Мурмурация

В Фортескью Драко пришёл первым. Он занял столик подальше от входа — угловой у окна, с отличным видом на весь переулок — сделал заказ и стал ждать. Блейз немного опаздывал, но хотя бы прислал сову. Почему опаздывала Панси знала только сама Панси, обычно она была пунктуальна. Драко в очередной раз проверил время на часах, уныло отмечая про себя, что стрелка совсем не сдвинулась. Наконец, принесли заказ: мороженное и кофе. Ожидание затягивалось, и Драко снова было не по себе. Он жмурился в лучах солнца, но все равно прислушивался к колокольчику у двери. И только когда шаги приблизились к столику, Драко открыл глаза и посмотрел на Блейза. — Ещё раз прости, что заставил ждать. Рад тебя видеть, Драко. Блейз отодвинул стул и сел напротив. Драко с улыбкой придвинул ему одну из дымящихся чашек кофе. — Давно не виделись. Расскажешь, почему задержался? Драко почувствовал на себе заинтересованно-оценивающий взгляд Блейза, но отвернулся к окну и зажмурился. — Поверь, ничего, стоящего твоего внимания, — отмахнулся от вопроса Блейз. Драко наблюдал из-под ресниц, как тот пригубил кофе. Панси всё ещё не было, словно таким образом она заявляла протест любым возможным отношениям с Уизли. От этой мысли Драко едва заметно нахмурился. И нетерпеливо забарабанил пальцами по столешнице. — Она не стала бы тебя игнорировать, — тихо заметил Блейз, отвлекая от размышлений. Драко выпрямился, помешал свой кофе ложечкой, аккуратно положил её рядом и, подперев подбородок ладонью, задумчиво осмотрел кафе. В такой час волшебников было мало, столики почти все были свободны. Девушка за кассой старательно делала вид, что не смотрит в их с Блейзом сторону, но нет-нет, да бросала взгляд. И не то чтобы молчание было неуютным, но Драко чувствовал физическую потребность заполнить пусть даже пустым разговором эту тишину. Правда, единственное, что Драко действительно хотел знать — где Панси. И предупредила ли она Блейза. Вот только вряд ли бы Блейз промолчал, если бы знал. Он чувствовал, как снова начинает терять уверенность в себе, а с ней и ясность мысли в душевных терзаниях. Драко не чувствовал даже, что вопросы про погоду и мадам Забини — матушку Блейза — были бы уместны. И, погруженный в терзания, совсем не заметил, как на стул напротив опустилась Панси. Он просто вдруг понял, что она сидит напротив, не удостоив ни его, ни Блейза ни единым словом. Словно вообще аппарировала прямо на стул. И Драко мог дать руку на отсечение, что платье и мантия — вчерашние. — Он был чистокровным, — как бы между делом обронила Панси, придвинув к себе чашку кофе — всё как она любит: чёрный без сахара. Её слова вызвали смешок у Блейза. Драко осоловело моргнул, пытаясь понять, к чему это вообще было сказано. Он задумчиво отпил свой кофе, не отводя глаз от Панси. Та всё тем же тоном продолжила: — Мне показалось, что ты хочешь знать. Ты так смотришь. Драко моргнул ещё раз. Но на всякий случай уточнил: — Нет, абсолютно точно, нет. Блейз откровенно ухмылялся, но хотя бы никак не прокомментировал. — Жа-а-аль, — протянула Панси таким противным голосом, что на мгновение Драко даже подумалось, что она специально. Что никакого снисхождения от неё не будет, потому что она считала себя где-то глубоко внутри крайне сильно оскорбленной им. Или Уизли. Но потом она просто улыбнулась ему и совершенно другим тоном произнесла: — Итак? Кажется, нам нужен план. Больше всего его пугало то, что у Панси не было ни одной стадии принятия. От острой вчерашней реакции она сразу переключилась в режим «итак, нам нужен план». — Разумеется. Драко совершенно ужасен, — Драко резко обернулся к Блейзу, который невозмутимо тыкал ложечкой в мороженное. Словно проверял, живое оно и может ли убежать. — Эй! — вскрик опять привлёк к ним внимание, Драко встретился взглядом с девушкой за кассой, которая теперь уже не таилась и не делала вид, что ей не интересно. Он хмыкнул и чуть выгнул бровь, не думая смущаться. Девушка не выдержала и отвела глаза. И только тогда Драко продолжил гораздо тише: — Вы оба отвратительны. Панси и Блейз так синхронно рассмеялись, что на какое-то