Трилогия «Омега»: книга первая

Ирука отложил кисточку и вытянул над головой руки, сладко потягиваясь до тех пор, пока не услышал хруст в спине. Он только закончил с таблицами для учеников и был очень доволен проделанной работой. Он встал со стула и подошёл к кровати, чтобы проверить Омегу и Хисаши. Подойдя к колыбельке, Ирука увидел, что Омега опять кормит сына, мягко поддерживая его под ножки. Он смотрел на своего мальчика с такой любовью в глазах, что у Ируки чуть не подкосились колени. Он посмотрел на альфу, Шаринган закрылся прежде, чем он встретился с ним взглядом. Ирука улыбнулся ему, чувствуя, что он все еще нервничает рядом с Омегой. Как бы сильно он ни хотел, чтобы Омега чувствовал себя в безопасности в его присутствии, он знал, что этого, вероятно, никогда не произойдет. Кто знал, как жестоко с ним обращались все эти годы? Он даже имел право бояться, что Ирука заберет его ребенка, если он его как-то расстроит. Поэтому единственное, что мог сделать Ирука, — это предложить утешающие улыбки, нежные слова и добрые жесты. Может быть, однажды Омега поймет, что ему можно доверять. Но что случится с Омегой и Хисаши, когда ему придется покинуть страну Бронзы? Стук в дверь прервал его размышления. Было уже время обеда, и не удивительно, что в комнату вошли две горничные с блюдами. Одна из них несла поднос с миксом рыбных и овощных суши и зеленым чаем. На другом стояли две миски для Омеги: в одной была вода, в другой — рис и одно яйцо. Даже еда здесь демонстрирует явную разницу между социальными классами. Ирука никогда к этому не привыкнет. Служанки поставили его еду на стол, еду Омеги в угол, поклонились и ушли. Ирука оглянулся на Омегу, видя, как тот перевел взгляд на другую грудь. Он не мог сдвинуться с места, пока Хисаши не поест. Ирука подошел и взял еду Омеги. Омега посмотрел на него снизу вверх, широко раскрыв глаза. — Альфа-сама? Ирука пожал плечами. — Она остынет. Я послежу за ней, не бойся. Он опустил голову. — Хорошо, Альфа-сама. Ирука вернулся к столу. Он аккуратно переложил половину суши каждого вида в миску с рисом, затем поднес ее к Омеге. Он нервно задрожал, когда Ирука поставил тарелку на место. — Альфа-сама… Ирука поднял руку. — Твоему организму нужны калории, особенно когда тебе нужно кормить Хисаши. Не волнуйся, я голодным не останусь. По правде говоря, Ирука отдал бы всю свою еду этому прекрасному созданию, если бы мог. Но это, вероятно, напугало бы его. Раньше у Ируки особо не было времени на полноценные приемы пищи. Так, пару рисовых шариков и стакан воды, а потом с новыми силами в Академию. Поэтому здешние порции для него казались чересчур плотными и тяжелыми. Он мог хоть половину порции отдать Омеге и все равно остаться сытым. Я бы даже начал голодать, если это означало бы, что он будет сыт. Омега нерешительно взял суши и отправил его в рот, медленно пережевывая. Ирука улыбнулся ему, одобрительно похлопал по плечу, затем вернулся за стол. Ирука почти доел, когда услышал тихий голос. — Альфа-сама? Он обернулся, увидев, что Омега подполз к нему. — Да? — Эм… если… если вы не против, Альфа-сама… Мне нужно… — он замолчал, неловко поежившись. Его взгляд метнулся к двери ванной, затем снова к Ируке. — Ой! Конечно, иди. Он опустил голову. — Спасибо вам, Альфа-сама. Ирука наблюдал, как Омега пополз в ванную. Хисаши издал несколько суетливых кряхтений, поэтому Ирука подошел и сел у маленькой кроватки, наблюдая, как мальчик трет глаза, дрожа и скуля. — Ну, ну, — мягко сказал он, нежно поглаживая рукой животик малыша. — Твоя мама скоро вернется, — он слегка улыбнулся. — Или папа? Я его еще не спрашивал. Некоторые мужчины-омеги обижались на то, что их называли матерями, предпочитая чтобы к ним обращались по их первичному полу. Ирука достаточно часто сталкивался с такими родителями. Первый раз, когда он неправильно идентифицировал местоимение мужчины-омеги, был одновременно его последним. И даже не из-за Омеги, а из-за его Альфы! Подавляющий запах гнева и неуважения был настолько силен, что Ируке пришлось открыть все окна и проветривать класс в течение двадцати минут, прежде чем он смог пригласить следующую пару родителей. И все равно они слегка сморщили носы от вони. Через несколько минут Омега подполз обратно. Он выглядел взволнованным, когда заметил, как Ирука успокаивает хнычущего младенца. — Я прошу прощения, если он побеспокоил вас, Альфа-сама. Ирука улыбнулся. — Вовсе нет. Он сейчас в таком возрасте, когда ему безнаказанно можно капризничать. Он убрал руку, когда Омега пристально