Now not a victim

      Вторая часть оказалась куда более оживленной, чем первая: паразитов было больше, патронов на всех не хватало, а еще пар — везде пар. То густые потоки из труб, которые больно обжигали, то туман, в котором тяжело было дышать и невозможно ничего увидеть. Где-то у входа при более тщательном обыске нашелся диктофон, куда записывал голос Франческо в адекватном состоянии.       «В этом секторе лас плагас росли гораздо быстрее, чем в храме, но мне было тошно тут находиться. В общем, я сделал все возможное, чтобы те инкубаторы перенесли в джунгли, а для этого создал систему, которая часто ламается и дает сбои. Но, черт подери, иногда мне нужна горячая вода в личном кабинете, и тогда приходиться делать все в два захода. Сначала нужно выключить подачу воды сюда, а уже потом пустить ее в другом направлении.»       — О, как здорово, в два раза больше опасности, ну и как мне здесь выживать? — Проворчала Эшли, однако ее собеседник (он точно все слышал через динамики и камеры по всей лаборатории) не отвечал.       Нападая на паразитов она заметила, что здесь опять появились мутанты-растения, характерные больше для джунглей. Хорошо, что они тоже ранились, напарываясь на пар, потому что руки уже начинали болеть от постоянного использования ледоруба и мачете.       Отбившись от них, девушка спустилась по лестнице в жуткий лабиринт из труб и красного света. В голову сразу постучались фильмы о Фредди Крюреге, но здешние твари были совсем другого пошиба.        — Мне не нужны здесь конкуренты, миссис Эшфорд, — вдруг заговорил голос из динамиков, и он был совершенно неадекватным, — мы с лордом Вангером сами разберемся, как бы там ни было, Дума принадлежит лас плагас, а не тем идиотам из Амбреллы, которые уничтожили мою дипломную!       Паразиты очень хорошо знали историю своих носителей, но что они чувствовали, что решали сами, а что их хозяева делали? Этого никто досконально не изучал и сама Эшли не знала. С ней говорил паразит, а потом на секунду вырвался Франческо, или оно само переняло чувства хозяина? Ну, это не то, о чем ей сейчас следовало переживать.       Потому что в подвале бродили регенераторы. Тех тварей блондинка помнила еще с первой встречи: Леон как-то убивал их, используя специальный прицел, говорил, надо отстрелить всех паразитов на теле, иначе монстр снова встанет. Сохраняя только очертания человеческой фигуры, покрытый серой массой, выпускающий шипы и тянущий к ней свои руки он вызывал парализующий страх.       Был только один вариант — бежать. Стрелять, сбивать с ног и бежать, не оглядываясь, надеясь, что ты не попадешь в тупик, потому что они чуяли людей. И конечно же не оглядываться — как оно ползет за тобой, хрипя и глядя своими черными глазами, как отращивает из ничего новые ноги и как такое гротескное нечто встает, продолжая, пошатываясь, свой путь.       Так незваная гостья пробегала минут десять, слушая переодически безумные заявления из динамика. «Она здесь», «Схватить, схватить, схватить!», «Здесь». Все это мешалось с уроками испанского в школе и пережитого в поселении, искривляясь до давно забытых голосов умерших культистов: «? Ahi estan! «,"Cogedlo, cogedlo, cogedlo!»,»? Alli!». Они слушали, они понимали, и, как оказалось, их здесь было просто дохуя.       Наконец-то нашелся тот чертов рубильник. Приходилось подбегать к нему несколько раз, подкручивать и отбегать, оббегая круги от монстров, под конец надо было чем-то заклинить механизм, мало ли, вдруг эти твари додумаются его обратно закрутить? Ледоруб или мачете — казалось бы, первое уже не пригодиться, но его отсрое лезвие подкупало, от того второе пошло в расход.       И в этот же миг снова заработала рация.        — Эшфорд, послушайте меня…        — Снова будешь меня оскорблять? Прости, нет времени на детский сад.        — Просто слушайте! У каждого регенератора по три паразита: затылок, между лопаток, на груди. Три места, всегда одно и то же, я знаю, очем говорю. Пусть я не могу дать вам свои очки я…       Эшли не хотела ему верить, но тут ученый заорал таким криком, что она сама оборвала связь. Бороться с его лас плагас было непросто, и даже эти крупицы информации он выдал с трудом.       