Яд моих дней

Ключ упорно отказывался поворачиваться. Арно пытался и так, и эдак, но замок, мразь такую, похоже опять заклинило. Арно вздохнул и уже хотел попросил Валентина отдать ему пакет и метнуться до коменды — эта женщина испытывала к Приддам какие-то чересчур нежные и трепетные чувства, в то время, как самого Арно не переносила на дух, — но Валентин не менее тяжело вздохнул и нажал на дверную ручку. Возмущению Арно не было предела — дверь преспокойненько открылась. Очень странные дела у них творились. Арно точно помнил, что утром перед парами захлопнул дверь, вставил ключ, провернул на два оборота и поскакал вместе с Ричардом на семинар, теряя тапки. — Ты опять забыл закрыть на ключ, — возмутился Валентин, проходя вперед и оставляя Арно наедине со всеми за и против очередного внепланового курса глицинчика, который вся общага жрала горстями — мама, я не торчу, я развиваю память. — Или не забыл, — мрачно процедил Валентин, — что ты здесь делаешь? Арно поспешил следом. Крысиная натура в нем едва не лопалась от любопытства. — Сижу, — донесся до Арно меланхоличный голос Эстебана. Судя по сквозняку и запаху тот курил прямо на кухне. Ой-ёй. Оставалось лишь надеяться, что Валентин принял с утра свой анти-озверин, иначе безрецептурный пропиздон пропишут каждому без исключения. И не важно, что Арно тут не при делах, а Ричард вообще на парах. С Валентина станется позвонить и наорать. Или записать голосовое и наорать. Или просто наорать капсом. — Почему не у себя? — Ровным тоном поинтересовался Валентин, пристраивая на табуретку пакет, набитый хавчиком. Несмотря на нейтральные нотки в его голосе, Арно не спешил переступать порог кухни. Эстебан неглубоко затянулся, позволяя дыму лениво стечь по губам, и ответил: — Соседи ебутся. И в этом был весь Эстебан. В его картине мира чужая ебля была аргументом, чтобы оккупировать чужую кухню. — Пока они не пристраиваются к тебе, это не должно быть проблемой, — вежливо заметил Валентин, выгружая продукты в холодильник. Арно подозревал, что его спокойствие держится на несчастной нарезке колбасы и помидорах, которые тот все никак не мог пристроить на полки. У Валентина была удивительная суперспособность — когда он раздражался, то распространял вокруг себя такую зловещую ауру, что не почувствовать ее было решительно невозможно. Резистентность к этой дряни наблюдалась только у Эстебана, но, по опыту, тот просто был отбитым уебком, поэтому его навык в зачет не шел. — Он живет один, — внезапно ляпнул Арно, припомнив сей небезызвестный факт. Ебанутым, как выяснилось, их общага предоставила привилегии. Кто определял степень ебанутости для проживания в одиночке Арно до сих пор так и не выяснил, хотя очень пытался. Не для себя, честное слово. Для друга. Спина Валентина напряглась. Вот именно этим другом и был вызван повышенный интерес Арно. Временами было тупо страшно оставаться с Валентином в замкнутом пространстве один на один. Эстебан не без интереса проследил за тем, как Валентин наконец разложил все по полочкам, подозрительно аккуратно захлопнул дверцу холодильника и развернулся к ним лицом. Каменное выражение на котором не предвещало ничего хорошего. Эстебан затянулся еще раз и выдохнул тонкую струйку дыма. Арно понял, что тот целиком и полностью наслаждается моментом, ментоловой позерской сигаретой и чужим, едва сдерживаемым, бешенством. Абсолютно и неисправимо конченый человек. Камон, кто в своем уме будет дразнить Валентина и дрочить на Ричарда? Одарив Валентина тоненькой ухмылочкой, Эстебан перевел взгляд на него. Арно был готов поклясться, что в глазах Эстебана пробежала строка «какой же ты тупой». Все-таки несмотря на свою внешность, Эстебан был на редкость неприятным человеком. — За стенкой ебутся. Громко, — объяснил Эстебан, придвигая к себе самовольно взятое блюдце, смял в нем окурок и оставил среди трех таких же. — У меня встал, — издевательски добавил, кося на раздувшегося от ярости Валентина. — Решил, чего добру пропадать, попытаю счастья еще разок. Арно закатил глаза. Можно было и догадаться, чего, вернее кого, это чудище тут выжидает. — Ричард на факультативе, — сообщил Валентин с несвойственным ему терпением, складывая руки на груди. Чем Эстебан заслужил этот акт добродетели было не ясно. Самому Арно или тому же Ричарду уже бы напихали хуев во все места, а вишенкой на торте стало бы водруженное на макушку блюдце. — Жаль, — Эстебан откинулся на спинку единственного в их хозяйстве стула. — Когда вернётся? — Понятия не имею, — фыркнул Валентин, — я ему не мамочка. Какое-то время они молча пялились друг на друга. Арно, выбравший позицию наблюдателя в этом немом кино, старался не отсвечивать. Бог знает, как реагируют гадюки на внешний раздражитель, не являющийся себе подобным. Вдруг они против него объединяются. Арно как-то не улыбалось поверять. — Аудитория триста два? — Эстебан прервал молчаливые гляделки. — Ты и без меня знаешь, что да, — огрызнулся Валентин. Эстебан улыбнулся ему до очаровательных ямочек на щеках. Той самой улыбкой, какой вертел особо падкими на молодежь преподавательницами. Не прощаясь Эстебан направился к выходу. — Ключ гони, — потребовал Арно, как только Эстебан поравнялся с ним. — У меня его нет. — Не пизди. Эстебан молча достал из кармана толстовки изогнутую скрепку и положил на раскрытую ладонь Арно. — Это что? — Арно ошарашенно уставился на Эстебана. Тот явно довольный произведенным эффектом, пожал плечами: — Замки тут говно, — и скрылся в коридоре. Хлопнула дверь. Арно переглянулся с Валентином, утратившим былой воинственный настрой: — Как думаешь, даст? — Не знаю, но если Ричард не даст ему в ближайшее сегодня, то ему дам я. По шее. Затрахал сюда таскаться. С такими-то руками грех не дать, — подумал Арно, крутя в пальцах скрепку, но озвучить мысль не решился.