for Love & Peace

Дефектный брат возлюбленного божества, aka человек-тайфун, бесновался на протяжении нескольких дней, тщетно пытаясь сопротивляться, что забавляло Легато неимоверно. Он отлично провёл время, искренне веселясь, исследуя предел прочности костей Ваша, его мышечных тканей, а также скорость регенерации. Абсолютная власть, которой он обладал над телом Ваша, кружила Легато голову. Внешне он был физической копией своего брата, но грязной, осквернённой, и Легато так невероятно злили и будоражили все изъяны, которые он в количестве продолжал находить в ходе своих исследований. На теле, равном телу бога, не должно было быть никаких ран, шрамов, швов, уродливых металлических заплаток. Легато почти бредил, ощущая непреодолимое желание освежевать Ваша, разрезать на кусочки, растворить и синтезировать заново, переделать начисто, лишь бы приблизить его к тому облику, каким пристало обладать божеству. О необходимости сдерживаться и ни в коем случае не переступить черту ему напоминал лишь призываемый на обратную сторону век священный образ. В редкие мгновения, когда сам Легато позволял себе закрыть глаза, перед ним возникал сотканный из света и тепла силуэт, довольство которого он давным-давно сделал своим приоритетом. Найвз не желал смерти брату и в глубине души мечтал сделать его своим самым близким соратником. Легато же был создан, чтобы служить и в исполнении самой заветной мечты бога он видел единственный смысл своей убогой жизни. И он очень старался. Выкручивая конечности Ваша, растягивая сухожилия, накаляя до предела нервные окончания, Легато стремился создать из него что-то новое, совершенное. Ваш в его руках был лишь хаотичной мешаниной всего человеческого, низменного, возмутительного и потому нуждался в огранке. Тем не менее, точно искренне не понимая, что изменение есть благо, долгие часы, дни, недели Ваш сопротивлялся. За первый месяц пустое противостояние наскучило Легато. Вымотанный, Ваш всё чаще стал терять сознание, впадая в состояние, близкое к коматозному. Легато не позволял ему спать, и всякий раз пробуждал в его теле всё новые источники боли, но тем самым постепенно лишь истощал его разум. К величайшему прискорбию Легато, итогом его усилий оказалось лишь погружение Ваша в стазис, из которого он не выходил даже от боли. За следующий месяц он, похоже, привык к ней, и Легато всё чаще раздражался из-за неспособности побудить тело, находящееся в его власти, к изменениям. Он был у него под кожей, зная наверняка, насколько она тонкая, буквально был в нём, наполняя болью каждую клетку его тела, и был им, способный проследить изгиб любой мышцы и чувствуя ток жизни, наполняющий вены, но всё ещё ничего не мог с ним поделать. Толстая прозрачная стена, что отделяла Легато от Ваша, стала ощущаться досадной помехой, препятствующей достижению прогресса. Но вместе с тем Легато осознавал, что она одна их связывала, удерживая в равновесии хрупкий мир. Без неё… Ох, кто знает, что могло бы случиться. – Ты сегодня не в духе, – обратился к нему Ваш на исходе третьего месяца. Застигнутый врасплох голосом и тусклым взглядом, обращённым на него, Легато дёрнулся от неожиданности и в следующий миг усилил нажим, вынудив Ваша болезненно вскрикнуть. Усмехнулся. – Думаешь, это так? Пытаясь найти ритм дыхания, попадающий в интервалы боли, Ваш некоторое время молчал. Легато любовался его напрасными усилиями, словив себя на мысли, что вид гнущихся под любым углом бровей его страшно забавляет. В любом случае, больше-то и смотреть было не на что, кроме как на Ваша-зря-стараешься-Урагана. – Даже если ты относишься к тому типу людей, что получают удовольствие от насилия, – пробормотал, наконец, тот, – боюсь, я не оправдываю твоих ожиданий. – За то, что я ещё не разорвал тебя на куски, ты должен благодарить владыку Найвза. – «Владыку», – хохотнул Ваш, похоже, на мгновение утратив связь с реальность, и потому от пронзившей в следующий миг тело боли сначала хихикнул и только потом закричал. Легато встряхнул Ваша, всем телом ударив оземь