Специалист
16 марта 2023 г., 12:35
— Всё пройдёт хорошо, — почему-то говорит Рафаил, помогая Роме развязать шарф. И всё в его действии глупо: во-первых, успокаивал он больше себя, нежели сына (ему, кажется, было совершено непонятно, зачем они сюда пришли), во-вторых, Рома был более чем взрослым ребёнком и шарф он прекрасно мог развязать самостоятельно, учитывая, что сам его и завязывал, и, в-третьих, он снова гиперопекает сына. Иногда ему казалось, что главной причиной всех их проблем является именно она, но Рома никогда не жаловался. Он относился к этой особенности своего отца с несколько нежным пониманием. «Возможно, “ — думает на этот счёт Рафаил, — «Из нас двоих психолог нужен не Роме». Но подумать об этом одно, действовать в соответствии со своими мыслями — совершенно иное.
В любом случае, по отзывам этот психолог определённо вызывал больше доверия, чем все другие рассматриваемые Рафаилом варианты. Он имел действительное образование, не использовал в работе подозрительные практики, не писал, что Фрейд — база, и этого, наверное, было достаточно. Кроме того, его Рафаилу посоветовал коллега по работе. Кажется, Александр являлся каким-то родственником или другом его сестры. И Пётр божился, что он прекрасный специалист. В любом случае, он не думал, что консультация сделает хуже. Так или иначе ему необходимо доверить кому-то Рому, поскольку он, может, и не проблемный ребёнок, но тревожность, от которой он периодически страдает, Рафаила более чем беспокоит. Тревога, странные мысли, отрешённость… Может, не всё из этого является очень плохим, но лучше будет, если это кто-то подтвердит. Как родитель, он не может игнорировать проблемы сына.
— Пап, ты это себе говоришь? — Рома улыбается. Он совершенно не беспокоится, действительно доверяя отцу. И, кажется, он также не боялся довериться психологу. Рафаилу даже стыдно было за то, что он настолько очевидно обеспокоен, что это так легко замечает Рома, — Я спокоен, хорошо? Я же хотел сходить к специалисту… Спасибо, что проявил заботу и помог мне выбрать, — куртку он уже снимает самостоятельно, оставляя её на вешалке и бросая быстрый взгляд в зеркало. Рафаил на это лишь вздохнул, повторяя действие сына, однако заменяя зеркало часами. Да, их уже должны ожидать. В переписке Александр упоминал, чтобы они спокойно подходили к своему времени, потому что он не имеет привычки задерживаться. Рафаил не совсем понял, хороший это знак или плохой, но, в любом случае, они уже здесь. Поэтому он постучал в дверь, тут же открывая её и пропуская Рому первым.
Кабинет психолога первым делом встречает их очень приятным запахом. Рафаил не понимает, духи это самого специалиста или ароматические масла или палочки, но принимает это как что-то положительное. Весьма расслабляет, несмотря на чувство дежавю, которое охватывает его. Кажется, что этот запах он уже где-то слышал. Но он не цепляется за эту мысль, отмечая, что кабинет к тому же, является очень светлым, но выполненным в нескольких приятных оттенках. Серый и голубой. Весьма хороший вариант, кажется, довольно успокаивающий. Полностью он оглядеться не успевает, его отвлекает приветствие.
— Добрый день! Верфские, верно? — раздаётся мягкий, но с некоторой заметно слышимой звонкостью, голос, подозрительно знакомый Рафаилу. Слишком подозрительным ему теперь кажется это… Он переводит взгляд на психолога, сначала ощущая некую растерянность. Совершенно не изменился. Да, именно. Романов Александр совершенно не изменился с того времени, когда они вместе учились в школе. Всё тот же красивый мальчик с большими серыми глазами и слишком тонкими вздёрнутыми бровями. Он только очки поменял, кажется, носить Саша их начал в десятом классе, но оправа была другой формы. Столько лет прошло… — Ох, Рафаил, так это ты? — Александр делает какой-то особенный упор на «ты», словно это действительно значило что-то очень неожиданное. Верфской видит, как он при этом дёргается, словно собираясь встать со своего места, но с очевидным усилием удерживая себя на месте. Саша выглядит слегка напуганным, а на Рому смотрит так удивлённо, словно это не сын его бывшего (между прочим уже не молодого) одноклассника, а домовой.
