Трилогия «Омега»: книга первая

Ирука качал малыша в руке, когда открывал дверь в комнату, делая все возможное, чтобы не дай Бог не уронить это маленькое создание. Он никогда раньше не держал на руках новорожденного и с удивлением обнаружил, что крошка идеально помещался в его объятиях. Он вошел внутрь, заметив, что Омега все еще лежит, свернувшись калачиком, на боку и спит. Он пошевелился и издал тот же полный боли стон, который Ирука слышал прошлой ночью. Но на этот раз на него ответили. Услышав стон, ребенок зачирикал в ответ. Омега резко проснулся, приподнялся на ладонях и покачал головой, как будто не верил тому, что только что услышал. Он снова напел свою грустную песню, но уже больше похожую на вопрос. И снова малыш защебетал в ответ. Услышав это невнятное бормотание, Омега повернул голову к Ируке. Когда он увидел маленького ребенка в его руках, он шокировано вздохнул и сел, все его тело неудержимо сотрясалось от недоверия и неверия, когда он начал плакать. — Это… это… — он не смог закончить фразу; слезы ручьями текли по его лицу. Ирука подошел, опустился перед ним на колени и улыбнулся. — Вот, — мягко сказал он. — Возьми его. Омега почти жадно протянул руки, нежно забирая кроху из рук альфы. Он положил голову ребенка себе на плечо и уткнулся носом в пахучую железу своего сына, глубоко вдыхая. Еще один всхлип вырвался из его груди, когда его мальчик радостно заворковал. От ошеломляющего запаха облегчения и любви к своему ребенку, исходившего от Омеги, захватывало дух. Ирука сел, скрестив ноги, наблюдая за происходящим воссоединением, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Его Альфа приятно загудел, довольный этим зрелищем. Он мог видеть, что напряжение в мышцах мальчика полностью исчезло. Он знал, кто держит его на руках, знал, в ком он действительно нуждался. Омега продолжал крепко прижимать ребенка к себе, напевая ему снова и снова, пока у него текли слезы. Ируке не хотелось вмешиваться, но он знал, что малыш голоден. — Они… ух… они сказали, что он ничего не ел. Ничье молоко не пил. Он уловил проблеск страха, и Омега немедленно прижал мальчика к своей груди. Малыш обнюхал его сосок, принюхиваясь к бледной коже. Он приоткрыл свой крошечный ротик, исследуя плоть. Мгновение спустя он вцепился в грудь. Омега вздрогнул; его взгляд был прикован к своему ребенку. Ирука улыбнулся. — Похоже, ты все-таки был ему нужен. Омега прикусил губу, когда его большой палец коснулся щеки мальчика. Когда он заговорил, его голос был хриплым от эмоций. — Как… как долго он здесь пробудет, Альфа-сама? — Что? Омега затрясся. — Он… принадлежит принцу, Альфа-сама. Ирука протянул руку и коснулся его плеча. — Больше нет. Омега дернулся, его голова взлетела вверх, и он встретился взглядом со взглядом Ируки, широко раскрыв глаза. Ирука впервые заметил, что его левый глаз открыт. Под этим шрамом скрывался кроваво-красный глаз с тремя томоэ, окружающими зрачок. Его красота соперничает со звездами! Это… Шаринган! Откуда, черт возьми, он у него? Но сейчас было не время для этого вопроса. Дыхание Омеги было тяжелым, а его тело сотрясалось от эмоций. — Ч-что? — Принц Исоджин отдал его мне. Его бледные губы задрожали. — Как вы… Ирука взмахнул рукой, прерывая его. — Это не важно. Единственное, что сейчас имеет значение, — это то, что ты вернул своего сына. Омега снова посмотрел вниз на младенца, который продолжал удовлетворенно сосать его грудь. — Я уже… Я даже не успел обнять его тогда, — прошептал он. — Я… Я не должен был его больше видеть. — Я знаю, — тихо сказал Ирука. — Мне так жаль, что вас разлучили. Омега снова посмотрел на него с выражением недоверия