посмотрел на своего сына и коснулся его щеки с нежным мурлыканьем. Малыш тут же успокоился, открыв свои ярко-голубые глаза. Очевидно, они достались ему от его отца, но какими бы ясными ни были глаза Исоджина, они были ничем по сравнению с глазами Хисаши. Мальчик защебетал, обхватив бледный палец своего родителя. Омега ахнул, на его глаза навернулись слезы. — Ты в порядке? — спросил его Ирука. — Да, Альфа-сама. Просто… удивился. Он усмехнулся. — Верю. Рождение малыша кардинально меняет всю жизнь. Он наблюдал, как Омега любовался сыном. Любовь, которая светилась в этих непохожих друг на друга глазах, была самой глубокой из всех, что Ирука когда-либо видел. Уголки его губ приподнялись, но не настолько, чтобы это можно было назвать улыбкой, и Ируке захотелось, чтобы он улыбнулся по-настоящему. — Вы очень органично смотритесь. Омега на мгновение закрыл глаза. — Он часть меня, Альфа-сама. — Ммм, действительно. Мне любопытно… ты хотел ребенка? Он сунул свободную руку в колыбель, чтобы поправить одеяло Хисаши. — Это мой долг как Омеги — рожать детей, Альфа-сама. И служить Альфам. Мои желания не имеют значения. Ирука подтянул колени к груди и обхватил их руками. — Желания человека не имеют ничего общего с его вторичным полом. Возникло странное напряжение, от которого у Омеги перехватило дыхание. — Это у вас в стране так обстоят дела, Альфа-сама? — Да. Его ответ ошеломил Омегу и заставил его замолчать. Но через несколько мгновений он облизнул губы и прошептал: — Тогда ваша земля — рай, Альфа-сама. Ирука знал, что Коноха была замечательным местом. Она была не идеальной, но по сравнению со страной Бронзы, она могла показаться настоящим парадизом на земле. Младенец широко зевнул и отпустил руку своего родителя. — Спи, крошка, — пробормотал Омега, убирая руку. Ирука наблюдал, как Омега откинулся, и увидел проблеск чего-то похожего на боль на его лице. Он подался вперед. — С тобой все в порядке? Омега кивнул. — Да, Альфа-сама. — Опять схватки? Он поколебался, затем покорно кивнул. Ирука тронул его за плечо. — Возможно, я могу помочь. Приляжешь? Он вздрогнул. — Альфа-сама, вы не… — Эй, не волнуйся, — мягко перебил он. — Просто расслабься, хорошо? Омега шумно сглотнул, но послушно лег, но при этом подтянул ноги так, чтобы ступни плотно прилегли к ковру. Все его тело было напряжено. — Я не могу унять боль, — извиняющимся тоном сказал ему Ирука, садясь рядом с ним на колени, — но, надеюсь хотя бы чуть-чуть облегчить твой дискомфорт. С этими словами он протянул обе руки и положил их поверх раздутого живота Омеги. Он активировал чакру, посылая волны тепла в мышцы. — Так лучше? Омега закрыл глаз, прикусил губу и кивнул. Ирука чувствовал, как он нервничает. Почему добрые поступки заставляли его так нервничать? Ирука этого не понимал, но каким-то шестым чувством понимал, что спрашивать об этом не стоит. Ему просто нужно было продолжать показывать Омеге, что он может ему доверять. Тогда, может, когда-нибудь он и расслабится в его присутствии. — Эй… м-м-м… ранее, когда ты попросил сходить в ванную… Тело под его руками напряглось. — Я просто хочу сказать, что тебе не нужно спрашивать разрешения. Если тебе нужно облегчиться, ты можешь просто уйти. Хорошо? — …Хорошо, Альфа-сама. Ирука мог чувствовать каждое наступающий спазм. Когда он появлялся, Ирука направлял больше тепла, надеясь, что это успокоит боль. — Вы целитель, Альфа-сама? Ирука усмехнулся. — Нет. Я знаю некоторые основы медицинского ниндзюцу, но это все. — Ниндзюцу? — Да. Техники, требующие использования чакры. — Что такое… чакра? — Это стихийная сила в наших телах. Никто не может жить без неё, но не все умеют ею управлять. — Я… не уверен, что понимаю. Ирука посмотрел на него. — Но ведь ты владеешь чакрой. Омега посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Я?! Ирука улыбнулся ему. — Да. Когда ты спас меня, ты сформировал молнию… это всё чакра. — Хм, — Омега поднял правую руку, изучая ее. — Никто никогда не объяснял мне этого, Альфа-сама. Я не знаю, как у меня это получается. Оно просто… само по себе. — Значит, тебя никогда не учили ниндзюцу? — Нет. Или, по крайней мере, я не помню, — Омега опустил руку и вздрогнул. — Я… не помню… вообще ничего. Это встревожило Ируку. Может быть, когда они заставили его забыть собственное имя, они стерли из памяти еще что-то. — Я точно знаю, что я единственный омега, который может это сделать. Ирука решил не развивать эту тему сегодня. — И у тебя это очень хорошо получается, — на этом он решил диалог закончить. Прошли минуты, и