мгновение Драко почувствовал себя так, словно не было всех этих лет. Совсем как они сидели в Фортескью на третьем курсе… — Зато у нас есть план, — как-то очень спокойно заметил Блейз. Драко видел, как замерла Панси, потеряв разом весь интерес к кофе. И каким взглядом его смерила. — А у нас есть план? — Драко не скрывал сомнения в голосе. — Разумеется. И если бы ты не был настолько безнадежно влюблён, то тоже бы подошёл к решению проблемы рационально, — как ни в чём не бывало продолжил Блейз. Панси кивнула, соглашаясь с ним, что заставило Драко нахмуриться. — Хорошо. Ладно. У нас есть план. Что у нас за план? — Маглы называют это внедрением. Ничего сложного, просто ты заводишь дружбу с Поттером. Он — лучший друг Уизли. Драко подумалось, что он ослышался. Он медленно выпил кофе, рассматривая натужно кашляющую Панси. Блейз снова невозмутимо потыкал в мороженное. Оно все равно не ожило и не попыталось убежать. — Постой, что?.. — запоздало опомнился Драко. Панси с отвращением отодвинула от себя чашку с кофе. — Ну, знаешь, Поттер. Ты должен его знать, с нами учился, — с насмешкой в голосе гнул своё Блейз. Словно издеваясь. Драко на всякий случай ущипнул себя. — Ну подумай сам. Как ты собираешься видеться со своим Уизли? — Зачем с ним вообще видеться… Подлил любовного зелья и… — донеслось до Драко бормотание Панси. — Уизли аврор. У него есть вредноскоп. Как ты вообще предлагаешь подлить ему зелье? И как ты собираешься скрыть резкую перемену в его поведении? Друг Главного аврора вдруг воспылал нездоровой тягой к своему школьному сопернику. — Как будто Драко не мог бы настоять… Ни к чему не обязывающий маленький подарок, как благодарность за спасение… И дать разбавленное зелье. Интерес, с которым уже… Драко уткнулся взглядом в стол, молча слушая друзей. Всё, что говорил Блейз было логично. Сойтись с близким окружением Рона Уизли. Он позволил себе свыкнуться с этой мыслью и даже продолжить. Семья, друзья. Не только Поттер, но и Грейнджер. Ему было понятно, почему Поттер первым — во многом потому, что с ним проще найти контакт. Это не Министр магии, которая в основном проводит время или на заседаниях Визенгамота, или в своем кабинете. Не семья, к которой Драко вообще не знал, как подступиться. Он снова нервно забарабанил пальцами по столу, обдумывая всё, пока Блейз разносил в пух и прах идею Панси. — Панси, дорогая, после случая на шестом курсе Рон Уизли вообще не пьёт и не ест ничего из чужих рук. Ни подарков, ни обедов в ресторанах и кафе. — А это ты откуда знаешь?! Драко увернулся от взмахнувшей руками Панси, которая явно была возмущена тем, насколько в курсе Блейз происходящего. Блейз со свойственным ему спокойствием отодвинул мороженое подальше от Панси. — Драко его отравил. Повисла тишина. Драко поерзал, чувствуя, как их взгляды скрещиваются на нём. — Я хотел отравить не его… — практически начал он оправдываться. Но потом только поджал губы. Ну да. Точно. И такое тоже было. На лице Панси появилось пугающее выражение. По спине Драко пробежали мурашки, настолько жутко она на него смотрела. — Не говоря уже о том, что у него может быть безоар… — Безоар от ядов, а не от любовных зелий, — перебила Блейза Панси совсем-совсем чужим голосом. — Но нет так нет. Я поняла, идея плохая, мы её не рассматриваем. Драко почему-то чудилось в этом совсем не прикрытое обвинение. Вот было что-то в том, как она это сказала, каким тоном… Но Панси уже отвернулась и тяжело вздохнула. — Значит, нам нужно подружиться с Поттером? — в голосе её была такая обречённость, что Драко даже больно стало. Но он ещё не настолько отчаялся, чтобы пытаться утешить Панси. — Определённо, — Драко отпил кофе. Наблюдая, как Панси стала играть с ложечкой в чашке с недопитым кофе, словно что-то обдумывая. — На следующей неделе в Министерстве будет Благотворительный бал, — задумчиво произнесла Панси. — Видимо, придётся принять приглашение. Блейз только усмехнулся. Драко в очередной раз посмотрел на двух своих лучших друзей, поражаясь, насколько они могут быть деятельными, если видят конкретную цель. Даже если она им абсолютно не нравится.