и лишь тем удовлетворился, ослабив давление настолько, чтобы тот вновь смог заговорить. – О, я благодарен. Крайне интересное знакомство получилось. На мгновение Легато растерялся, не понимая толком, как трактовать неадекватное относительно реальных обстоятельств поведение. Ровно так же его иногда ставил в тупик сам Найвз, радуясь неочевидным вещам, вроде уникальной музыкальной гармонии или симметрии узоров. – Ты, должно быть, сходишь с ума, Ваш Ураган. – Насколько было бы проще, если бы я мог. Несколько секунд Легато провёл в не верящем оцепенении, а потом, запрокинув голову, с удовольствием расхохотался. Раскинув руки, точно в объятии, он направил на Ваша давящую колоссальную силу, но лишь на несколько секунд, и смеялся, пока Ваш кричал, взбудораженный открывшейся перед ним возможностью. – Хах! – воскликнул он. – Считай, вызов принят, дорогой мой! С трудом перевернувшись, Ваш обратил на Легато взгляд затуманенных потемневших глаз. Прежде чем Легато это понял, прошло несколько секунд, на протяжении которых они просто смотрели друг на друга через стекло. – Какой тебе от этого толк? А… понял, – пробормотал Ваш. Его шёпот становился всё менее разборчивым и, всё ещё завороженный его взглядом, слишком добрым и проницательным, Легато подался вперёд, направляя силу к лицу Ваша, почти желая залезть ему в глотку и извлечь оттуда слова напрямую. – Что ты понял? Близкий к тому, чтобы потерять сознание, Ваш застыл и его остекленевший взгляд, казалось, проникал сквозь Легато и видел всю суть. Легато скорее прочёл по губам, чем услышал. «Если я сойду с ума, ты перестанешь быть одинок в своём безумии». «Ты не о том думаешь, Ваш Ураган», – мысленно обратился к нему Легато, но вслух не сказал ничего. Обмякшая оболочка всё равно не способна была понять слова. Легато тем не менее не мог наверняка опровергнуть сказанное. Он был один и он был безумен, это было правдой. В глубине души он никогда не обманывался образом мнимой иконы, осознавая, что отказывает светящемуся силуэту в лице. Вместо него – только общие смутные черты, ощущение от выражения, а не само выражение. Что-то, что он скорее воображал, чем увидел наверняка, тогда, в прошлом, стоя на коленях на пропитанном кровью песке, задыхаясь от влаги посреди иссушенного мира… – Подними его, – властным тоном приказал Найвз. Легато встрепенулся, отвечая на зов больше по инерции, чем сознательно. В течение всех четырёх месяцев заключения Найвз приходил раньше и пришёл снова. Легато не смел – и уже не очень-то мог – поднять лица, чтобы хотя бы мельком взглянуть на предмет своего обожания, ощущая лишь исходящий от него холод и металлический запах. Находящийся без сознания Ваш никоим образом не выразил своего почтения и не очнулся, даже когда Легато поднял его с пола. На долю секунды забытое чувство страха сжало его внутренности изнутри, когда Легато подумал, что может навлечь на себя гнев божества из-за плачевного состояния вверенного ему драгоценного родственника. Он точно так же – совершенно неуместно – мысленно хохотнул тогда и поднял голову, чтобы увидеть того, к кому хотел обратиться со словами: «Посмотри, что ты со мной сделал». Смутное отражение бога всеми линиями совпало с изломанной человеческой фигурой за стеклом. Поражённый видом, Легато и не заметил, как Найвз ушёл. К началу пятого месяца металлическое неизменное окружение стало ощущаться такой же пустыней с миражами, каковая их окружала, и, тем не менее, привлекала паломников. – А в чём, собственно, смысл держать его в таком состоянии? – хмуро осведомилась Элендира. Покачиваясь с пятки на носок, она вошла в камеру почти без шума и остановилась рядом с Легато, критически осматривая обездвиженную фигуру Ваша. – Можно было бы просто усилить охрану. Грей в качестве сторожа справится ничуть не хуже. – Нет! – выплюнул Легато. Элендира практически не вызывала в нём никаких чувств, но он совершенно не умел её игнорировать. За годы, проведённые бок о бок в почти что родственной близости, он привык к ней, как привыкают за долгий