Трилогия «Омега»: книга первая

Проснулся Ирука уже в кровати. Жилет с него сняли, но он все еще был одет в водолазку и штаны. Он вздохнул. Должно быть, его принес сюда Какаши. Принес альфу без сознания в тот момент, когда ему самому была нужна поддержка. Я жалок. Он сжал руки в кулаки, почувствовав, как в правой ладони смялся листок бумаги. Записка? Ирука сел, убирая непослушные волосы с лица, и развернул бумажку, сразу узнав почерк Какаши. Сана Это было единственное слово на странице. Какаши ушел к озеру. Странно… он всегда уходил только ночью, а сейчас середина дня… не так ли? Бросив быстрый взгляд в окно, Ирука не увидел ничего, кроме черного ночного неба. Как долго я спал? Ирука соскочил с кровати, чтобы немного успокоиться, ощутив мягкий меховой коврик под босыми ногами. Это успокаивало. Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем встать и подойти к кроватке Хисаши, но увидел, что малыша там нет. Что было, в общем, неудивительно, Какаши всегда старался держать Хисаши при себе. Ирука прошел в ванную и встал у раковины. Он открыл кран и ополоснул лицо холодной водой, глубоко вздохнув. В последний раз он чувствовал себя так после смерти родителей. Сейчас бы отпуск явно не помешал. Хотя желать этого было бессмысленно. Ему бы пришлось покинуть Страну Бронзы, а он не мог поступить так с Какаши и Хисаши. До его ушей донесся щелчок закрывающегося окна. Он обернулся и увидел, как Какаши прошел через комнату, неся на руках спящего Хисаши. Он опустился на колени и положил его в колыбель. — С возвращением, — тихо сказал Ирука, подходя к нему. Какаши укрыл сына одеялом и посмотрел на него снизу вверх. — Вам лучше, Альфа-сама? Ирука потер затылок и вздохнул. — Честно? Я не знаю. Какаши повернулся к нему лицом. — Вы голодны, господин? Вы давно ничего не ели. Вероятно, ему действительно нужно было поесть, но он не чувствовал голода. Он чувствовал все и одновременно ничего. — Спасибо, но я пока не хочу. Какаши сменил позу, слегка посерьезнев. — Чем я могу помочь, господин? — Не уверен, что ты сможешь. — Оу, — он опустил глаза, чувствуя тяжесть стыда на своих плечах. Ирука опустился перед ним на колени и положил руку ему на плечо. — Пожалуйста, не воспринимай на свой счет. Не думаю, что кто-то мог бы помочь мне справиться с тем, через что я сейчас прохожу. — Это все равно означает, что я подвел вас, Альфа-сама, — тихо ответил Какаши. — На самом деле, это я подвел тебя. Серые глаза Какаши расширились. — Что вы! Ирука опустил руку. — Ты потерял друга, а меня не было рядом. Я был слишком поглощен своими чувствами, что забыл о твоих, — он сложил руки и опустил плечи в формальном поклоне. — Прошу прощения за мою невнимательность. Какаши вскрикнул, и паника пронзила его обычно безмятежный взгляд. Он подался вперед и схватил Ируку за плечи, приподнимая его, когда тот пригибался ближе к полу. — Пожалуйста, Альфа-сама! Пожалуйста, не кланяйтесь мне! Это не… Я не могу…! — он подавился рыданием, слезы выступили у него на глазах, когда он сжал в кулаке водолазку Ируки. Я поставил его в неловкое положение… снова. Ирука осторожно взял его за руки, чтобы обнять. Омега дрожал, как лист на ветру, его дыхание было быстрым и неуверенным. — Прости, — сказал он, слова застревали у него в горле. Он ненавидел видеть Какаши таким. Он ненавидел, что Какаши не понимал своей ценности. Он ненавидел, что застрял в этой богом забытой стране, где к омегам относились как к грязи. Ирука обнял его одной рукой и притянул к своей груди. — Я просто… не был рядом с тобой, как должен был. Какаши сглотнул. — Я… тоже так делал, господин. Ирука склонил голову набок. — Когда это? Омега фыркнул. — Когда я… потерял Мэй. — Ох… прости, — повторил Ирука, и на сердце у него стало тяжелее, когда боль от потери ребенка наполнила его сердце. Какаши отстранился. — Вы не должны извиняться передо мной, господин, — заявил он, вытирая слезы ладонью. — Это я должен извиняться. — Не правда, — возразил Ирука. — Мы оба прошли через многое.