* * *

Панси считала себя идеальным воплощением современной чистокровной ведьмы. В достаточной степени успешная, обладающая определённым весом в обществе и обременённая определёнными полезными и не очень связями. Но всё же благотворительный бал, устраиваемый Министерством Магии, куда, разумеется, была приглашена миссис Паркинсон, Панси не считала достойным себя мероприятием. Может, была слишком меркантильной для такого и ожидала мгновенных выгод вроде полезных знакомств. В конце концов, это был благотворительный бал Аврората, который упрямо раз в год проводил обыски в имении. Панси не готова была ударить ради них даже палец о палец. Не то чтобы ей было жалко имение — мать давным-давно переехала во Францию, а если аврорам так уж хотелось по каким-то там поправкам в законах посещать пустующее столько лет здание и пугать местных боггартов и эльфов-домовиков — кто Панси такая, чтобы им запрещать? Но Драко отказать было сложно, и Панси пришлось наступить на горло всем своим принципам и убеждениям. Она готова была пойти на любые жертвы, точно зная, что это взаимно. И, разумеется, всё это касалось и Блейза. Не только потому, что они дружили, вместе прошли войну и были своеобразным «серебряным трио», но и потому, что они были слизеринцами, а всем из Слизерина пришлось не просто. Панси находила это несправедливым: во время той битвы за Хогвартс ушли не только они, ушли и учившиеся Рейвенкло, и кто-то из хаффлпаффцев. Но предателями и трусами почему-то прослыли именно они, слизеринцы. Это осложняло жизнь, но в итоге сблизило их троих так, как не сблизили семь лет учебы. Бал устроили прямо в Атриуме, украсив его и добавив столики и скамьи. Панси лениво скользила взглядом по вывешенным портретам нового Министра Магии и громким лозунгам, призывающим жертвовать Аврорату. Вероятно, это заставляло кого-то умилиться и раскошелиться. Панси находила глупым жертвовать деньги только ради самого факта пожертвования: сначала стоило всё тщательно изучить. Сам собой взгляд перешёл на парадные алые аврорские мантии, и Панси невольно сжала ножку бокала с такой силой, что пальцы побелели. Она знала некоторых: кого-то по обыскам в поместье, кого-то по Хогвартсу. В основном тут были выпускники Гриффиндора, кто бы сомневался. Бравые ребята, стремящиеся насаждать добро и справедливость во всем мире. Губы искривились в улыбке, которую Панси поспешила спрятать за глотком вина. Вино было дешевым и до отвращения незрелым, кислым до такой степени, что сводило скулы. Каждый его глоток вставал поперёк горла. Приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не скривиться от отвращения и не выплюнуть содержимое рта прямо на пол. Но собой Панси могла гордиться: на её лице оставалась вежливая, чуть высокомерная улыбка. Не измениться в лице смогли далеко не все, и уж тем более делать вид, что они с удовольствием пьют предложенное… Панси насчитала уже троих таких волшебников — скорее всего, слизеринцев, слишком уж презрительно-высокомерный вид у них был. Что они забыли на таком мероприятии оставалось загадкой. Единственный, кому, кажется было наплевать на вкус вина — Драко. Панси заметила его вместе с Блейзом на другой стороне Атриума. Что ж, отсюда было видно, что её словам Драко последовал и прекратил хандрить. И, проследив за направлением его взгляда, быстро определила, что высокий широкоплечий ярко-рыжий мужчина — тот-самый-Уизли. Он выделялся среди всех, напоминая всполох пламени. Что ж, Драко можно было понять… Казалось, Драко даже моргать забывал, на автомате подносил вино к губам и пил. Периодически Блейз вместо него здоровался со знакомыми и незнакомыми волшебниками. Драко выглядел полным придурком, Блейз был невозмутим, и Панси подумывала положить конец всем этим вежливым расшаркиваниям и просто подойти. В конце концов не так уж сложно пересечь Атриум наискосок. Ей уже настолько надоело всем вежливо улыбаться и делать вид, что не слышит шепотков за спиной: «Смотри, это же та самая… Помнишь, семикурсница, что хотела отдать Поттера Тому-кого-нельзя-называть!..» Самую малость было даже интересно, говорят ли они так громко из-за обуреваемых