Закрывая гештальт

      Сижу в машине и пальцами по рулю стучу. Час как у офиса припарковался, но не могу туда пойти. Аня из такси уже давно продефилировала в коротком платье, неужели для Влада вырядилась?       Мало того, что голова после активных выходных гудит, так ещё и сердце о рëбра колотится. Нужно брать себя срочно в руки и выходить уже наконец из тачки.       В субботу хоть и проиграл брату с позорным 10:3, но всё же пытался сперва Владу позвонить, а затем к Ане поехать. Но Женëк не пустил: в ванной запер и открыл, только когда я там отключился. Теперь со стопроцентной уверенностью могу заявить, что похмелье после сна в ванной — самое незабываемое, а старшие братья — настоящие изверги. В воскресенье тоже из дома не выпустил, и пришлось проводить день в компании алкоголя.       Делаю глоток минеральной воды, закручиваю бутылку и кидаю её на заднее сиденье. Даже не верится, что ещё каких-то несколько дней назад я Савельеву в объятиях сжимал у себя в машине и сам себя не узнавал от того, что влюбился по уши. А теперь всё поменялось. И как вести себя с ней, ума не приложу. Как в руках себя держать, когда она будет находиться в паре метров? Как Владу рожу не разукрасить из-за того, что жизнь моей красотке ломает?       Опять это лживое слово «моя» всплывает в памяти, и я себе подзатыльник отвесить готов. Слишком увлëкся, слишком близко подпустил, ведь раньше таких ошибок не совершал. Со всеми девчонками сразу обговаривал, что серьëзные отношения не ищу, а теперь почему всё поменялось? Не могу представлять её в других руках, что она имя другого шепчет и от поцелуев не моих тает.       — Чëрт! — ударяю по рулю и выхожу из салона, на улице уже настоящая весна, солнце пригревает, и так хорошо.       Сколько бы я не оттягивал время, а увидеться нам всё равно нужно, ещё работать какое-то время вместе предстоит. Да и с Владом объединяет нас не только работа. Отец периодически с ним связь поддерживает. Хотя, открыв Дьяконова с новой стороны, мне хочется навсегда вычеркнуть его не только из своей жизни, но и из жизни семьи.       Первым делом захожу в свой кабинет, вешаю вещи, мобильник кладу на стол. Нужно к Дьяконову пойти, узнать, какие поручения на сегодня, заодно про Савельеву поговорим. Хочу лично от него услышать, что произошло.       Выхожу и направляюсь в приёмную, хочу к кабинету начальника пройти. Но как только взглядом в Аню впечатываюсь, внутри всë снова сжимается, будто на меня глыбу кто-то тяжëлую положил и обездвижил.       — Доброе утро, пока поручений никаких нет, — голос старается держать спокойный, но каждое её действие выдаёт волнение.       Пытается не смотреть на меня, одно и то же письмо в электронке два раза подряд читает. Видно же, что моë присутствие воспоминания подстëгивает.       — Как выходные провела? — должен злиться на неё, но не получается, вновь как последний болван растекаюсь.       Аня медлит, не отвечает, лишь по клавиатуре барабанную дробь отбивает. Хочется подойти, поцеловать и выкинуть весь этот бред из её головы. Даже ногу в воздух поднимаю, чтобы шаг навстречу сделать. Но дверь начальника открывается, и оттуда он собственной персоной выходит.       — О, Захар, сейчас пока нет дел, но нам кое-что обсудить нужно, — приглашает меня к себе, а я и сам бы его на разговор позвал, уж больно мне с ним по душам побеседовать хочется.       Прохожу мимо Савельевой и боковым зрением замечаю, как провожает взглядом удивлённым. Неужели думала, что я просто так это оставлю? Не привык, чтобы со мной так играли, да и не похоже всё на игру было. Непременно разберусь, что произошло, а уж если правду тогда мне сказала и за игрушку держала… Даже думать об этом пока не хочу! Не могла она! Всё моё нутро кричит, что это ложь и я не знаю чего-то самого важного.       