… очень многое. Какаши посмотрел на него с грустью в глазах. — Вы ничего этого не заслуживаете, Альфа-сама. — Ты тоже этого не заслуживаешь. — Но если бы вы остались в Конохе, вы бы не прошли через все это, — Какаши моргнул. Слеза скатилась по его щеке. — Вы, должно быть, жалеете, что прибыли сюда. Ирука вздохнул. — Это было трудно, я не буду врать. Но я не могу сказать, что сожалею об этом. — Нет? — Нет. Какаши задумчиво жевал нижнюю губу, глядя в пол. — А должны, — сказал он так тихо, что Ирука едва расслышал его. Это заявление, вероятно, разозлило бы большинство альф в Бронзе. Но Ируке было искренне любопытно. — Что заставляет тебя так думать? — Как я уже говорил, господин, — сказал он тем же тоном, поднимая руку. — Вы слишком добры для этого места. Ирука придвинулся чуть ближе. — Ты… знаешь, почему я не жалею об этом… не так ли? Какаши медленно покачал головой, когда его тело начало сотрясаться. — Я… мне нельзя об этом думать, Альфа-сама, — его дыхание стало коротким и прерывистым. — Простите, я не могу… — Эй… тише-тише. Я не хотел тебя расстраивать. Но это правда, я не жалею, что прибыл сюда, потому что в моей жизни появились ты и Хисаши. Я ни на секунду не жалею об этом. И никогда не пожалею. — Я… рад, Альфа-сама. Ирука улыбнулся. — Хорошо, — он провел тыльной стороной пальцев по покрытой шрамами щеке Какаши. — Я здесь ради тебя. Клянусь. — Я…… теперь все хорошо, господин. Я ради этого и уходил к озеру. Чтобы оплакать его. Ирука кивнул. — Сана была там? — Да. Она позволила Хисаши посидеть рядом с ней и поиграть с ее шерстью. Ирука усмехнулся. — Она особенная волчица, не так ли? — Да, господин. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Потерю друга не каждый может пережить. — Это моя ноша, Альфа-сама. Я просто благодарен судьбе за то, что щенок выжил. Если бы она тоже умерла, это было бы… ужасно… Последнее слово было едва слышно, и тело снова начала бить дрожь. Ирука почувствовал комок в горле. — Я знаю. Ирука притянул Какаши к себе, подвинувшись так, чтобы он мог прислониться спиной к кровати. Он чувствовал, что Омега сдерживается. — Все в порядке, аната, — прошептал он, проводя пальцами по серебристым прядям. — Ты можешь поплакать. Какаши фыркнул. — Но я… — Не имеет значения, плакал ли ты на озере. Я не буду говорить тебе, как ты должен горевать. Я не буду мешать тебе переживать свои чувства. Горе — это процесс, и он уникален для каждого человека, — он сжал его плечи чуть крепче. — Не сдерживай себя. Какаши уткнулся лицом в чужую грудь, и Ирука тут же почувствовал, что свитер стал мокрым от слез. Омега свернулся калачиком, вцепившись в мягкую ткань одной рукой, и тихо всхлипнул. Ирука почувствовал, как слезы текут по его щекам, когда он прижал его к себе. — Хотел бы я унять твою боль, — прошептал он. Только эти шесть месяцев, что Ирука провел здесь, принесли Какаши столько страданий. Страшно было представить, что он пережил за годы, проведенные здесь. Он хотел сделать что-нибудь для Какаши. Но прямо сейчас он не мог ни на что решиться. Его разум был слишком утомлен. Прямо сейчас все, что он мог сделать, это обнять Какаши и прошептать заветное: — Все будет хорошо. В последнее время Ирука верил этим словам все меньше и меньше.