чувств или из жажды мести, чтобы досадить и заставить чувствовать себя не в своей тарелке? Хотя в общем-то Панси было глубоко на них наплевать. Её это ни капельки не смущало, скорее, доставляло извращённое удовольствие: надо же, десять лет прошло, а они всё ещё помнили. Что ж, она с самого детства умела производить неизгладимое впечатление. Это было несколько лицемерно с их стороны. Руководящие должности в большинстве случаев занимали слизеринцы, не считая Департамента общественного правопорядка и непосредственно должности Министра Магии. Больше трети заседающего состава Визенгамота — слизеринцы. А если смотреть на чистокровность, отбросив факультет, на котором они учились в Хогвартсе, то больше половины из них были представителями чистокровного сообщества. Не то чтобы это давало какой-то весомый перевес, насколько Панси могла судить, но то, сколько чистокровных было в Министерстве Магии и сколько слизеринцев на руководящих должностях, должно было как-то стереть с них клеймо предателей и трусов. Война случилась больше десяти лет назад, но гриффиндорцы всё ещё помнили и тщательно лелеяли свои обиды. В такие моменты Панси понимала мать, уехавшую после вынесенного отцу приговора. Он доживал свой век в Азкабане. Мать — во Франции, куда звала и Панси. Сама Панси жила в небольшом особнячке в центре Лондона. Панси не удержалась от вздоха. — Опять скучаете? Фыркнув, Панси развернулась на знакомый голос. Буквально просканировав взглядом фигуру волшебника, она попыталась вспомнит его имя, но нет. Или они так и не представились друг другу, или она просто забыла. В конце концов, знакомство на одну ночь не предполагало долгого общения. Тот ни капельки не изменился: красивые, заострённые черты лица, вызывающе низко отпущенные волосы, хитрые тёмные глаза. Сейчас на нем была надета отвратительно-алая парадная аврорская мантия. Пожалуй, этого следовало ожидать ещё в баре. Хотя, положа руку на сердце, Панси могла признать, что в некотором роде она ему шла. Да и какая в общем-то была разница? Он был чистокровным, этого — достаточно. Если не соврал. Панси прищурилась, невольно напрягаясь. — Кажется, большинство гостей меня благоразумно опасается, — она позволила себе улыбку. И медленно, скорее даже демонстративно обвела глазами Атриум. Волшебники в алых мантиях равномерно рассредоточились по залу, словно несли дежурство, а не наслаждались Благотворительным балом. — А у них есть причины? — насмешливо спросил её одноразовый любовник. Кончики губ Панси дрогнули в едва уловимой улыбке. Он должен был быть чистокровным. Ведь привёл же он Панси в старомодное жилище чистокровного семейства — такой дом точно ни с чем не перепутаешь. В самом худшем случае — полукровка. Хотя это особо ничего не меняло. — Вероятно, — с кажущейся беззаботностью ответила Панси, чем вызвала его смешок. Так же демонстративно, как она осмотрела Атриум, он осмотрел её с головы до ног, словно дивясь, что опасного могли найти в столько миниатюрном создании опытные авроры. — Думаю, они всё ещё не могут пережить, что я предложила передать Поттера в руки Волдеморта, — с милой улыбкой пояснила Панси. И тут же поднесла бокал к губам, внимательно следя за его реакцией. Стоило только заикнуться про Поттера, и вся весёлость исчезла из глаз. Нет, волшебник улыбался, но у кого-то другого от его взгляда точно мурашки пробежали бы. Это было интересно. Он явно оценивал и взвешивал каждое её слово, разбирал и анализировал, начиная с шокирующего признания, что она пыталась убить Поттера, и заканчивая тем, что она не назвала Волдеморта «Тёмным Лордом» или «Тем-кого-нельзя-называть». Снова осмотрел её с ног до головы таким совсем аврорским взглядом. Вот теперь мантия на нём уже не выглядела нелепой и отвратительной. Да и в выражении его лица было что-то, наталкивающее на мысль, что вот прямо сейчас он вспомнил даже тот её первый вопрос про чистокровность. Что он препарировал её, подмечая все эти маленькие незаметные детали, просто кричащие, что она достаточно состоятельна и обладает несмотря ни на что определенным весом в обществе. Что она не бедствовала. А значит, всё было