Омегу начало клонить в сон. Ирука остановил приток чакры к рукам и откинулся на спинку стула. — Тебе следует поспать. Омега глубоко вздохнул. — Нет, Альфа-сама, — устало прошептал он. — Мне нужно… проверить Хисаши… — он перекатился на бок и потянулся к колыбельке. — Я позабочусь о нем, — заверил его Ирука, кладя руку ему на плечо. Он взял одеяло, накрыл Омегу, затем осторожно взял Хисаши из колыбели и отнес в ванную. Поменять ему подгузник было достаточно простой задачей. Ирука довольно часто сидел с младенцами после смерти своих родителей в качестве подработки. Он никогда не заботился о таком маленьком ребенке, как Хисаши, но это определенно была не первая смена подгузника в его жизни. Выходя из ванной, он подумал, что Омега спит. Но неожиданно он что-то промурлыкал своему ребенку, и Хисаши угукнул в ответ. Улыбаясь, Ирука положил младенца рядом со его родителем, который обнял его одной рукой в своеобразной попытке защитить. Через несколько минут они оба уснули. Это было прекрасное зрелище. Примерно через два часа Хисаши начал плакать. Омега проснулся и сразу же сел, держа мальчика на руках и подставляя ему грудь. Хисаши вцепился в нее и начал с упоением есть. Ирука знал, что ухаживать за новорожденным тяжело, но он даже представить не мог, насколько. Омега воссоединился с сыном только вчера, а уже был измотан. Однако, несмотря на все трудности, это приносило ему удовольствие. Хисаши просил есть каждые два часа. Он не был шумным ребенком, но определенно привередливым. Ему не нравилось оставаться одному, и, конечно же, Омега всегда был готов обнять его, покачать, что-то напеть. Ирука не мог винить ребенка. Он и так был лишен этой любви в первый день своей жизни. Конечно, он боялся вновь потерять ту защиту, которую дарил ему его родитель. Но Омега всегда был готов держать его в нежных объятиях, уткнувшись носом в маленькую пухлую щеку и прогоняя слезы нежными поцелуями. Позже той ночью, лежа в постели, Ирука снова прислушался к тихим чавканьям Хисаши. Самое странное в это было необъяснимое чувство гордости Альфы Ируки за отличный аппетит мальчика. Как будто это был его собственный сын. Но это ведь не так. Почему это его так расстраивало? Ирука закрыл глаза и буквально через мгновение уснул.

***

Ночью Ируку разбудил громкий плач Хисаши. Он слышал, как Омега тихо пытается успокоить его, но мальчик не переставал плакать. — Пожалуйста, Хисаши, ты должен уснуть. Мы не должны будить Альфу-саму. Пожалуйста. Ирука встал с кровати и подошел, к Омеге, который держал визжащего ребенка. — С ним все в порядке? Омега дернулся и развернулся. — Альфа-сама! — он крепко прижал сына к себе, его глаза были широко раскрыты. — Мне жаль, Альфа-сама! Пожалуйста, не наказывайте его! Ирука еще не совсем проснулся и был совершенно сбит с толку. — Что? Омега посмотрел на него; в воздухе витал запах страха, а в глазах Омеги были видны слезы. — Я могу принять наказание вместо него, Альфа-сама! Я могу вытерпеть что угодно. Просто… пожалуйста… не причиняйте ему вреда! — Эй, вау, полегче, — выдохнул Ирука, поднимая руки вверх. — Я никого не наказываю. Омега сидел на ковре, дрожа всем телом, пока его сын плакал. Ирука опустился на колени. — Он не очень-то хочет успокаиваться. Омега покачал головой, и вина на его лице отразилась и в его запахе. — Я… Я не знаю в чем дело, Альфа-сама. Он чистый и сытый, — он опустил голову. — Должно быть, я просто не справляюсь со своей ролью… — Нет, это не так. Хисаши всего один день от роду. У него нет другого способа донести до тебя, что ему нужно. С этим сталкиваются все родители. Омега ничего не сказал, только прикусил нижнюю губу, покачивая своего малыша и поглаживая его по спине. Но, похоже, Хисаши это не очень помогало. — Можно мне? — спросил Ирука, протягивая руки. Омега подчинился, протянув ребенка альфе. Ирука взял его на руки, глядя сверху вниз на маленькое личико, которое сразу же расслабилось. Хисаши перестал плакать и посмотрел на Ируку. Затем он открыл рот и пустил пузырь из слюны. Ирука ахнул. — Он… хотел вас, Альфа-сама. — Похоже на то, — Ирука улыбнулся мальчику. — Привет, малыш. Тебе лучше? Хисаши зевнул, закрыл свои замечательные глазки и тут же погрузился в сон. — Он… — Омега облизнул губы, — вы ему нравитесь, Альфа-сама. — Это хорошо, — все так же с ухмылкой протянул Ирука. Он посмотрел на Омегу и кивнул на уснувшего младенца. — Мне он тоже нравится. И вот тогда сердце Ируки пропустило удар. Потому что Омега смотрел на него своими очаровательными разноцветными глазами и улыбался.