и замешательства на лице. — Альфы не извиняются перед омегами, Альфа-сама. Ирука улыбнулся ему. — Ты уже должен был понять, что я немного отличаюсь от других альф, которых ты знаешь. Омега опустил голову. — Да, Альфа-сама, — прошептал он. — Вот почему я не понимаю. Ирука откинулся назад. — Не понимаешь что? Омега вздрогнул, крепче прижимая к себе своего щенка. — Вас, Альфа-сама. Вы… исцелили меня. Вы искупали меня. Накормили меня. Вы воссоединили меня с моим ребенком, — эти чудесные, не похожие друг на друга глаза снова встретились с ним, полные слез. Его дыхание участилось. — А я ничего не сделал для вас, Альфа-сама. Ничего! Я… я хочу быть хорошим для вас, Альфа-сама. Просто… просто скажите мне, что делать. Пожалуйста! Я могу сделать все, что вы захотите! Я могу доставить вам удовольствие. Я могу подарить вам детей. Я могу… — Эй, — мягко сказал Ирука, поднимая руку, прерывая его. Омега практически задыхался. — Успокойся. Дыши. Мне ничего не надо. — Но… но я не сделал н-ничего, что могло бы оправдать… — Я и не говорил, что ты должен, — сказал ему Ирука, сохраняя мягкий тон. — Мне не понравилось, что тебя разлучили со твоим сыном. У тебя на лице написано, как сильно ты его любишь. Омега опустил голову и провел пальцем по руке мальчика. От его прикосновения малыш открыл глаза. Ирука резко втянул в себя воздух. Глаза у крошки были голубые. Это был самый яркий и пронзительный голубой, который Ирука когда-либо видел. Учитывая его природную бледность и серебристый пушок на голове, он был необычайно красивым ребенком. Конечно, у такого замечательного Омеги не менее замечательный сын! — Мне все равно, что сказал тебе Исоджин, — мягко продолжил Ирука. — Этим ребенком можно гордиться. Ты отлично справился. Омега вздрогнул от его слов, свежие слезы выступили на его темных ресницах. Ирука с щемящей сердце грустью осознал, что это был первый раз, когда Омегу похвалили за его мальчика. Раздался стук в дверь, и вошла госпожа Чоу. — Ирука-сенсей, я принесла припасы для новорожденного. Ирука встал и повернулся к ней лицом. — Как ты узнала? Её губы изогнулись в слегка озорной усмешке. — Как Хранительница Дома, я знаю все, что происходит в этих стенах. Ирука усмехнулся. — Я верю. Чоу жестом подозвала кого-то в коридоре. Вошли две горничные. Одна держала в руках колыбель, а другая — набор маленьких одеял и стопка матерчатых подгузников. — Дайте одно одеяло, — попросил Ирука, протягивая руку. Горничная послушно вложила его ему в руку, затем отнесла остальные принадлежности в ванную. Другая служанка поставила колыбельку рядом с тем местом, где Омега ждал своей трапезы ранее этим утром. — Мы будем ежедневно выдавать чистые подгузники, — сообщила ему Чоу. — Пожалуйста, кладите испачканные вещи в ту же корзину для белья, куды вы кладете вещи, испачканные омегой. — Конечно. Чоу откашлялась, и служанки быстро выбежали из комнаты. Как только они остались одни, Чоу оглядела его с ног до головы. — Вы действительно странный альфа, Ирука-сенсей. Он усмехнулся. — Я уже сбился со счета, сколько раз это слышал. Она сложила руки перед юбкой. — Полагаю, этого следовало ожидать. Лорд Сота довольно быстро обнаружил, что альфа-учителя встречаются редко. Но еще реже встречаются альфы, которые берут себе чужого ребенка. Леди Чоу была довольно смелой для Беты в этой стране. Она разговаривала с ним почти как с равным, что уже что-то значило. Она, должно быть, действительно очень уважаема, если это ей сходит с рук. Ирука улыбнулся ей. — У нас… в стране Огня все немного по-другому. — Понимаю. Нам было бы чему поучиться друг у друга. Ее заявление потрясло Ируку. Но прежде чем он смог