл сжимает зубы с такой силой, что Мерфи почти слышит треск. За окном продолжает еще с большей силой моросить дождь, а Хилл, словно отвлекаясь, вздыхает и тихо, совсем без привычной агрессии и резкости произносит:              — В детстве у нас с Каспером была упаковка наклеек, которую нам подарил кто-то из учителей на каком-то празднике. Родители посчитали это дешевым мусором и хотели выкинуть, ведь нам даже не было куда переклеить эти изображения, но Каспер узнал об этом первее. В тот день за нашими разбитыми окнами шел такой же дождь, и мой брат в знак протеста наклеил картинки на стекла, прямо поверх трещин. Мне тогда еще казалось, что окна либо окончательно треснут прямо у него под руками, осыпав осколками, либо наклейки будут единственным, что станет держать их вместе навсегда.       Майкл останавливается и, не зная, стоит ли говорить это после всего того, что слышал и видел Грэй, но все равно продолжает:              — Я и Каспер не всегда были такими чудовищами. Но я не знаю, в какой момент его диковатый взгляд стал таким холодным, и в какой момент я стал тем, кем являюсь сейчас.              — Вполне возможно, что именно сегодня, — философски отзывается Мерфи.       Хилл тихо обещает, что пожертвует братом, а Грэй молчит, давя в себе ответ в стиле «Видел я твои слезы, можешь не врать: понимаю, что ты уже придумал что-то свое».       Они расходятся, когда из-за закрытой двери начинает вытекать недавно образовавшаяся лужа крови, и Майкл, крепче сжимая кулаки, дожидается, когда дверь откроется, а на пороге появится Каспер. Это происходит уже через секунду, а еще через две Хилл чувствует в своих руках чужую недоеденную плитку шоколада.       Брюнет вылетает из своего офиса, ловко переступая через бордовое пятно под дверью, а Хилл переводит взгляд на стягивающего пиджак со своих плеч брата: лишь бы не смотреть на это «нечто» в дорогом костюме на полу, которое раньше было чьим-то телом.       А труп, лежа в шаге от двери посреди комнаты, теперь напоминает лишь кучу сырого мяса, которое неудачливый официант словно уронил с блюда на пол, так и не донеся до стола. Из шеи у тела торчит серебряный столовый нож с узором китайского дракона на ручке, а из глаз — два вдавленных осколка зеленого стекла из-под бутылки дорогого шампанского.       Каспер, злясь, почти по-змеиному что-то шипит и, наконец, произносит:              — Меня вызывают на допрос по поводу прошлого тела.              — Прямо сейчас? — удивляется Хилл.              — Конечно сейчас, когда же еще? — усмехается брюнет, вытирая вымазанным в крови черным пиджаком руки, — Хорошо, что хотя бы лично приезжать для того, чтобы пригласить, не стали. Планы немного меняются, алиби нам самостоятельно сфабрикует мой должник. Справишься с телом без меня?       Каспер ответа не ждет и, с настораживающей улыбкой накидывая свой испорченный пиджак на плечи Майклу, уходит, снова надевая на голову наушники все с той же мелодией. Наемник же приходит в себя через несколько минут, когда брюнет уже исчезает в лифте, а Грэй стягивает с плеч наемника пиджак и на скорую руку вытирает успевшую вытечь из-под двери кровь. Избавляется от разводов на плитке, доливая сверху воду из одноразового стаканчика, взятую из бутли в коридоре, и снова проходясь чужим пиджаком. А после накидывает ткань на голову жертвы и закрывает дверь, обращаясь к Майклу:              — Уже без десяти, скоро обход. Постоим здесь еще несколько минут, и вместо убийцы твоего брата увидим только решетку изолятора.              — Если уйдем и Каспер выживет, то его арестуют за убийство, — упрямится Хилл.              — А если не уйдем, то арестуют нас, и тогда ты точно никогда не узнаешь, кто убил твоего брата.       И Майкл решается.       Они выбегают на покрытую неоновым светом улицу, когда Каспер, слушая музыку, уже оказывается на пешеходном переходе. Мерфи видит эту картину впервые, а Хилл замирает, сталкиваясь взглядом с братом.       Брюнет делает вид, что они даже не знакомы, и начинает переходить улицу, а в следующую секунду по мокрому от дождя асфальту стартует взявшийся откуда-то из-за угла флайкар. Он, тараня соседние машины, кучей железа пробивается вперед. Улицу разрезает истошный крик первых жертв и свидетелей, пока Майкл лежит, прижатый к земле, с заломанной за спину рукой и, царапая скулы об асфальт, слышит грохот разбивающихся машин и спокойный голос Мерфи:              — Ты бы все равно его не спас.       Хилл, наконец понимая, что происходит, пытается вырваться из захвата, но Грэй не дает. Вместо этого брюнет только сильнее заламывает чужую руку и носком ботинок поднимает чужой подбородок, заставляя Майкла смотреть на дверь помятого и газующего назад грузовика.       Первым, что видит наемник, оказывается небольшая надпись «Creators» на боку машины. Еще дальше через разбитое окно оказывается заметен черный плащ и его лицо. Майкл даже перестает вырываться, когда видит на рулем уезжающего грузовика Коулмана.       Кажется, слышится сирена. Дроны срываются с мест, но разлетаются не за теми машинами — их путает глушитель в грузовике. К пострадавшим спешит скорая, а Хилл по-прежнему молчит. И когда Грэй смотрит в сторону того места, от которого не может оторвать взгляд Майкл, то видит только окровавленные синие волосы на бледном лице и те самые, теперь сломанные, большие наушники.