Аня роняет из рук карандаш, он по столу катится и падает к моим ногам. Наклоняюсь, теряя с ней зрительный контакт, подхватываю пропажу и выпрямляюсь. Савельева медлит, но протягивает ладонь и забирает. Не могу сдержаться, и уголки губ ползут вверх. Она такая растерянная, но на близость мою реагирует, как раньше. Хоть сама и отрицает, но язык жестов выдаёт и кричит об обратном. И я чувствую, как дрожит её рука.       — Ань, это всего лишь карандаш, чего вся побледнела, будто любовника увидела? — подмигиваю и прохожу к Дьяконову.       Слышу, как Савельева за стеной что-то недовольно бурчит, и усмехаюсь. Но стоит на Влада посмотреть, как настроение вмиг меняется. Не дожидаюсь приглашения, сажусь напротив и руки на груди скрещиваю.       — О чём поговорить хотел? — спрашиваю, а сам еле себя сдерживаю, чтобы в рожу не дать.       Дьяконов документы в сторону откладывает и внимательно смотрит. Думает, что я от его взгляда сломаюсь? Не дождётся, от него хоть и зависит многое, но это скоро изменится, у меня уже намётки есть.       — Захар, сейчас Аня документы подготовит, чтобы тебя в центральный магазин перевели. Оформим продавцом, тебе же всё равно два месяца неполных перекантоваться осталось. А она просила, говорит, тяжело с тобой вместе работать. Так что можешь сегодня здесь дорабатывать, а завтра на новое место выходи, — от каждого его слова злость внутри вновь обороты набирает, физиономией бы его об стол приложить.       – Может, лучше расскажешь, что у тебя с ней? И знает ли об этом Диана? — не могу не спросить: слова сами изо рта вырываются, и остаётся только играть до конца. Отступать я точно не намерен.       Влад меняется в лице и всем видом показывает раздражение: желваки ходуном ходят, губы поджимает и молчит. Не знает, как на вопрос мой ответить, а я терпеливо жду, хотя кулаки уже чешутся. От бесполезных вопросов поскорее бы перейти к действиям.       — Мне кажется, тебя не должна касаться моя личная жизнь. К тому же с Дианой у нас всё хорошо, а то что девчонка за мной хвостиком таскается, я не виноват, — говорит неторопливо и размеренно, будто каждое слово взвешивает, а у меня от этой лжи уже всё полыхает.       — Да? А Аня мне говорила, что уйти от тебя хочет, — пытаюсь на эмоции его вывести.       Дьяконов, насколько я знаю, крайне эмоциональный и вспыльчивый. Стоит только подобрать ключ, как его не остановить. А в порыве он может много лишнего наговорить, что сейчас бы оказалось явно на руку.       — Не знаю, что она тебе шептала и когда. Но мой тебе совет: отвали от неё, — шипит и с каждым словом плюётся желчью.       Влад хочет всё контролировать и чтобы все по его сценарию жили, но со мной у него этот номер не выйдет. Дьяконов хоть и считает, что меня в свет вывел, но вот только на поле не он выкладывается. Так что в основном составе я сам закрепился. И как мне жить, не ему решать, а то строит из себя мессию.       — О чëм ты с ней разговаривал вечером перед матчем? — как же Влад раздражает своим отнекиванием, сидит, дурака включает.       — А кто сказал, что мы разговаривали? С тобой она во время секса болтала? — спрашивает и смешок пропускает. Так глупо проговаривается, но его слова бьют точно в цель. — Со мной ей не до болтовни было. Не переживай, опыта наберёшься с возрастом. Иди документы переоформляй.       — Что, блядь?! — вскакиваю с места и в лацканы его пиджака впиваюсь, сжимаю и на себя тяну.       — Руки убрал, — откидывает мои ладони, а я просто на взводе, на все сто уверен, что он врëт. — Или охрану позвать?       Вот же сучëныш! Придётся подождать с выяснением отношений.       — Сука, — резко разворачиваюсь и выхожу в приëмную.       Влад следом за мной идёт и не даёт ни слова мне сказать.       — Ань, документы на перевод Захара в центральный магазин продавцом оформи, пожалуйста, — обходит её стол и руку на спинку кресла кладёт. А меня в жар бросает из-за того, что они настолько близко друг к другу.       Вижу, что он специально эти показательные выступления устроил, говорит с Савельевой, а взгляд с меня не сводит.       Ещё какое-то время Влад следит за действиями Ани, но потом у него звонит мобильный, и приходится выйти из кабинета. Вижу, что не хочет нас наедине оставлять, но выбора нет. И от этого забавно, словно он считает, что стоит нас вдвоём оставить, как Аня сразу передумает.       Она вообще всё это время молча сидит и ни на одного из нас не глядит. А мне хочется заглянуть в её глаза и понять, что там ещё осталось то тепло, с каким она на меня смотрела прежде. Если увижу хотя бы крупицу её прежней, то я же горы тогда сверну, сотню решений найду, чтобы красотку свою вернуть. Потому что с недавнего времени её словно заколдовали, и мне теперь нужно ее сердце ото льда освободить.       — Ань, подожди, — накрываю её ладонь своей, и она смотрит на меня. Вижу, что растеряна и не знает, как ей реагировать. — Почему Влад меня переводит?       — А я откуда знаю? Может, не хочет, чтобы ты рядом со мной находился, — одёргивает руку и снова в монитор утыкается.       Печатает документы и даёт мне на подпись, а я счастливый, как дурак, сижу, потому что их слова расходятся. Зная Аню, она бы сказала правду, если бы сама попросила Дьяконова меня перевести. А это значит, что мне нужно придумать, как вывести её на разговор. Только это явно нужно делать не в офисе, тут нам не дадут спокойно поговорить.       — Ты с ним спишь? — спрашиваю и сам себя убить за этот вопрос готов.       Вижу, как она руками себя обхватывает, лицо бледнеет, часто моргает. Понимаю, что мои слова её напугали. Уже тысячу раз за это время пожалел о том, что спросил. Она такой испуганной сейчас выглядит, видно, что что-то произошло.       — Он тебя обидел? — в голову сразу мысли дурацкие лезут.       — Нет, у нас с ним всё хорошо, — пытается не подавать вида, что волнуется, а мне невыносимо её в таком состоянии видеть. — Захар, понимаю, что ты не хочешь верить, но между нами всё кончено. Может и лучше, что Владислав тебя переводит, нам обоим так легче будет.       Осознаю, что сейчас не выведу её на искренний разговор, так и будет свой заученный бред твердить. А мой внутренний детектор лжи на каждое её слово срабатывает и сигнализирует, что неправду мне Савельева говорит.       — Ладно, но мы с тобой ещё вернёмся к этому разговору, — не вижу смысла сейчас продолжать, не дожидаясь ответа ухожу.       Остаток рабочего дня просиживаю в своëм кабинете и ровно в шесть вечера спешу уехать, не попадаясь никому на глаза. Нужно домой быстро съездить, а потом наведаться к моей красотке в гости. Вот там можно нажим усилить и попробовать выбить из неё правду. Пусть покидает наконец-то свой кокон безразличия и всё, что внутри творится, покажет, а то строит из себя куклу фарфоровую без чувств и эмоций. А по глазам видно, что ещё немного и сорвëтся. Так пускай в этот момент я буду рядом, уверен, что смогу её по осколкам собрать. Пусть знает, что я не отступлю, слишком сильно она в сердце проникла. Не могу без неё ни дня. Когда Ани рядом нет, словно целостность нарушается, и всеми фибрами к Савельевой стремлюсь.