прийти в себя, Чоу фыркнула. — Ну что ж! У меня еще дела остались, — и с этими словами она выскользнула из комнаты. Ирука издал смешок, слегка сбитый с толку, но решил подумать об попозже. Он повернулся обратно к Омеге, опускаясь перед ним на колени. Малыш отпустил грудь, полностью сытый и довольный — Вот, — сказал Ирука, протягивая одеяло. — Заверни его, пускай согреется. Омега повиновался и перекинул ребенка в руках, чтобы он мог прикорнуть к другой груди. Мальчик булькнул, а затем быстро принялся за еду. Ирука усмехнулся. — У него хороший аппетит. — Да, Альфа-сама. Ирука издал счастливый вздох, наблюдая, как ребенок продолжает ластиться. — Итак, ты уже думал об имени? Омега испуганно посмотрел на него. — Альфа-родитель выбирает имена для детей, Альфа-сама. Не всегда. — Э-э-э… Я не думаю, что Исоджин дал ему имя. — Ой, — он снова посмотрел на своего сына, — Я действительно разочаровал принца Альфу-саму, — печально сказал он. — Я плохой Омега. Альфа Ируки был в ярости. Невозможно! Ты никогда не смог бы стать плохим Омегой. Ты… особенный. — Сейчас ты под моей защитой, и я не думаю, что ты плохой Омега, — тихо сказал он. — Так что не говори так про себя, ладно? Разномастные глаза смотрели на него, широко раскрывшись от недоверия. Его губы задрожали. — Я послушаюсь вас, Альфа-сама. Я обещаю. Ирука, улыбаясь, поднял руку. — Прямо сейчас единственное, о чем тебе нужно беспокоиться — выбор имени для этого маленького богатыря. — Выбрать ему имя должны вы, Альфа-сама. Ирука покачал головой. — Нет. Он твой ребенок. Ты его вынашивал. Ты его знаешь. Ты знаешь его имя. Омега посмотрел на мальчика, который все еще продолжал сосать молоко. Он закрыл глаза. — Хисаши, — прошептал он. Ирука улыбнулся. — Мне нравится. Он прикусил губу. — Вы… довольны, Альфа-сама? — Да, — он опустился на колени. — Эм… меня зовут Ирука. Я был бы… рад, если ты будешь называть меня по имени. Омега напрягся, и его глаза закрылись. — Простите меня, Альфа-сама. Я не могу. Ирука в замешательстве сдвинул брови. — Почему? Он перевел дыхание. — Так… приказано, Альфа-сама. Всем омегам. Единственное имя, которое нам разрешено произносить, — это имя лорда Соты-самы. И когда он умрет, это право перейдет к имени принцу. — М-да. Я и не подозревал, — разочарование затопило все существо Ируки. О, как ему хотелось, чтобы эти бледные губы произнесли его имя! Стопэ. Раньше его никогда не интересовали подобные вещи… Несколько минут царила тишина, прерываемые лишь мягкими посасывающими звуками новорожденного. Внезапно ему в голову пришла одна мысль. — А что насчет Хисаши? — спросил Ирука. — Если он представится как альфа… Омега болезненно закрыл глаза и склонил голову. Когда он заговорил, его голос был едва слышен. — Если это произойдет, Альфа-сама, то я никогда больше не смогу произносить его имя. Немыслимая жестокость! — Это… неправильно, — медленно произнес Ирука. Омега пожал плечами. — Такова жизнь, Альфа-сама. Печаль, исходившая от Омеги, пронзила воздух. Смени тему, Ирука. — Ну, а как насчет твоего имени? Не полная смена темы, но ладно. Он мысленно отчитал себя за свою неуклюжесть. — Мое имя, Альфа-сама? — Да. Я не знаю твоего имени. Он снова посмотрел на Хисаши. — Я просто Омега, Альфа-сама. Я больше не достоин своего имени. Мы вынуждены забывать их, когда проявляется наш вторичный пол. Гнев и печаль переполняли внутренности Ируки, и он усердно боролся, чтобы не выдать их через свой запах. Его Альфа ревел внутри него, испытывая горечь от крайних умственных и физических мучений, которые был вынужден вынести этот прекрасный Омега. Он почесал затылок. — Ну, а что, если я тебя назову? Голова Омеги