Трилогия «Омега»: книга первая

Ирука шел по коридорам огромного комплекса, его мысли тяжко давили на голову. Его сердце обливалось кровью от воспоминаний об Омеге, который попал под его опеку. Он просто не мог принять тот уклад жизни, в котором он рос на протяжении всей жизни. Ценности, которым Ируку научили родители, были теми же, которых придерживалась Коноха с момента своего образования: все граждане равны перед законом, независимо от вторичного пола. Он хотел бы положить конец страданиям всех омег здесь, в стране Бронзы. Но его миссия не была дипломатической, и он не был подкован в таких вопросах. Его сюда прислали создать школу, а не искоренять устои общества. Неожиданно для себя он понял, что ноги принесли его прямо в классную комнату. Несмотря на то что педагогика всегда увлекала его и заставляла забыть о заботах, сейчас он все равно продолжал чувствовать себя максимально подавленно. Ирука пытался перестать принимать все близко к сердцу, но не мог. Он продолжал слышать тихий плач Омеги под пологом ночи. Почему он плакал? Было ли это из-за его ребенка? Или из-за чего-то большего? Он делал все возможное, чтобы позаботиться об Омеге и дать ему отдохнуть, и все равно тот пытался всячески ему угодить. Ирука просто хотел защитить его. Но в этом обществе Омеги служили Альфам, практически не заботясь о себе. Он хотел пойти со мной. О нет… неужели он думает, что я отвергаю его? В этом был смысл. И это также объяснило бы, почему Омега был сбит с толку действиями Ируки. Он привык к тому, что ему говорили, что делать, даже, скорее, командовали им. Никак с ним не взаимодействуя, Ирука мог ненароком показать ему, будто он им недоволен. Слова его не переубедят. А что сможет? — Ах, Ирука-сенсей! Ирука обернулся. — Принц Исоджин! — он поклонился, игнорируя тот факт, что его внутренний Альфа хотел свернуть мужчине шею. Исоджин вошел в класс в сопровождении двух омег-мужчин. Омеги были широкоплечими и имели безупречную кожу без каких-либо изъянов. Принц с широкой улыбкой упер руки в бедра, и запах сильного Альфы наполнил комнату. Исоджин пытался его запугать. Его Альфа уже готов был бросить вызов, но Ирука сделал глубокий вздох и попытался унять гормоны. Сейчас для этого не было ни времени, ни желания. — Я слышал от своего отца, что занятия в школе начнутся завтра. — Да, сэр. Он кивнул. — По воле моего отца, мой старший сын, Исаму, тоже будет учиться. По приказу его отца, да? Это означает, что он не согласен с реформой Соты-самы. Но почему? Ирука улыбнулся. — Я с нетерпением жду возможности поработать с ним. И со всеми остальные детьми. — Мой отец рад видеть вас здесь. Вы почувствовали себя желанным гостем? — Да, все были очень добры и услужливы. — Ах. Что ж, этого и следовало ожидать, мой отец держит только лучших слуг, готовых денно и нощно заботиться о ваших потребностях. Ирука склонил голову. — Я польщен его великодушием. Исоджин рассмеялся. — На самом деле, это неудивительно. Это так на него похоже. — Тем не менее, я ценю это. Исоджин заправил длинную прядь своих светлых волос за ухо. — Вы меня интригуете, Ирука-сенсей. — М? Пытается меня одурачить? — Да. Вы не ведете себя как альфа. Его тон на самом деле были довольно оскорбительными. Альфа Ируки был в бешенстве, но Умино сохранял спокойствие. — Может, я и альфа, но я чужеземец на вашей земле. Я все еще… приспосабливаюсь. Исоджин кивнул. — Это логично. Но ни один альфа в здравом уме не принял бы Омегу, которую я предложил на банкете. — Я доволен своим выбором, — ответил Ирука, услышав слегка резкую нотку в своих словах. Принц усмехнулся. — От тебя определенно им воняет, это точно. Я не могу поверить, что ты нашел какое-то применение этой жалкой твари, — принц резко перешел на «ты» и закатил глаза. Ирука посмотрел вниз, только тогда осознав, что он заснул в своей синей форме шиноби и до сих пор не переоделся. — Джуничи сказал мне, что он редкий красавец. Исоджин склонил голову набок. — В самом деле? Ты так думаешь, учитывая этот уродливый шрам? Ирука потер переносицу прямо там, где находился его собственный рубец, позволив лишь слегка дать волю своему Альфе, когда он посмотрел на принца прищуренными глазами. — Меня это не беспокоит. Омеги