немного не так, как можно было подумать на первый взгляд. — Да, вероятно, у них есть повод опасаться, — согласился он, сверкнув в сторону Панси белозубой улыбкой. И тут же крикнул так же очаровательно нагло на весь Атриум: — Гарри! Панси вздрогнула и с досадой поморщилась. От его хорошо поставленного голоса даже в ушах зазвенело. Она невольно проследила за направлением взгляда своего одноразового любовника, нашла глазами Поттера. Тот сначала махнул рукой, признавая волшебника рядом с ней, а после подошёл, проигнорировав всех вокруг. — Бродяга, — мягко поздоровался он. Это не было именем, скорее прозвищем, что только подчеркивало близость. Панси отложила это себе в память. Поттер явно с неохотой посмотрел на неё, смерил взглядом. Панси вопросительно выгнула бровь. Вероятно, Бродяга позвал его только из-за шокирующего признания. Кем же он был для Поттера? И кто Поттер был ему? Панси не испытывала вины за последнюю битву, и не считала себя неправой. Грёбаному Поттеру повезло, как везло всегда. В другой бы ситуации, и с кем-то другим всё закончилось бы не так. И Волдеморт бы победил, потому что у какого-то шестикурсника нет ни единого шанса против опытного волшебника, посвятившего жизнь изучению Тёмных искусств. — Паркинсон, — поздоровался, наконец, Поттер. Видимо, сдался, поняв, что не добьётся какой-либо реакции, кроме вежливой улыбки и насмешки во взгляде. Панси едва не хмыкнула, но вовремя сдержалась. Ради Драко ей стоило начать… дружить с Поттером. Мерлин, даже мысленно это звучало отвратительно. — Как тебе бал? — заполнил тишину Поттер. Он не обращался к кому-то конкретному, хотя вряд ли хотел поговорить с ней. И вроде бы совсем-совсем не изменился, разве только вырос, раздался в плечах. Но всё же что-то неуловимо было в нём другим. И Бродяга был подозрительно тих, словно ему было интереснее понаблюдать со стороны. — Отвратительное вино, — фыркнула Панси. — Прости, если мои слова тебя задели, но в следующий раз просто напиши, я пожертвую что-нибудь получше этой незрелой кислятины. — Рад, что ты всё такая же, Паркинсон. Это не казалось комплиментом, но Панси расплылась в весёлой искренней улыбке. — Всё для тебя, милый. Ради твоего чувства стабильности могу даже значок на место вернуть. Она медленно вытащила палочку, стараясь не рассмеяться от того, как оба её собеседника вдруг напряглись. И, направив кончик себе на грудь, взмахнула рукой, трасфигурируя бабушкину бриллиантовую брошь в значок с милой сердцу надписью «Поттер вонючка!». А после так же медленно и демонстративно убрала палочку обратно в ножны на поясе. Тот, кого Поттер назвал Бродягой, закашлялся, явно маскируя смех. Поттер весёлым не выглядел. Суровым, немного усталым, ни капельки не пораженным, что она может сделать что-то такое. — Паркинсон… — Мерлин, ну кто-то же должен говорить правду тебе прямо в лицо, — перебила его Панси. Щёлкнула пальцами, вызывая домовика, и отдала бокал с так и не допитым вином. Лопоухое создание в одежде — Панси ничего более дикого с Хогвартса не видела — сразу же исчезло. Пришлось в который уже раз напомнить себе, что с Поттером стоило подружиться. Быть с ним максимально милой… — Что бы ты там не думал, Поттер, мы с Драко хотели бы с тобой подружиться. Если узнать нас поближе, окажется, что слизеринцы не такие уж и плохие. Где-то глубоко внутри… Поттер ответить ничего не успел. Ни отказаться, ни высказать логичное предположение, что это ради связей. Панси могла бы конечно возразить, но не хотела тратить силы на бесполезный спор. Любой спор с Поттером в любом случае был бы обречен на провал. Но тут вмешался Бродяга, буквально врываясь с шутливым двусмысленным замечанием: — Мерлин, а с виду ты была такой приличной девушкой!.. Панси рассмеялась и покачала головой. Это действительно было интересно. — Какое, должно быть, разочарование, да? — она с намёком выгнула бровь и развела руками. — Не больше, чем большинство выпускников Слизерина, — в явной попытке уязвить произнёс Поттер. Это было настолько в лоб, что Панси на мгновение даже засомневалась, что перед ней действительно тот самый Поттер, который умудрился стать