Трилогия «Омега»: книга первая

Когда настали выходные, Ирука не удивился, увидев Шизуку у своей двери вскоре после завтрака. Она пришла на урок одна, заявив, что оставила своих омег с Фумиэ, чтобы ее никто не отвлекал. Однако «отвлекатель» всё равно нашелся в лице Хисаши. Малыш бегал и ползал, смеялся и постоянно что-то лепетал. Какаши не отставал от него ни на шаг. Шизука то и дело поглядывала в их сторону и улыбалась, что заставляло Ируку осторожно возвращать ее к работе. Ирука не мог отрицать, что его тоже немного отвлекал Хисаши. Его невинная радость была заразительной. Какаши то и дело поглядывал в их сторону, и на его лице читалась нервозность. В конце концов, он подхватил сына на руки и отнес в ванную, закрыв за собой дверь. Он оставался там, пока урок Шизуки не закончился, и робко вышел, только когда девушка ушла. Ирука подошел к нему и опустился на колени с нежной улыбкой на лице. — Тебе не нужно было уходить. Какаши поднял Хисаши на руки, и тот широко зевнул, явно устав от своей игры. — Мы… мешали. — Вовсе нет. Ты живешь здесь. Ты должен чувствовать себя свободным в этом пространстве. Какаши уставился в пол, прикусив нижнюю губу. — Это… ваше пространство, Альфа-сама. Ирука коснулся его плеча. — И твое тоже. — Это… любезно с вашей стороны, что вы так думаете, господин Альфа, — промямлил Какаши, и в его голосе послышалась нежность. Ирука улыбнулся ему. — Давненько мы не видели Сану… Навестим ее сегодня вечером? Какаши просиял, его запах окутал его золотистой лентой счастья. — С удовольствием, господин. Ирука почувствовал, что его улыбка стала шире. — Хорошо! Следующий месяц прошел без особых происшествий. Несмотря на то, что Шизуру поздно пришел в школу, он был способным ребенком и быстро освоился в классе. Шизука продолжала приходить на уроки по выходным. Однажды господин Сота пригласил Ируку на ужин. У Хисаши наконец начали резаться зубки. Он издавал все больше звуков и складывал их в бессмысленные предложения, понятные только ему. Ирука научил Какаши сворачивать предметы в свиток и улучшил его навыки хождения по воде. Исоджин, к счастью, держался на расстоянии. Жизнь была почти мирной. В один из дней Ирука сидел, уткнувшись в книгу, внимательно читая строчку за строчкой… по крайней мере, он надеялся, что Какаши думает, что он это делает. Он перелистывал страницы, наблюдая, как Какаши кормит Хисаши. Он смотрел на своего сына с такой любовью в глазах, что, даже сидя Ирука чувствовал слабость в коленях. Он видел много любящих родителей в Конохе, но ни один из них, казалось, не мог сравниться с Какаши. Возможно, это из-за менталитета. У него и так ничего нет, и он не раз чуть не терял Хисаши. Его преданность ему определенно достойна восхищения. Мой Омега идеален. Внезапно тишину нарушил отчаянный стук в дверь. Хисаши выпустил грудь Какаши и заплакал. Ирука уже вскочил на ноги, когда Шизука ворвалась в его комнату, широко раскрыв глаза и дрожа. От нее пахло беспокойством и страхом. — Ирука-сенсей! Он почувствовал, как в нем расцветает желание защитить ее. — Шизука, что случилось? — Вы должны пойти со мной, Ирука-сенсей! — из-за стресса она начала заикаться и напевать мелодии, чтобы успокоиться. Ирука бросил книгу на стул и шагнул вперед, протягивая руки. — Что случилось? С тобой все в порядке? — Омега Фумиэ! У него схватки! Если бы Шизука не выглядела такой расстроенной, Ирука обрадовался бы этой новости. Но было ясно, что что-то пошло не так. — Сделай глубокий вдох. Скажи мне, что происходит. — Он так старается, но щенок не появляется на свет! Акушерка уже там, но Фумиэ сказала, что вы обладаете целительными способностями! Вы можете помочь? Звучит плохо. Ирука положил руку ей на плечо. — Не знаю, будет ли от меня польза, но я сделаю все, что в моих силах. На ее лице появилась улыбка облегчения. — Спасибо! Тихий стон раздался у его бедра. Ирука посмотрел вниз и увидел, что Какаши подбежал к нему сзади, пристально и печально глядя на него. Он знал почему. Какаши знал, что такое муки и боль родов. Он хотел пойти с ним. Ирука опустился на колени и коснулся его плеча. — Ты уверен? Омега