вскинулась, и он крепко сжал кулак. — Нет! Ирука склонил голову набок. — Почему? Омега задрожал. — Простите меня, Альфа-сама, но никто не называет омег. Это было бы небезопасно для вас. Ирука кивнул. — Понимаю. Спасибо, что рассказал. Хотя хотел бы я знать твое имя! Он встал, взял колыбель и поднес ее к тому месту, где сидел Омега. — Мы оставим её здесь, я думаю, Хисаши лучше быть поближе к огню. Важно, чтобы ему было тепло. — Да, Альфа-сама, — мальчик закончил есть, и Омега прижал его к плечу, похлопывая по спине. Ирука улыбнулся ему. — Мне нужно поработать над планом уроков для завтрашнего занятия. Так что я оставлю вас двоих наедине. Вам давно следовало бы познакомиться поближе. Омега закрыл глаз, опустив голову. — Хорошо, Альфа-сама. Ирука сел за стол, достал лист бумаги и чернильницу. Зная, что ему придется начать с основ, он решил, что обучение учеников хирагане будет хорошим началом. Поэтому он составил таблицу, по образцу которой потом он сделает еще двадцать пять таких же. Ему никогда не приходилось создавать учебный материал подобным образом, но он усердно работал, чтобы его штрихи на каждой странице были как можно более идентичными. Он слышал, как Омега что-то бормочет и тихонько поет своему сыну. Ребенок периодически ворковал в ответ. Его грудь наполнилась счастьем, его Альфа был доволен тем, что он сделал возможным это воссоединение. Составление таблиц требовало времени. Он сделал примерно половину, когда краем глаза уловил движение. Омега подполз к нему. Он посмотрел на него сверху вниз. — Как поживает Хисаши? — спросил я. — Хорошо, Альфа-сама. Он спит. — Прекрасно, — ответил Ирука. Он отложил кисточку и повернулся к нему лицом. — Тебе бы это тоже не помешало. — Альфа-сама… — Омега задрожал. — Я… Я не знаю, как вас благодарить. Пожалуйста… скажите мне, как это сделать. Ирука наклонился вперед, положив руки на колени. — В этом нет необходимости, — мягко сказал он. — Это просто временное недоразумение. Ты заслуживаешь своего ребенка. Он посмотрел вниз. — Я — Омега. Я не заслуживаю… ничего. Ирука нежно протянул руку, коснувшись подбородка Омеги и заставив его поднять голову. — Я не согласен с этим, — тихо сказал он. Оба глаза были широко раскрыты, когда Омега прикусил нижнюю губу. — Чего… я заслуживаю, Альфа-сама? — нервно прошептал он. Ты заслуживаешь всего мира! Ирука улыбнулся ему. — Добра. Омега ахнул. Ирука обычно довольно умело скрывал свой запах. Это был навык, которому шиноби обучались с самого детства. Но теперь он отпустил его, чтобы его аромат удовлетворенного Альфы окутал Омегу. Омега задрожал, и слезы навернулись на его глазах, но только одна скользнула по щеке, прямо из глаза с Шаринганом. Ирука смахнул её большим пальцем, ощупывая шрам, который лично он находил красивым. Омега закрыл глаза. — Я… Я не понимаю… — Тебе и не нужно, — заверил его Ирука. — А теперь иди немного поспи. Тебе нужно отдохнуть, чтобы твое тело восстановилось. Омега кивнул и медленно пополз прочь. Ирука проводил его взглядом, заметив, что следы от хлыста на его спине хорошо заживали, а некоторые синяки уже исчезли. К этому моменту Ирука начал привыкать к исходящему от Омеги запаху стресса и страха. Но теперь, когда он исчез за кроватью, появилась новая нотка. Она была слабой, что едва ощущалась. Ирука не мог понять, что это было. Запах был… почти сладким. Аромат, который омеги источали только тогда, когда были счастливы. Ирука улыбнулся про себя, едва удержавшись от легкомысленного смешка. Его Альфа что-то прогудел. Даже если это было всего лишь на пару мгновений, он сделал Омегу счастливым! Ирука решил, что большей благодарности ему и не надо.