Главным аврором, и о котором поговаривали, что рано или поздно он займёт пост начальника Департамента магического правопорядка. Блейз мог ей гордиться — Панси провела почти всю неделю, собирая из открытых источников информацию о нём и Министерстве. — Кхе-кхе, ну что поделать. Зато я могу быть полностью уверена в своей безопасности, пока ты стоишь на страже правопорядка, — сладко-сладко произнесла она, немного уподобляясь тому, как говорила Амбридж. От того, как застыло его лицо, стало ясно: удар цели достиг. Не то чтобы Панси всерьез думала, что после стольких лет Поттер действительно боится Амбридж или испытывает к ней острую неприязнь — время вычищает из памяти многое, оставляя только необходимым минимум. Но Поттеру точно стало неприятно. Панси было его совсем не жалко, хотя она знала, что провоцировала. Ей хотелось понять, что в нём отличается, понять, кем ему приходится Бродяга. Будет неловко, если придётся встречаться слишком часто… — Гарри?.. — позвал Бродяга. Панси отметила про себя их переглядки, словно какой-то тайный язык использовали. Хотя, вероятно, так и было. Чёртовы авроры. — Помнится, ты не была так уверена тогда, в Хогвартсе. Что-то изменилось? Эти слова Поттера заставили Панси на секунду окаменеть. Она осмотрела его с ног до головы, пытаясь понять, всерьез ли он. Она прекрасно знала, как выглядит со стороны: словно примериваясь, куда бы ударить. Краем глаза Панси заметила, что Бродяга как-то неуловимо подобрался, но не прервал, не менял тему… Видимо, ему было интересно их столкнуть. Что же он проверял? — Ты серьёзно? — с сомнением в голосе начала Панси. — Представь, что против тебя, взрослого опытного аврора, прошедшего не только специальную подготовку, но и участвовавшего не в одной схватке с тёмными волшебниками, выйдет мальчик шестнадцати-семнадцати лет, который с трудом сдал свои СОВ и пропустил целый год подготовки к ТРИТОН. И что, он будет тебе серьёзным противником? — Панси скривила губы, не скрывая насмешки. — А как же удача? — вдруг спросил Бродяга. Панси хмыкнула и посмотрела на него в упор. Бродяга чуть наклонил голову, рассматривая её в ответ. И, наверное, это и достаточно комфортное молчание между ними всё же спровоцировали Поттера. Как-то не верилось, что только от предположения, что он не противник Волдеморту, у Поттера могли так заходить желваки на скулах. — Значит, надо было отдать меня ему на растерзание? — Лучше ты, чем весь Хогвартс, — отрезала Панси. Она пожала плечами, словно не понимая, что именно его разозлило. Удивляясь, что после стольких лет это могло его так взволновать. Поттер не ответил. Он презрительно поджал губы, словно и не ожидал другого от неё. И Панси наконец вдруг поняла, что в нём отличалось, почему он ей показался неуловимо другим: Поттер с самого начала пытался показать этому Бродяге, какая она дрянь. И ради этого он выводил её на эмоции и неприятные признания. Он умел отступать и вести манёвры даже в словесных баталиях. Она смерила его взглядом, принимая это и запоминая. И повернулась к Бродяге. Столько усилий ради одного волшебника… Это было интересно. Тот не казался разочарованным, шокированным или каким-то другим. Он просто наблюдал за разговором со стороны, что было более опасно на самом деле. Потому что за всеми этими попытками уязвить она почти не следила за ним и его реакциями. Он просто был рядом. — Могу предложить огневиски из своих запасов, — словно ничего не произошло, сказал он. Панси перевела взгляд на бокал в его руке. — Да, это огневиски. Поттер как-то очень показательно тяжело вздохнул и пробормотал: «Мерлин, Бродяга!..», — если Панси не послышалось. — И что, хороший? Он просто протянул ей стакан. Панси с сомнением заглянула внутрь, понюхала, словно могла вот так определить, что там. — Отравлено? — на всякий случай уточнила она, чем заслужила лёгкую, какую-то провокационную улыбку Бродяги. Что ж. Она отпила. Огневиски был хорош. Панси вернула Бродяге усмешку и демонстративно взяла бокал в другую руку, подальше от него. Взглядом она нашла Драко и Блейза. Они медленно приближались к ним, что вызвало у Панси ещё одну искреннюю улыбку.