срок к любого рода раздражителям. – Я должен быть здесь. Господин Найвз поручил мне заботу о своём брате. – От тебя не будет никакого толку, если ты доведешь своё тело до предела, – резонно возразила Элендира, но к голосу разума Легато и в лучшие свои годы был глух. – Предела нет, – ответил он, вовсе не думая, как претенциозно это звучит. Ответом на это стал насмешливый смешок из-за двери. – Брось дурное дело, кнопка. Он в своём познании настолько преисполнился, что уже поверил в собственную избранность. Легато цыкнул, глупо, почти по-ребячески, но сдержаться не смог. Каратель всегда умел вывести его из себя, а теперь, подверженный пагубному влиянию, злил ещё больше. Он не вошёл, облокотившись о косяк дверного проёма, раздражая своим присутствием не только Легато, но и электронные датчики. Легато едва не заскрипел зубами от досады, чувствуя растущую изнутри потребность размозжить ему голову со словами «Это из-за тебя он ещё не сломался!» Хотя, конечно, не стоило слишком его превозносить. Если только не к потолку, с намерением по нему его размазать. Вместо чистой искренней ярости, которую, как он думал, испытывал, в своём голосе Легато услышал лишь усталость. – Ты зачем Карателя привела? – обратился он к Элендире. – Я его не приводила! Это Конрад позволяет ему всюду шляться. – Признайся, – нагло протянул Каратель, – ты этому только рада. Хоть поболтать есть с кем. – Захлопнись! – огрызнулась на него раскрасневшаяся Элендира, но лишь тем её реакция и ограничилась. Хотя Ваш был без сознания, Легато не мог позволить себе ослабить давление и обернуться, чтобы смерить Карателя испытываемым им презрением. Но он чувствовал его взгляд. И видел в стекле перед собой смутное отражение тёмной фигуры. Нарочито мрачный внешний облик не имел ничего общего с содержанием. Легато навсегда запомнил его мальчишкой с настороженным звериным взглядом. Что, впрочем, было взаимно. – На что ты рассчитываешь, Каратель? – с усмешкой обратился к нему Легато. Он поднял руку и вслед за его движением неестественная судорога прошла по безвольному телу Ваша. Легато почувствовал холодные мурашки на собственной коже, с наслаждением представляя, какую боль заставляет испытывать уже не только одного Ваша. – В самом деле думаешь, будто у тебя хватит сил спасти его? И кто тут ещё преисполнился? Легато решил, что затянувшееся молчание так и останется единственным ответом. Ну разумеется, он и не ожидал иного. Каратель был бессилен перед ним и честь ему делало разве что понимание этого прискорбного для себя факта. Тем не менее ему хватило смелости – или наглости – нарушить тишину. – Я не могу его спасти. Он конченый идиот, – произнёс он бесцветным ровным тоном, так словно действительно верил, что мог кого-то им обмануть. После чего добавил со вздохом: – Но не думай, будто бы в самом деле что-то здесь контролируешь. Легато не удержался от смешка. Он мог бы скрутить Ваша колесом, выломав ему все кости, прямо на глазах Карателя. Если это не полный контроль, то что тогда он? – Что за чушь, – сказал Легато, отвечая на собственные мысли. Тёмное отражение в стекле пожало плечами. – Не разбрасывался бы ты так добрыми советами, синевласка. Вы не сломали его за четыре месяца, почему, думаешь, изменение срока что-то изменит? Он такой уже сто пятьдесят лет. И десятки людей до тебя ранили его многократно. Пожалуй, то, что ты один его мучишь, он вполне может воспринимать милостью. Очень великодушно с твоей стороны, знаешь, взять на себя роль главного мудака. Давно клокочущие внутри, но не понятные до конца и не находящие выхода эмоции едва не заставили Легато сменить объект приложения сил. Он бы в мгновение ока превратил Карателя в размазанную по стенам кровавую кляксу, если бы не вмешательство Элендиры. – Так, достаточно! – прикрикнула она, угрожающе замахав на Карателя безоружными руками. – Скройся уже куда-нибудь, надоел. И прекрати звать меня кнопкой! А не то я засажу гвоздь тебе в задницу! – Ах, ты не хочешь, чтобы я это комментировал. – Заткнись! Элендира выгнала