Мой Лейтенант

«Если не спросить — никогда не узнаешь, если знаешь — нужно лишь спросить».

      Утро.       Морозное и свежее. В холодной полудымке стоят сосны, прикрытые снежным одеялом. На календаре конец января. На улице крепчает мороз, начиная покусывать щёки. Солнце только-только выходит из-за горизонта, окрашивая чистое небо своей медью. Чуть клонит в сон… Слабый ветерок поднимает с земли снежинки и несёт их, закручивая в вихре. Вокруг ни души, все ещё спят. Только спустя время захрустит снег от солдатских сапог и послышатся голоса…       На войне не принято спать до обеда и прятаться в казармах от холода. Здесь любые трудности встречают с отвагой и мужеством. Гоголь уже с первыми лучами солнца на ногах, однако никто и не знает, ложился ли он вообще за всю эту длинную ночь. Военный лагерь просыпался. Пока тихо и спокойно, только начиная своё утро. Вышли из корпусов солдаты, вернулись люди с ночного дозора. Кто-то ночью пристрелил двух фазанов в лесу и радостно нёс свою добычу в лагерь. Возможно, сегодняшний обед будет гораздо сытнее осточертелой солдатской похлёбки. Сегодня был один из тех самых дней, когда вся Йокогама хотела тепла и мира, а не аномального для этих мест снега и затянувшейся войны.       Солдаты выровнялись в несколько шеренг, вставая перед деревянным выступом. Он служил чем-то вроде сцены для зачитывания приказов и оглашения вестей с фронта. С минуты на минуту на него поднимется Гоголь и раздаст новые поручения на день.       — Здравствуйте, товарищи! — звучно прозвучал голос блондина.       — Здравия желаем! — ответили чётко и громко солдаты, слушая каждодневное обращение к батальону.       — По распорядку дня ничего не меняется. Мы всё ещё находимся в эпицентре всей ситуации, являемся пушечным мясом. Тренировки не отменяются. Разведка продолжает упорно работать и искать стан врага.       — Так точно!       — Из нововведений: к нам приехал доктор, так что теперь за состоянием здоровья придётся следить лучше, не допуская критических ситуаций. При недомогании обращаться в медицинское крыло.       — Так точно!       — А теперь свободны.       Гоголь спрыгнул с подмостка, засунул руки в карманы шинели и пошёл в сторону передовой палаты, но, увидев вдали врача, решил не спешить с исполнением своих обязанностей. Николай уже знал, что один из бывших солдат его батальона сошёл с ума и умер вчера ночью, по сведениям, до смерти замëрзнув в снегу. Человеком, обнаружившим его мёртвое тело, как и доложившим о случившемся, был Достоевский, он же позднее самолично и похоронил мертвеца. От Достоевского же Гоголь получил и ещё кое-что. Николаю вдруг стало интересно, успел ли Сигма повидать душевнобольного? Был ли между ними диалог?       И если лейтенант заприметил врача ещё издалека, то Сигма ещё не догадывался, как следили за ним разноцветные глаза. Сигма смотрел куда-то вверх, с серьёзным лицом изучая голубое небо. Он впервые видел его таким… Мирным, тихим, чистым… В Йокогаме всё небо серое, в воздухе стоят клубы дыма, постоянный смог от многочисленных фабрик и заводов. Постоянно кашляешь, пытаясь сделать полный вдох.       Зато в городе по-настоящему безопасно. Иногда проглядывает яркое солнце и мелькают ещё белые облака. Люди не чувствуют такой сильной нужды как на фронте, нет карточной системы на продукты, кто-то даже забыл, как звучит песнь войны… Сигма задумался. Чистое небо напоминало нетронутый холст, на котором вот-вот появится шедевр мировой классики. Почему только в таких ужасных условиях он замечает всю красоту природы? Не будь войны, это голубое небо даже на секунду не осталось бы в его памяти. Синяя гладь так его заворожила, что врач не слышал, как захрустел снег под ногами, когда к нему кто-то подошёл.       — Интересно… Небо такое спокойное, необъятное…       — Плаваете в облаках, господин лечащий врач? — Гоголь лишь хмыкнул.       