вздрогнули, когда от Ируки начал исходить отчетливый мускусный запах. Многие альфы сочли бы это угрозой, но Исоджин только откинул голову назад и рассмеялся. — Так ты действительно Альфа! Я уже начал сомневаться. Он пытается спровоцировать меня. Ну, пускай пытается дальше. Исоджин вытянул шею и оглядел комнату. — А где же Омега? В безопасности от тебя. Но у него не было времени ответить, так как Исоджин скрестил руки на груди и заговорил снова. — Я должен сказать, для меня большая честь, что тебе понравился мой Омега. Однако многие были шокированы твоим выбором. Ха! Лжец! Ни капли тебе это чести не делает. — Он спас мне жизнь, когда я прибыл сюда. Именно поэтому он мне так запал в душу. Исоджин посмотрел на него с улыбкой на лице, но со снисходительным выражением в глазах. — Тебе понравился омега, который был беременен от другого альфы? — Для меня это не имело значения. Исоджин щелкнул пальцами и указал на него. — Так вот почему ты выбрал его? У тебя есть какие-то фетиши по поводу беременности? И тебя возбуждает его плодовитость? Ируке приходилось очень усердно бороться, чтобы держать свою кипящую кровь в узде, а свой запах нейтральным. Этот парень… невыносим! И снова он был спасен от ответа, так как Исоджин махнул рукой в воздухе и первым начал говорить. — Ну ладно, мне все равно, на самом деле. Я рад избавиться от этого бесполезного тварёнка. Он был бы прекрасен, если бы не этот отвратительный шрам. А потом я попытался извлечь из него хоть какую-то пользу, но ребенок, которого он родил, оказался настоящим разочарованием. — Как так можно? — Вот так. Учитывая, каким большим он был в утробе, я ожидал гораздо большего, но вместо этого получилось это неуклюжее маленькое существо. И он был совсем не похож на меня… потом у Омеги сам спросишь, почему так получилось. Как будто он мог это контролировать! Ирука прикусил свой язык так сильно, что еще чуть-чуть, и он бы его прокусил. Исоджин пожал плечами. — Все, что я могу сказать, это то, что если ты планируешь разводить его, то особых надежд не строй, — он обернулся. — Я уверен, что мы скоро снова увидимся, Ирука-сенсей. Ирука стоял, полностью ошеломленный и перепуганный, застыв на месте от явного отвращения, которое он испытывал к принцу. Он мог быть хоть трижды самым благородным по происхождению, но он был самым мерзким подонком, с которым Ирука когда-либо имел неудовольствие встречаться. Внезапно его сердце сжалось. Ребенок! — Подождите! — крикнул он, выбегая из комнаты. Он посмотрел налево и увидел, что Исоджин повернулся к нему. — В чем дело, Ирука-сенсей? — Простите меня, сэр. Но ребенок… он… в порядке, верно? Исоджин пожал плечами. — Зависит от того, что ты под этим подразумеваешь. Живот Ируки свело от страха. — В смысле? — Он жив. На данный момент, по крайней мере. Его Альфа взревел так глубоко в его душе, что Ирука не смог полностью подавить дрожь ярости, пробежавшую по его телу. — Что вы имеете в виду? — потребовал он ответа. — Он не пьет молоко моих кормилиц, так что он, вероятно, не проживет очень долго. Я бы избавил несчастное создание от его страданий, но, боюсь, мой отец будет против. Ирука сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Вы… Вы бы… просто убили его? — У меня много детей, которыми я доволен. Ирука стиснул зубы, и перед его глазами все побелело. — Отдай его мне! Горячая дрожь пробежала по спине Ируки. Он впервые потерял контроль настолько, что его внутренний Альфа полностью овладел его разумом. Такого даже в гон не случалось. Омеги упали на колени, мяукая от мощного запаха, который исходил от тела Ируки. Исоджин приподнял бровь, по-видимому, чувствуя скорее удивление, чем желание потягаться. — Это… интересно. Требуешь дитя, которое даже не твое? — он фыркнул от смеха. — Кому скажу — никто не поверит. Ируке удалось оттеснить своего Альфу назад в подсознание, но только чуть-чуть. Отрывистым голосом он возразил: — Не похоже, чтобы вы были против. Кривая усмешка медленно расползлась по лицу принца. — Пойдем со мной. Ирука повиновался, следуя на шаг позади высокого Альфы, когда они пробирались вглубь комплекса. Омеги следовали примерно в четырех шагах от него. Пройдя множество коридоров, они подошли к