Кажется, после их визита, психологу понадобится психолог. Что же, Рафаил не сунулся бы сюда, если бы знал, что Александр Петрович это Романов Александр Петрович. Мало что-ли Александров в Санкт-Петербурге?
— Мы. Я и мой сын, Рома, которому нужна помощь специалиста. Ты специалист? — Саша как-то нервно и очень быстро кивает, словно его учитель по физике спрашивает, а не бывший сосед по парте, — Вот и хорошо. И давай обойдёмся без этого твоего… Мы не на встрече выпускников, — Рафаил не договаривает, без чего Романову стоит обойтись, но в серых глазах напротив мелькает понимание. С чего бы Александр понял, если Верфской сам себя не понял? Не столь важно, пусть только выполняет свою работу.
Он сел на мягкий диван с обивкой в виде зелёного бархата, утягивая за собою Рому, и только теперь отмечая, что места для… Мм, наверное не стоит называться пациентами? Да, пожалуй, для клиентов. Так вот, диванчик очень комфортный. Да, наверное, в таких условиях действительно проще расслабиться.
— Вы учились вместе? — неожиданно спрашивает Рома, свой вопросительный взгляд почему-то наводя на психолога, словно он может рассказать об этом лучше Рафаила. Возможно, это и было правдой, поскольку вспоминать школьные года он не любил. Особенно всё, что было связано с «великолепным» Александром Романовым, отличником, олимпиадником, умницей и вообще лучшим учеником в школе. Проще говоря, был тем, кем рассчитывал когда-то стать (и даже являлся какое-то время) сам Рафаил. Это всё ещё не было самым худшим в Саше…
— Да, верно. Мы довольно неплохо общались и даже сидели вместе последние три года, — ответил Александр, понимая, что Рома с особенным интересом ожидает от него ответа. Рафаил бросил на него свой самый злобный взгляд, надеясь, что тогда, как всегда болтливый, Романов заткнётся, — Но, в любом случае, это было в прошлом. Если тебе особенно интересно, то, думаю, Рафаил сам расскажет, — под конец голос Саши дрогнул, как-то особенно выделяя таким образом его беспокойство. Хотя в этой ситуации явно не ему тревожиться.
Он вздохнул, беря в руки несколько бумаг, кажется, с тестами. Рафаил смотрел на его руки, стараясь думать о том, что на вопросы в этих тестах, скорее всего, будет отвечать его сын, а не о том, что руки Саши совершенно не изменились. Сохранив своё изящество, они казались такими же манящими, как двадцать? может быть, двадцать пять лет назад.
— Папа не расскажет, — Рома надул нижнюю губу, поворачиваясь к Рафаилу с осуждающим взглядом, так и говорящим: «Видишь, до чего довёл? Посторонним жалуюсь на тебя». Вообще-то потом Верфской этот взгляд сыну припомнит. В шутку, конечно, но с большим старанием. Александр на эту сцену лишь понимающе улыбнулся. Конечно, он наверняка считает, что прекрасно понимает Рому в этом вопросе, Романов всегда самодовольно предполагал, что хорошо знает Рафаила. И эта его уверенность раздражала. Именно уверенность, а не тот факт, что он даже сейчас, скорее всего, был прав в этом мнении.
— В любом случае, сейчас нам стоит поговорить о тебе, Ром. Мне нужно получше разобраться в том, что ты чувствуешь. Хочешь пообщаться в присутствии твоего отца? Я, думаю, что если ты хочешь приватности, то Рафаил не станет сопротивляться, — говоря это, Саша всё также продолжал выполнять некоторые махинации с бумажками на своём столе, но при этом он оставался спокойным. И куда делась его подростковая нервозность? — Обещаю предложить ему чай или кофе, — он почему-то подмигнул Роме. Рафаилу от этого вроде как дружелюбного жеста стало не по себе. Однако его сын улыбнулся, принимая его за хорошую шутку. Нет, конечно, Верфской бы принял такое решение Ромы, но он был более чем уверен, что сын его не стесняется. Всё-таки, он слышал и знал о его состоянии и предполагаемых самим Ромой причинах достаточно хорошо. Но ему больше обидно было от того, что Саша посмел предположить, что Роме есть что от него скрывать. Нашёлся специалист.