Лейтенант не понимал доктора. И его замечательная шутка так и не была услышана. Нашёл же Сигма место для великой, мать его, поэзии! Он что, выдающийся писатель? Или сценарист? На кой чëрт обращать внимание на такие мелочи, как вид неба над головой? Не слышно звука канонады и в небе не летают снаряды — уже отличная картина! Они находятся почти в эпицентре войны! Только вчера была уничтожена одна из точек передач продовольствия, а он так литургически: «Небо такое спокойное, необъятное». Посмотрим, насколько отвратительным станет это небо после дней так… четырёх голода и изнурения. Не станет ли оно чёртовым с его величественной красотой?       Желание пообщаться с врачом пропало. Николай решил погрузиться в полное игнорирование медика. Ничем особым он не выделился, пока даже ни один солдат к нему не пожаловал. Лишь сидит пока на шее, как нахлебник, и как дурак смотрит на небо. Может, он и царский кудесник, великий врачеватель, но в это мало верится. В чём Сигма хорош? — Первый день, и врач уже отлично выводит блондина из себя.       Все солдаты уже разошлись выполнять свои обязанности. После завтрака и до самого обеда наступает или «затяг» (строевая подготовка, техобслуживание прикреплённого к роте транспорта) или «рассос» (лекционные занятия, свободное время), поэтому встретить солдата без дела было редкостью. Эх, было бы у Гоголя больше свободного времени, тот бы успел получить особую телеграмму раньше, чем сейчас… Главнокомандующий «Летающих ведьм» запахнул шинель посильнее, закрывая шею от холодного ветра, замечая вновь парнишку-вестника от Достоевского.       — Лейтенант Гогор’у, срочное сообщение. До конца этого дня было приказано обследовать каждого солдата из батальона «Летающие ведьмы». Будет вестись ведомость.       Лицо Гоголя почти страдальчески скривилось. «Что сегодня за день такой?» Лейтенант тяжело вздохнул.       «Как будто бы Генштаб не знает, что здоровые люди на войну не идут. — Николай сжал руки в кулаки, не вынимая их из карманов. — А чем ты здоровее, чем дальше от тыла».       — Принял. Передайте и остальным.       Николай смирился с тем, что судьба не на его стороне. Он злобно метнул взгляд на уходящего солдата, унимая в себе всё своё отторжение. Ему придётся лично сообщить врачу о столь «приятной новости».       Сигма наконец-то заметил фигуру лейтенанта. Точнее, услышал часть их разговора. От его глаз не скрылись и признаки крайнего недовольства со стороны Николая. Окликать или подходить к лейтенанту было не в его интересе, поэтому мозг быстро переключился на созерцание всего остального.       После недавнего монолога душевнобольного про Гоголя было как-то неловко смотреть на него, да даже дышать на небольшом расстоянии от лейтенанта было некомфортно. Ведь Гоголь — личность странная, авторитарная и моментами крайне нестабильная. А сам факт того, что знаменитый руководитель легендарного батальона — морфинист, лишь усугубляло положение.       «Такое чувство, будто это я подсадил его на наркотики… Как-то неприятно… Но если я не осмотрю его руки, то не смогу убедиться в том, что он наркоман… Но ведь если я и осмотрю? И это окажется правдой, я также буду об этом думать… Что за безвыходная ситуация? Почему мне вообще есть до этого дело? Эх… Лучше б я тогда не повстречал того калеку, — подумал про себя врач, упёршись взглядом в снег под ногами. Может… Лейтенант и сам к нему подойдёт и начнёт какой-то разговор? Вроде он уже пытался это сделать, но Сигма его не заметил. — О, как неожиданно…»       — Товарищ-врач. — Дружелюбно подошёл к Сигме Гоголь, который решил унять все плохие мысли и всю свою рокочущую злость насчёт парня, решив дать ему шанс. Да и постоянно говорить на повышенных тонах ему уже не хотелось. — Сегодня произойдёт полный медосмотр всех солдат. На это у вас есть один день. Солдаты сами поделятся на группы и будут к вам подходить. Ваша задача на этот день лишь не выходить из медпункта без надобности и подготовиться к большому наплыву солдат. В связи с экстренными случаями без стеснений обращайтесь и докладывайте всё мне. Я всё разрешу. А дальше Генштаб уже выдвинет свой ход…       «Насколько он лицемерен, я же вижу, как я ему противен. — Сигма внимательно слушал Гоголя, поражаясь этой смене его настроения. — А сам-то не побоится зайти на осмотр?»       — Понял.       Николай повернул голову в сторону, задумываясь над чем-то серьёзным, ведь лицо его помрачнело, но после, покачав головой, он всё же вернул свой взгляд на Сигму.       — Я, может, тоже подойду. Но не рассчитывайте. Приказ понятен?       Его гетерохромные глаза смотрели прямо в душу медика. Это самые яркие и необычные глаза, которые когда-либо видел Сигма. В них впервые промелькнула какая-то искра, которую лейтенант быстро погасил, закрыв глаза и не дождавшись ответа, развернулся и пошёл по снегу прочь. Как-никак, а от своих обязанностей Сигма не убежит, значит, контролировать выполнение его работы не нужно. Значит, и волноваться не о чем.       — А… — Даже не успев ничего ответить, юноша уже видел чужую спину. Быстро опомнившись, он крикнул: — Принято! Лейтенант… Стойте, у меня к вам важный вопрос! — И Сигма в несколько шагов оказался около Николая, а ещё в два встал перед ним. Некая преграда для отхода. — Мне необходимо это знать… Как минимум для дальнейшей работы с вами. Раз вы не уверены, что подойдёте, то я должен спросить вас прямо сейчас.       Какое-то время Сигма пытался просто подобрать форму вопроса, смотря на лейтенанта снизу вверх… Почему-то стоять перед этим человеком было страшно. Как и прямо сейчас смотреть ему в глаза.       — Вчера после нашего разговора и прощания я заметил… подозрительного человека в стороне, что явно удивился вашему появлению. Я подошёл к нему и спросил, откуда он вас знает… И узнал достаточно сомнительный момент из вашей биографии.       — Меньше воды — больше конкретики, товарищ-врач. Что именно вы так боитесь сказать мне обо мне же?       — … В определённый момент всему вашему отряду вкололи дозу морфия. Наркотик достаточно сильный и быстро проявляется в действии, а также вызывает быстрое привыкание, порой даже всего лишь с одной дозы. Думаю, вы знаете всю эту информацию… Так вот, как мне сказали, вы увлеклись этим делом. Так что в целях медицинского осмотра я прошу вас показать мне обе руки от запястья до локтя. — Взгляд Сигмы впервые показался Николаю серьёзным. — Прошу вас это сделать в силу осмотра, и отказ не принимается.       — Верить сомнительной информации от сомнительной персоны… Вы правда хороший врач? — Николай исподлобья посмотрел на Сигму, будто не веря, серьёзен ли врач в своих намерениях. Он несвойственно наклоняется к уху врача, продолжая почти шёпотом: — У меня много дел. Но раз уважаемый врач очень хочет видеть меня сегодня ночью, раз находит любые предлоги для встречи, то я, так и быть, найду для него минутку.       Гоголь сказал это с холодом и пренебрежением, возвращаясь в своё привычное положение, сложив руки на груди. А вот Сигма так просто эту выходку не принял. От горячего дыхания Гоголя по спине пробежались мурашки, а лицо разгорячилось в щеках.       — Ах, забыл сказать. — Гоголь продолжил: — Да будет вам известно, что многим из солдат переливали и брали кровь из вен. И несколько раз. Так что перед тем как нести околёсицу, ознакомьтесь с информацией у вышестоящих лиц.       Николай закончил для себя разговор и также холодно попрощался, просто обойдя Сигму, смотря куда-то прямо, не поворачиваясь вслед. Просьба не была выполнена. Руки так и не были показаны. Но было дано точное обещание явиться ночью. И наверное, это имелось в виду, как самый последний на осмотре.       Сигма спокойно смотрел вслед уходящего от него лейтенанта. Жар с щёк спадал. По крайней мере, диалог состоялся… Он окончательно смог убедиться, что Гоголю есть, что скрывать по поводу своих рук. Может, дело и не в злоупотреблении уколами морфия, но было здесь что-то скрытное, что-то, что одновременно пугало и вызывало интерес.       — Скрывайтесь сколько вам угодно, уважаемый главнокомандующий, — пробормотал молодой врач, уходя в сторону медпункта. Работы сегодня резко добавилось. Голова будет забита, но не основным медицинским осмотром, а тем, как же вытащить из серьёзного и скрытного человека при должности показание рук. — Я всё равно добьюсь от вас правды.