двери, с каждой стороны которой стоял сильный бета-охранник. Они поклонились принцу, затем один из них открыл дверь в то, что, очевидно, было покоями Исоджина. Комнат в этих покоях было не счесть, и при этом в каждой комнате был по крайней мере один омега. Они подошли к двери в задней части комнаты. Исоджин повернулся к омегам, которые следовали за ними. — Оставайтесь здесь. Они послушно припали к полу. Принц открыл дверь. — Сюда. Ирука вошел в комнату, которая явно была чем-то вроде детской. Комната была заполнена маленькими крошками разного возраста. Ирука заметил, что у всех них были светлые волосы и голубые глаза, точно такие же, как у их отца. Крик боли пронзил воздух. — Ах, кажется, моя любимица вот-вот родит, — сказал Исоджин. — Пойдем, Ирука-сенсей. Они зашли за угол, где на низком футоне лежала женщина-омега. Она застонала и судорожно глотнула воздух. Женщина была миниатюрной, бледной и очень хорошенькой. Ее ноги были согнуты в коленях, а маленькая головка малыша только начинала показываться. Рядом стояла бета-акушерка. — Ах, мой принц, вы прибыли как нельзя кстати. Ребенок почти здесь. — И я уже могу сказать, что у него мои волосы, — сказал Исоджин с улыбкой. Он подошел и одобрительно похлопал женщину по ее большому животу. — Ты никогда не разочаровываешь меня. Ирука наблюдал, как омега снова закричала, пытаясь вытолкнуть ребенка. Он никогда не присутствовал ни на чьих родах, и это его слегка выбило из колеи. Акушерка продолжала наблюдать, хотя омега, вроде, и сама справлялась неплохо. Еще один толчок, и малыш выскользнул в руки акушерки. — Девочка, мой принц. — Ах, хорошо, — сказал он, когда малышка начала плакать. — Она крупная и довольно громкая. Акушерка кивнула. — Похоже на то. — Я верю, что вы дадите ей подходящее имя, — сказал он бете. — Конечно, мой принц. Исоджин повернулся к Ируке. — Приношу свои извинения, мне всегда нравится присутствовать при рождении моих детей, если это возможно. — Я понимаю. Но тебе настолько плевать, что ты даже имя сам не придумаешь… — Пойдем, — сказал он, и Ирука последовал за ним в ту часть детской, где стояло несколько колыбелей. Женщина-омега сидела рядом с кроваткой, баюкая крошечный кулек. Малыш плакал, в его голосе ясно слышалась боль. — Он хоть на минуту замолчал? — спросил Исоджин омегу раздраженным тоном. Она съежилась. — Н-нет, принц Альфа-сама. Он не успокаивается и не пьет ничье молоко, даже того омеги, которого вы сюда прислали. Исоджин закатил глаза. — Омега даже на руках его не держал, а он уже так к нему привязался. Слабак, — он повернулся к Ируке. — Ты уверен, что хочешь его? Ирука не колебался. — Да. Исоджин указал на кроватку. Ирука шагнул вперед и заглянул вниз, увидев малыша, лежащего под одеялком. Он был очень маленьким, но не в нездоровом смысле. Его бледная кожа и серебристый пушок были копией его родителя-Омеги. На нем был только матерчатый подгузник, и он брыкался и дрожал, всхлипывая. Его лицо было красным, а из закрытых глаз текли слезы. Ирука протянул руку и поднял его, положив его голову себе на плечо. Малыш продолжал плакать, но через несколько вдохов он начал успокаиваться. Он чувствует на мне запах своего родителя-Омеги. — Хм. Ирука оглянулся и увидел, что Исоджин пристально смотрит на него, и он не выглядел довольным. Он не ожидал, что ребенок успокоится. Ирука знал, что ему нужно забрать мальчика отсюда как можно быстрее. Он поклонился. — Спасибо, принц Исоджин, за вашу доброту. Слова были горькими на вкус, потому что это существо было самым мерзким человеком, которого он когда-либо встречал, но у Ируки не было выбора. Ему надо было уходить как можно скорее, пока Исоджин не передумал. Он вышел из покоев принца и продолжил свой путь. Дорогу обратно он легко нашел по своему собственному запаху. Ребенок мяукнул. Ирука остановился, поправляя мальчика так, чтобы ему было удобнее лежать на руках. Его крошечный носик потерся о его рубашку, прямо там, где был сосок, в поисках молока. Он издал горестный стон, когда не смог ничего найти. — Извини, у меня ничего для тебя нет, — извинился Ирука. Он почувствовал, как его губы растягиваются в легкой улыбке. — Но не волнуйся. Я знаю кое-кого, кто будет рад тебя видеть.