Конечно, блондинка не стала убивать всех, только самых наглых, а остальных просто закрыла там, отправившись на верхний этаж, чтобы наконец-то разморозить ту чертову дверь.       Там был еще один диктофон, где как раз можно было отчетливо отследить перемены в характере Франческо.       «Лорд Вагнер, вы отказались говорить со мной лично, затем жена всячески препятствовала нашей встрече. Толи вы боитесь, толи не хотите, но я не могу больше молчать, поэтому отправлю вам это устройство. Ты боишься меня, ничтожное дитя Бога, мало просто принять Его дар, ты должен развивать его, ты должен быть достаточно сильным а ты… Заткнись! Прошу, не сейчас, это МОЕ, мое сообщение, убирайся! Мы пришли сюда как научные сотрудники, и когда говорили, что будем учавствовать в экспериментах, это вовсе не означало, что станем подопытными. Я, моя супруга и ее сестра, наша компания покинет ваш орден, или как вы там это называете, мы уплывем с отсрова Дума а вы больше не будете нас донимать, иначе весь мир узнает о здешних паразитах, Амбрелла — в первую очередь. Как бы они не поступили с той курсовой, мы не в том положении чтобы…Тебе все равно от меня не избавиться, так что не делай ошибочных выводов.       Закончив и с этим она вернулась в коридор, где активно таяла большая глыба. Было еще время сходить к торговцу, но найденных пробирок и реагентов (которые нельзя было использовать в лекарстве) едва ли хватило на несколько обойм и парочку лечебных спреев. Ну, больше здесь было делать нечего — двери открылись и теперь дорога лежала через кабинет в храм.       Да уж, было понятно, что это лучшая часть здания. Высокие стены, куча пробирок, заполненных паразитами — каждая колба высотой под три метра, не меньше. Сразу можно было увидеть целую планктацию с той самой целебной травой, на одном из столов осколки первобытного янтаря, а на втором — куча бумаг.       Именно над ним склонился человек. Без белого халата, как ожидала блондинка от ученого, и все же было понятно, что это франческо. Мешки под глазами, морщины и усталый взгляд выдавали дни, проведенные за исследованиями. Даже подушечки пальцев испачканы грифелем — что-то активно писал. Рядом со стулом валялись упаковки из-под таблеток. Старые, просроченые, такие давал Леон, чтобы задержать развитие лас плагас, они и тогда были не очень-то эффективными.        — Ну, и как вам здесь, уютно? — Спрашивает он, закидываясь очередной дозой пилюль.        — Нет, мне даже смотреть на этих тварей противно. — Холодно отвечает Эшли.        — Люди обычно не понимают ученых и их вкусов. Вообще-то да, паразиты мне тоже не нравятся, но остальное — вид, оборудование, обустрой пространства…        — Неважно. Я хочу спасти сына, меня не волнует, кто тут чем занимается. — Делая шаг вперед говорит девушка.        — Да, да, ваш ребенок. О, это просто очаровательный мальчик! Он тут был, и ему очень понравился мой журнал, хотел стать врачем, вы знали? Ха-ха, быть может, он и не станет всемирно известным хирургом, но точно станет надеждой, для таких, как мы. С его помощью можно сломать защиту от паразита, но можно и вывести новое лекарство, которое излечит на самых поздних стадиях.        — Я не отдам его на эксперименты! — Угрожающе подняв руку с пистолетом, заявила Эшфорд. — Мне все равно, даже если Леон от имени какой-то новой Амбреллы помогает нам, и если они правда спасают мир, никому не позволю использовать сына.        — И вам они тоже перешли дорогу? Хм, ведь лорд Вагнер что-то говорил о плане с Орленком. Конечно, вы не поймете моего ничтожного горя на фоне похищения, но поверьте, тоже досталось. Из-за них я на год больше учился в универе, они же спалили мою дипломку о последствиях экспериментов в Ракун сити, они испоганили мне репутацию так, что ни меня, ни мою супругу не брали на серьезную работу. Вы правильно делаете, что не доверяете, они, они…       Снова схватился за голову. Эшли было больно на это смотреть. Она понимала, что Франческо правда хотел ей помочь, что ему нравился Том и что он пытался помешать Вангеру до их прибытия. Однако, выбора у девушки не было — придется убить лорда. Почему? Ответ пришел мгновенно.       