* * *

Панси открыла глаза и поняла, что снова над ней тот самый потолок. Издав стон она села в постели. Осмотрелась. Да, ей не показалось, она снова была в этом доме. И, судя по тому, что она ещё помнила — весело провела ночь с Бродягой. Она помнила, как в Атриуме Драко и Блейз подошли ближе. — Как ты тут, милая? Тебя не надо спасать от общества гриффиндорцев? — шутливо спросил Драко. Ей не дал ответить Блейз, который под смех Бродяги заявил: — Драко, мы же говорим о Панси. Скорее это гриффиндорцев надо спасать от неё. Панси рассмеялась с ними. А потом снова был Бродяга и бокал, в котором никогда не кончалось огневиски. Тяжело вздохнув, она осмотрелась. Кровать была пуста. Снова. Скорее ради интереса Панси прижала ладонь к смятой простыне. Холодная. Хмыкнув, Панси решительно встала. Платье висело на дверце шкафа. На столике лежали её украшения, транфигурированная брошь. И неизменно стояла бутылочка с зельем. Это было абсолютно не важно. Быстро одевшись, Панси на несколько мгновений замерла у зеркала, раздумывая, прикалывать значок или расколдовать уже брошь. В итоге приколола к отвороту мантии значок и вышла в коридор. И по старой памяти направилась к лестнице. Тогда она торопилась уйти, чтобы утро не вышло неловким, и всё равно столкнулась с Поттером. Панси фыркнула от одного только воспоминания. Сейчас у неё была возможность осмотреться и оценить дом полностью. Дом явно требовал ремонта и модернизации: слишком тёмный. Первая странность — не было картин. Ни одной. По оставшимся на обоях следам можно было понять, что они когда-то были, просто их сняли. Панси вышла к лестнице: там тоже были следы. Слишком маленькие для портретов… Кажется, это было модно в прошлом веке во времена её бабушки и матери: выставлять на стенах головы домовых эльфов, хранить опасные артефакты на всеобщем обозрении за стеклянными витринами. И напоминать детям, что они родились в правильной семье. Панси родилась в правильной, но предпочитала современные удобства. Она быстро достигла самого низа. И замерла перед бордовыми портьерами. Сегодня они были открыты. В прошлый раз Панси почему-то решила, что за ними окно, но портьеры закрывали портрет. Панси задумчиво рассматривала дремлющую на изображении смутно знакомую женщину. Она была уже немолода, носила старомодные чёрное платье и чепец. И прорисована была с такой точностью, что казалось, что тут стоит кресло и она действительно дремлет в нём, сохраняя при этом властную позу. По правую руку от неё был столик, на котором лежали книга и очки. Это было странно. Панси отвернулась, оценивая вид: весь холл был словно на ладони. И она возвышалась над ним и над всем происходящим. Панси снова обернулась на портрет. Видимо, когда-то она была хозяйкой тут. И захотела остаться ей и после смерти. — Его нельзя снять, заклинание вечного приклеивания на обороте холста, — вдруг донеслось сверху. Панси подошла к лестнице, пытаясь высмотреть, кто там. Облокотившись на перила, на площадке второго этажа стоял Поттер с кружкой кофе. — Мерзкий полукро… — Панси едва не подскочила. Но не успела она обернуться, как Поттер резко и властно оборвал женщину на портрете: — Молчать! Женщина на портрете не успела захлопнуть рот, как шторы задёрнулись. Хмыкнув, Панси неторопливо поднялась на площадку