— Всё в порядке, пусть папа останется, — Рафаилу пришлось подавить порыв гордо вскинуть голову, словно эти слова были направлены на то, чтобы осадить Романова. Хотя, скорее всего, из них троих он единственный посчитал эти слова оскорбительными. Александр лишь беспокоится о комфорте своего клиента, как хороший специалист, а Рома лишь говорит то, что думает и думает то, что говорят, как его по дороге к психологу просил Рафаил. Что, к слову, было совершенно не обязательно: Рома говорил так всегда. Проблема состояла в том, что именно он думает.
— Хорошо, я очень рад, — непонятно было, чему там Саша рад и для чего он это сказал, что, кажется, ощущал это снова только Рафаил. Может, стоит всё-таки добровольно уйти прогуляться? Он слишком предвзято относится к Романову, чтобы спокойно находиться здесь. Весьма сложно было сохранять спокойствие и открытую, расслабленную позу. Потому что если он хотя бы руки на груди сложит, Александр обязательно задаст какой-нибудь глупый вопрос о его самочувствии. Даже если не во время сеанса, то после него. Он также делал в школе, — Тогда, во-первых, попрошу тебя обращаться ко мне на «ты». И, во-вторых… Расскажи мне подробнее о том, что ты чувствуешь. Можешь начать с того, почему ты решил обратиться ко мне, — сама учтивость. Рафаилу пришлось фыркнуть только лишь мысленно, иначе бы Рома не понял. Вот до чего доводит работа с людьми, великая вредина и истеричка Александр Романов мил и вежлив.
Рома начал рассказ, который Рафаил уже слышал ранее. Как он и ожидал, он действительно говорил то, что они обсуждали, когда в их разговорах впервые прозвучала просьба заняться поиском хорошего психолога. Он, честно пытался внимательно слушать, но раз за разом проваливался в свои мысли и воспоминания, которые взбудоражила встреча с Сашей. Рафаил не понимал, что стоило ощущать теперь, поэтому и отключался от разговора, буквально позволяя Роме самостоятельно вести диалог с психологом. В любом случае, его участие не являлось чем-то необходимым.
Думать об Александре как о взрослом человеке, который наводит порядок в головах других людей, было непривычно. Саша, который был готов заплакать от того, что кто-то из школьного персонала грубо ответит на его вежливость, кажется теперь совершенно осознанным. Было странно понимать, что спустя столько лет они снова встретились. Ещё хуже Рафаилом воспринимался тот факт, что они совершенно не изменились. В смысле, может быть, изменился Саша… Но неловкость, повисшая между ними в тот момент, когда их взгляды встретились, заставила Рафаила думать о том, что не было этих многих лет. Он и не заметил, что размышлял об этом так долго. Потому, когда Александр со своей дружелюбной, но раздражающей и глуповатой, по мнению Рафаила, улыбкой, стал прощаться с Ромой, объясняя, кажется, что он готов подождать несколько дней и придержать для него удобное время на случай, если они решат, посещать его сеансы на постоянной основе, Рафаил даже вздрогнул. Неужели он правда просидел здесь полтора часа, совершенно отключённый от реальности? Верфской лишь подумал о том, что он бы не хотел, чтобы в дальнейшем Рома ходил к Саше. Но лишь одного взгляда на сына достаточно, чтобы отбросить эту надежду.
— Я приду, конечно, приду, — Рафаил отметил, что сын не улыбается, но всё равно выглядит радостным, только как-то непривычно. Некая задумчивость сквозила в каждом движении, казалось, что разговор с Александром заставил Рому что-то вспомнить или осознать. Возможно, всё к лучшему. А, возможно, Рафаилу и стоит побеспокоиться о произошедшем. Но уходя, он замечает на себе внимательный, практически голодный взгляд Саши Романова. Казалось, что если бы здесь не было Ромы, у Рафаила не вышло бы так просто уйти из кабинета.