Он поменялся в лице очень быстро, и глаза — какими бы добрыми, уставшими и сострадательными они до того не были — стали такими же, как у какой-то условной одержимой с острова, как у Салазара или Садлера — все как один, безумные одержимцы, они оставляли все человеческое. На этот раз паразит почувствовал для себя угрозу и потому начал мутировать.       Громадное неподвижное существо с кучей отростков — и все они вылазили из головы. Черт, как же это было больно, сколько вообще боли лас плагас принес каждому конкретному человеку и всему человечеству в целом. Мощные клешни кинулись на нее, пытаясь поймать, оставалось только вырубывать их топором, и пока те отрастали, стрелять в ту самую голову, иначе не подобраться.        Первый заход — ее ранили, когда попыталась кинуться к траве, потеряв бдительность, вышла в ноль. Второй — наконец-то начала ранить тварь, и та не особо-то регенерировала, что-то — возможно сам носитель — сдерживало процесс. Третий — набралась смелости и засадила ледоруб в голову, новые щупальца перестали появляться.       Тяжело раненое, существо начало носиться по комнате, разрушая все вокруг. высвободившиеся паразиты бежали на Эшли, отбиваясь от них, она попутно уворачивалась от неконтролирующего себя существа.        — От сюда прекрасный вид. — Сказал он своим привычным голосом.       После этого раненая тварь упала под окном. Когда он сполз на пол, гостье открылся взор на громадную пирамиду, похожую на творение ацтеков, это и была ее цель.       Казалось бы, битва окончена, но тут на нее полетели знакомые шипы. Это… Ниужели, Енжи? Азот был смертелен для растений, но она же была не совсем растением. На эту битву у Эшли не осталось ни патронов, ни спреев. Довольно быстро враждебные лозы зацепили тело и уронили блондинку на пол.        — Никчемная тварь, лорда Вагнера увидит разве что твой труп! — Закричала она, собираясь напасть.       Однако, от последнего удара ее отвлек тихий стон. Франческо пришел в норму, а вот рана в голове осталась. Видя это, Енжи кинулась к нему, потеряв бдительность и ослабив хватку.        — Ты же говорил, он не позволит тебе умереть, регенерация лас плагас…        — Да не дам я ему себя лечить, мне это надоело. — Не имея сил на эмоции говорил супруг.        — Глупый, я всегда буду на твоей стороне, даже если ты пойдешь против лорда, даже если я стала бы носителем того развитого лас плагас, или если бы он приказал мне тебя убить. Подумаешь, немного повздорили, помирились бы вскоре, не рискуй жизнью из-за такой гадости.        — Дело не в нем, моя Розочка, а в этой твари. Разве ты не видишь этого? Паразит дает бессмертие, дает силу, но что мы отдаем за эту силу? Наша жизнь конечна, но далеко не так слаба и никчемна, как говорит культ. У нас нет регенерации, нету благословления их жуткого Бога, зато есть свобода. Разве не поэтому мы стали учеными? Кто знает свое тело, тот может управлять выбрыками природы, мы могли бы излечить многие болезни, даже бесплодие, но не ценой порабощения.       Ненадолго Енджи замолчала, даже Эшли не осмелилась прервать этого единения. Помолчав немного, супруга все-таки дала ответ.        — Это все мечты, Френни, мечты. После того, что сделала Амбрела, мы бы не нашли нормальной работы, да и наша медицина не помогла бы с детьми.       — Но разве это — не иллюзия? Работа на культ, уничтожающий людей, и какие-то грязные твари, которых обраковал Вагнер, вместо детей. Я больше не буду…       Сказав это, он окончательно испустил дух, и паразита внутри ждала неминуемая гибель. В тот же миг его супруга залилась слезами, схватив на руки тело ученого она просто выбросилась в окно. Это выглядело довольно глупо, если бы, если бы… Она же знала, каково это — влюбиться.