Карателя в коридор и вышла следом, напоследок бросив в сторону Легато взгляд неясного толка, то ли рассерженный, то ли встревоженный. Легато не видел и в сущности не хотел знать, какие чувства вызывает у других. Слова Карателя против воли обеспокоили его. Не может быть, что причиняемая им боль не самая сильная! Не может быть, что теперешние мучения Ваша слабее тех, что он уже испытал в прошлом! Этого просто не может быть! Внутренний голос был восхищён его самомнением. «Ну как же, – резонно возразил он, – возможно, конечно». Ты кем себя возомнил? Ведь прекрасный бог – владыка Найвз – уже лишал его самого дорогого. Он уже уничтожал его. Что можешь сделать ты на его фоне? Рой беспокойных мыслей охватил разгорячённое сознание Легато. Фанатичные, горячечные идеи виделись ему светящимися червями, кружащими в темноте. От вдруг накатившего бессилия – так иррационально, так по-человечески – хотелось смеяться. Он ошибочно думал, что его преданность наконец оказалась вознаграждена, когда владыка Найвз преподнёс жизнь своего дорогого брата в качестве награды за все труды. Но нет, Легато понимал, что то не было никаким даром. Свободой воспользоваться им как угодно, он не обладал. В действительности, если Легато ошибётся сейчас, это будет стоить ему всего. Единственное поручение, с каким он не справился. Каким будет наказание?.. Он вспомнит прошлое, увидит его вновь, воссозданное из миражей. Вновь увидит истинное выражение лица и больше никогда не сможет себя обманывать. Иллюзия, в которой он – верный служитель единственного во всём мире праведника, рассеется. Он не только не способен затмить достижения Найвза на поприще причинения боли, он при этом лишь один из множества, кто причинял Вашу боль. Смириться с этим оказалось ещё сложнее. Легато это не устраивало. За пять месяцев он должен был стать его неотъемлемой частью, он должен был закрепиться в его сознании в облике самого ужасного мучителя. Быть иначе просто не могло! Он проник ему под кожу ведь! Разве нет? …Или было наоборот? Вспышка перед глазами на мгновение погрузила весь мир в черноту, а после озарила ярким светом. Из него соткался образ – ниточка за ниточкой, стежок за стежком, по крупицам. Знакомый образ бога, до слёз ослепительный. С телом, обезображенным шрамами, и чёткими чертами лица, совсем не пугающими. В лукаво сощуренных за дурацкими стёклами очков глазах читалась насмешка, но вовсе не оскорбительная. – Понял, наконец? – с лучащейся от нежности усмешкой произнёс бог. – Это не меня с тобой заперли. Легато разбудил собственный хохот, странный, чуждый звук, который мог издать лишь безгранично счастливый и свободный человек. То был сон, но в реальности, истощённый и мучимый жаждой, Легато чувствовал то же свербление в горле – сухой душащий смех, который рвался наружу. В следующий миг Легато испытал ужас, не сравнимый ни с чем. Он стоял на коленях перед прозрачной стеной, уронив на пол пустые обессиленные руки. Полуслепые со сна глаза никак не могли охватить взглядом окружение. Видимая картинка металась и дрожала в такт сбитому дыханию, пока не сформировалась в давно привычную. За стеной, свернувшись на полу с прижатыми к животу коленями, лежал Ваш Ураган. Во сне его лицо – красивое, даже спустя месяцы мучений – выглядело расслабленным и умиротворённым. Испытанное облегчение вырвалось из груди смешанным со смешком вздохом. Вытянув руку, Легато прикоснулся к холодной стене, находя силу в ощущении опоры. Приблизившись, он уткнулся в стекло лбом и оставил на холодной поверхности след от дыхания. Тогда, в полной тишине, наблюдая за безмятежным сном дефектного божества, он нашёл ответ – столь желанную возможность, шанс стать особенным. Легато держал жизнь Ваша в своих руках, но так и не отнял её. И в самый тёмный миг, когда Вашу предстоит сделать выбор, он будет об этом помнить. «Я не убил тебя, когда у меня была подобная возможность. А как же поступишь ты? Будет ли у тебя выбор? Сможешь ли ты выбрать? И каким, интересно, будет тогда твоё лицо? ...Мой дорогой Ураган».