кивнул. — Как знаешь, — он быстро активировал клона, дав ему указания следить за Хисаши. Какаши послушно передал скулящего ребенка клону. Ирука повернулся к Шизуке. — Пошли. Они пробежали по дому, полные решимости добраться до комнаты Фумиэ как можно быстрее. Не успели они свернуть в коридор, ведущий к ее покоям, как воздух пронзил пронзительный крик боли. Когда они ворвались в комнату, у Ируки скрутило живот. Его ноги задрожали, когда он почувствовал сильный, кислый и горький запах боли, беспокойства, страха и мучений. Он сглотнул, заставляя себя успокоиться. Омега лежал на груде одеял рядом с кроватью Фумиэ. Он тяжело дышал, держась руками за свой внушительный живот. Он был смертельно бледен, а его тело было покрыто потом. Фумиэ сидела на коленях рядом с ним. Она посмотрела на Ируку широко раскрытыми от беспокойства глазами. — Ирука-сенсей! Я не знаю, что делать! Харука, сидевшая у ног омеги, раздраженно фыркнула. — Я же уже все вам рассказала. — Помогите ему, Ирука-сенсей! — закричала Шизука. Омега уткнулся подбородком в грудь, напрягаясь изо всех сил, когда из его горла вырвался еще один крик, но было ясно, что он слабеет. — А я говорила тебе, что это ни к чему хорошему не приведет, — отругала омегу Харука. Какаши протиснулся мимо Ируки и на четвереньках подбежал к нему. Омега заскулил в отчаянии. Какаши наклонился и потерся носом о его висок с тихим мурлыканьем, пытаясь успокоить его. Ирука опустился на колени рядом с Фумиэ, его сердце бешено колотилось. Это было нехорошо. Базовый курс полевого медицинского ниндзюцу, который он проходил, касался родов как у мужчин, так и у женщин, но только тех, которые проходили успешно. Осознание того, что это сложная ситуация, заставляло его нервничать и чувствовать, что он, скорее всего, тут не помощник. — У него отошли воды? Фумиэ покачала головой. — И не отойдут, — заявила Харука. Ирука посмотрел на нее. — В каком смысле? — Его прямая кишка не сократилась. Родовые пути заблокированы. Ирука подавил возглас разочарования. Именно по этой причине в медицинской практике Конохи было принято очень внимательно следить за беременными мужчинами-омегами. Потребность в кесаревом сечении среди мужчин-омег была намного выше, чем у кого-либо другого. — Вы можете чем-нибудь помочь, Ирука-сенсей? — спросила Фумиэ. — Хоть чем-нибудь? Ирука с тяжелым сердцем покачал головой. Фумиэ задрожала. — Так это значит… Он кивнул. — Мне жаль. Слеза скатилась по щеке Шизуки. — О, Фумиэ… — Я потеряю их обоих? — ее голос звучал словно издалека. — Возможно, щенок все еще жив, — ответила Харука, — но нет способа узнать наверняка. Ирука сел на колени. — Я могу это выяснить. Он поднял руки над гигантским животом омеги, и они окутались ярко-зеленым сиянием. Он потянулся своей чакрой… осторожно… потому что он мог чувствовать травму, которую в данный момент переживало тело молодого омеги. Он боялся того, что мог обнаружить, но, к его огромному облегчению, тонкая струйка чакры потянулась навстречу его собственной. Он вздохнул с облегчением. — Малыш жив. Омега заскулил от явного облегчения. Фумиэ сдавленно всхлипнула. — О, слава богу! — Ненадолго, — отрезала Харука, — если его не достать из утробы. Омега взвыл, когда у него начались новые схватки. Он отчаянно тужился, напрягаясь изо всех сил. Но Ирука знал, что это бесполезно… ребенок не сдвинулся с места. Фумиэ коснулась его плеча. — Хватит, — тихо сказала она ему. Омега застонал. — Все в порядке, — сказала она ему. — Пожалуйста, прекрати. Побереги силы. Он захныкал, волна вины смешалась с болью, которую нес его запах. — Нет, — сказала она ему, склоняясь над ним и гладя его по волосам. — Ты меня не разочаровал. Ты был таким сильным. Он закричал, когда у него начались новые безжалостные схватки. — Леди Фумиэ, — сказала Харука, — если вы хотите, чтобы у вашего щенка был шанс на жизнь, мы должны действовать быстро. И у Ируки все внутри сжалось, когда он полностью осознал, что имела в виду Харука. Омеге Фумиэ требовалось кесарево сечение. А в таких условиях, как эти, без современной медицины и инструментов, это означало, что он скоро умрет.