***

      Последний год в коллежде. Она даже не знает, ждет ли конца пары, или хочет еще немного пофилонить на задней парте. После беготни по забитой деревне и старинному замку, после побега из лаборатории на бульдозере, разве можно теперь смотреть познавательный фильм о Белом доме и думать «блин, как там должно быть папе интересно, а не сходить ли мне на экскурсию?». Но она же помнит, что тогда сказали спецагенты — никому об этом ни слова, если не можешь держать в себе, забудь, обо всем забудь, и о невероятной истории и о разбитом сердце.       Спихивая кучу учебников в рюкзак девушка плетется к выходу. Да она в любом случае закончит с хорошим дипломом, на кого там Эшли учится? Неважно. Ей все равно не стать спецагентом, к тому же таким обворожительным и ловким, как Ада Вонг, ведь это за ней Леон побежал в очередном спецзадании, ну а Орленок остался под присмотром большого орла.        — Ты какого хрена сюда заперся? — Джон, этот телохранитель от отца, который теперь караулил ее у выхода и отвозил домой, позволил себе втиснуться в коридор между учеников.        — Вы опаздывали на четыре минуты, мисс Грэм, я должен был убедиться…        — Убедился? Теперь марш в машину, и вещи мои забери.       О, как же он ее раздражал. Идиот, который должен за ней присматривать. Спортивный мужчина чуть старше Леона, который вообще-то должен был защищать клиентов от пуль, а не таскать рюкзаки с учебниками. Лучше бы отец прислушался бы к ее просьбе и записал бы на тир, но тот лишь рассмеялся «толку от этого все равно не будет».        — Босс просил передать, что сегодня задержится, дома ночевать не будет. — Сообщил он, садясь за руль.        — Ну, как всегда, работа и дела государства… Знаешь, а я не хочу домой, отвези-ка меня в тир. — В конце концов, он был передан в ее распоряжение, да и вряд ли отпустил бы одну.        — Если вы позволите, я знаю куда лучшее места для стрельбы — нас как-то вывозили туда на тренировку. Нельзя научиться стрелять в идеальном помещении без ветра и преград.        — А кто тебе сказал, что я не умею? Вези давай… куда там хотел.       Так они оказались на холме, с которого открывался вид на лес и реку. Красивое место где-то на окраине города, и там в ночное время отдыхали подростки, так что банок-мишеней было хоть отбавляй.       Перед глазами промелькнула та идиотская улыбка Леона, когда он услышал, что Эшли тоже может взять пистолет в руки и помочь ему, но охранник — наверно, профессия не позволяла перечить — ничего не сказал об оружии в неопытных женских руках.       Она сбивала цели одну за другой, не всегда попадая, но постоянно чувствуя азарт а вместе с тем… Облегчение? Радость? Вот сейчас окажись бы та брюнетка рядом, а Эшли такая: гляди, не только ты можешь быть сногсшибательной! Но ее тут не было, вообще вокруг ни души.        — Вам бы стоило держать пистолет чуть выше, чтобы было меньше рикошета.       Так он стал рядом, придерживая руки. Блондинке стоило только сказать, и телохранитель отошел бы, но, наверно уже тогда он знал, что отказа не будет, да и она не хотела этого. На секунду Эшли представила, что там позади стоит Леон, и что это он учит ее стрелять, придерживая за талию, а тогда одаривает улыбкой, награждая за удачный выстрел. Признаться, ей даже было обидно, что уже знала основы, так как процесс обучения хотелось бы пройти со спецагентом.       Но тогда вроде бы получилось. Получилось забыть свой опыт и сделать так, как будто никогда до этого оружия в руках не держала, получилось сравнять агента спецназначения и обычного телохранителя, получилось дорисовать ему недостающие черты и просто закончить тот сон, где никакого вертолета нет, а они стоят на обрыве, глядя на море, и сливаются в сладком поцелуе.