второго этажа. — Доброе утро, Поттер. Кофе пах абсолютно восхитительно. Но они не были друзьями, так что кружка была для него… Поттер скривился. И вдруг молча протянул ей кружку. — О, это так мило с твоей стороны, — промурлыкала Панси. Отказываться от такой роскоши, как кофе, она не собиралась. И, сделав глоток, она плавно обошла Поттера и двинулась в приоткрытую дверь, по всей вероятности, гостиной, не сомневаясь, что тот идёт следом. Из-за задёрнутых штор тут было слишком темно. Панси приметила кресло у камина и решительно к нему направилась. И только удобно устроившись в кресле, гораздо более деловито уточнила: — Так о чём ты хочешь поговорить? — Что тебе нужно от Сириуса? Панси, словно не услышав вопроса, взглянула на содержимое кружки и абсолютно спокойно отпила ещё. Кофе был вкусным, но слишком сладким. Горечь скрылась за молоком и сиропом, лёгкую пряную нотку придавали кардамон с корицей. Панси привыкла пить по-другому, но сочетание вкусов было своеобразным и интересным. — Паркинсон. Поттер явно терял терпение. — С Сириусом нас связывает отличный секс, Поттер, — Панси пожала плечами и, наконец, посмотрела на него. Глаза окончательно привыкли к полусвету в гостиной, и она могла отличить выражение лица Поттера. — Что-то ещё хочешь спросить? Поттер поджал губы. С вопросом он явно не торопился, хотел всё обдумать. Панси его не торопила. Работа аврором была довольно нервной, и это было нормально, что Поттер видел во всем скрытый мотив. Панси это даже одобряла: параноики живут дольше. Как и эгоисты. — Хорошо. Ладно. Ты с ним спишь. Чего ты хочешь от меня? Панси снова пожала плечами. — Я уже говорила. Подружиться, — и едва заметно поморщилась, подмечая слишком тяжёлый взгляд. — Честно говоря, мне казалось это логичным. Мне ничего не надо от Главного Аврора Поттера. Мы давно уже не в Хогвартсе. Это забавно: дразнить тебя и напоминать, что всё было по-другому, что ты когда-то был просто Гарри. Что вино ужасно, тебе бы пошел зелёный цвет, а алые мантии безвкусны и непрактичны. И если тебя настолько сильно смущает мои происхождение и факультет, то я готова побыть твоим маленьким постыдным секретом. Главное, чтобы тебя не убила жена. — И почему именно сейчас, а не десять лет назад, например? Панси вдруг почувствовала себя как на допросе. То ли из-за тщательно подобранного тона, то ли из-за того, как Поттер встал напротив, нависая. Он мог делать это инстинктивно, в силу въевшейся с годами привычки. Или наоборот, специально. Панси задумчиво посмотрела на кофе, лениво размышляя, мог бы повлиять напиток на свойства веритасерума, если бы в него добавили несколько капель. Панси едва сдержала улыбку, демонстративно отпивая ещё глоток. — Драко. Рон спас ему жизнь, и это хорошо прочистило Драко мозги. Ну, знаешь, как это бывает? «Он спас мне жизнь, а я так по-мудацки себя вёл…» Если он это понял, то почему я не могу? Она покачала головой и расслабленно откинулась на спинку кресла. Поттер молчал с минуту. Потом всё же сел почти напротив — на диван. Это смело можно было назвать маленькой победой. — Моя очередь? — невинно уточнила она, заставляя Поттера снова напрячься. — Спрашивай, если хочешь. Панси с самым серьёзным выражением на лице кивнула. И, скривившись, всё же спросила: — Серьёзно?! Грёбаный Сириус Блэк?!