Мой Лейтенант

      Сказки о бессмертном батальоне быстро гаснут, когда на своем опыте убеждаешься, что эти доблестные люди бессовестно крадут даже снотворное, чтобы заснуть. Винить их нельзя, но задача выследить и найти «крота» набирает обороты.       Повезло, что Николай всё же решил отказаться от снотворного, решая попытаться уснуть самостоятельно. Но сон больного человека всегда чуток. Чуть что и два разноцветных глаза мигом распахнутся и грозно блеснут в темноте, если кто-то вдруг решит зайти и навестить главнокомандующего.       Обычно, ночь после серьезных ранений называют долгой лишь потому, что солдату могут сниться кошмары. Обычно, это ещё сопровождается лихорадкой, фантомными болями или горячкой, вот только такое не работает с блондином. В какой-то момент его настоящая жизнь стала кошмаром, поэтому ментальная решила быть щадительной и не насылать никаких проблем. Не снилось ничего.       На удивление, ночь в Летающих ведьмах была спокойной. Несли свой караул солдаты, пока другие мирно спали, чтобы с утра сменить караульных; не пищали локаторы, что говорило о безопасности в округе; не было затхлых пройныр, которые пока лейтенант прикован к кровати решили напиться и устроить мордобой. Всё будто бы вошло в мирное русло, переживая события минувших дней, когда батальон пережил налёт захватчиков и взрыв одной из продовольственных точек.       А тем не менее, весна была всё ближе. Снег начинал таять. Чаще проглядывало ещё холодное, но ласковое солнце. Иногда можно было обмануть самого себя и внушить, что для шести утра уже не так холодно. Что в январе было гораздо холоднее, а сейчас так, два шага и в лето. Поднималась дымка, окрашивая сиреневым горизонт. Где-то совсем далеко, но совсем удивительно закричал петух, который всегда заливался по утрам, хоть и был неуместен на фронте. Одичал, наверное. Ближайшие деревни числились в верстах 20-25 от линии фронта, да и были ли в них ещё люди — та ещё загадка.       Николай перевернулся на другой бок, улучшая своё кровообращение, приоткрыв один глаз. Именно этот одинокий петух в глуши и был его главным будильником, даже будучи на больничной койке. Хотя, надобность в раннем подъёме была уже не так важна для лейтенанта. Как хорошее эхо прошлось по всему батальону известие о том, что временно от своих обязанностей главнокомандующий Ведьм был отстранён. По причине здоровья, чёрт бы его побрал.

***

      Для городского, ещё не привыкшего к полевым условиям юноши, оказалось удивительным проснуться под звонкую трель петуха в дали. Откуда же им взяться в городе? Петухов раньше Сигма никогда и услышать не мог, зато здесь — о чудо, «мечты» сбываются! Да и спал врач всегда раньше как убитый, так что заливающийся голос птицы бы его не поднял. Зато убойный звук от старого, почти раритетного будильника справляется со своей задачей на отлично. Резкий звон расходится на весь кабинет, от чего новоприбывший медик вздрагивает всем телом и в попытках его выключить просто роняет «раритет» на пол. Будильник не разбился, а звон наконец-то прекратился. Слух больше ничего не мучает, вот только и сна ни в одном глазу.       — В следующий раз я его выкину… Точно выкину к чёртовой матери, — Сигма поднимается из-за стола, за которым вчера так неудачно уснул. Всё тело затекло и ныло, а на щеке отпечатался красный след то ли от какой-то из упаковок лекарств, то ли стопки бумаг, что сегодня послужила своеобразной подушкой. Молодой врач поднимает будильник с пола и ставит его на место, с облегчением выдыхая, убедившись в полной его сохранности. — Так рано. Не думал, что буду спать даже меньше, чем в свои студенческие годы… Но мне ли жаловаться? Здесь наверняка у многих хронический недосып. Хороший сон остаётся только где-то на подкормках собственных надежд, пока все здесь лишь приспосабливаются к трудностям… Мгм…       Сигма бросает взгляд на начищенный до блеска полуметаллический шкафчик с рецептурными направлениями, со стенки которого на него в ответ смотрел помятый молодой человек в белоснежном халате.       — Надо бы привести себя в порядок, я же теперь представительное лицо медицины в этом месте. Негоже выглядеть таким неподобающим образом… А затем стоит пойти и проверить пациентов по палатам.       Озвучив план своих действий вслух, Сигма приступает к его выполнению. Самое сложное, это наверное расчесать и убрать свои волосы. Необычный цвет, длина. Они всегда были его гордостью. Затем не помешало бы умыться ледяной водой из слегка ржавого умывальника, чтобы придать лицу свежесть и окончательно проснуться.       Часам к семи утра, молодой военный врач производит обход по всему больничному корпусу, перед этим раздав указания на день медсёстрам и выписав некоторые рецепты. Странно, что утренний гомон лазарета напоминает Сигме о городе. Там был такой же распорядок, только в разы приятнее. Атмосфера была другая, как и люди.       Почти в каждую палату врач являлся лично, заходил с лёгкой улыбкой и вёл контрольную беседу о самочувствии больных. И так раз за разом. Никто не должен чувствовать себя брошенным и оставленным на погибель. Одно из главных правил скорейшего выздоровления — это забота и внимание от медицинского персонала. Поэтому Сигма максимально ответственно к этому подходил. Наверное, единственная пропущенная в этот час палата, была палатой лейтенанта, которого он хотел проверить последним.       — Доброе утро, лейтенант, самое время пить первую партию таблеток, — Громко сказал Сигма, закончив главный обход и стукнув пару раз рукой по стенке, будто бы они играли в «Московские прятки» и он был водой, который нашёл последнего спрятавшегося. — Не думаю, что вы спите в такое то время, поэтому не вижу смысла будить вас не дремлющего. Дайте угадаю… Часов так с пяти бодрствуете? Петухи же обычно заводят свои песни именно поутру? Впервые их услышал, в такой то глуши… Понимаете ли, раньше в это время ещё мог позволить себе поспать.       — Взаимно, товарищ-врач, — Ответил блондин с полуулыбкой, протягивая руку для получения порции таблеток. С утра настроение у лейтенанта было лучше чем вчера. Тот даже позволил себе что-то вроде шутки, когда врач упомянул местную достопримечательность — петухов. — Твоё дело не давать моим людям умереть. Поэтому, коль вам будет неудобен ваш график, то скажите мне. Всё можно скорректировать, если ситуация не внештатная.       На секунду забывшись, Гоголь почти перешёл на ты, но потом вернулся в уважительный тон. А Сигма уже было надеялся, что эта официальная натянутость наконец-то пропадёт из их общения. Вот только рандеву лейтенанта и доктора прервали. В палату зашла девушка, с лицом вымазанным грязью, да и пахла она сырой землёй и снегом. Сразу становится понятно, что вошедшая ночь провела не в казарме, а в окопе.       — Лейтенант Гогор’у! Новое указание от штаба! — Радостно тараторила она, а вот лицо Николая становилось все мрачнее и мрачнее от каждого дальнейшего её слова. — Вы повышены в должности! С лейтенанта-капитана до майора-подполковника! И как вам это удаётся? Не прошло и более трёх лет, как вы с нами, а так быстро идёте!       Позже девушка заметила доктора, встрепенулась, зардела, негромко поздоровалась и испытала ужаснейшее смущение, от чего смутно что-то промямлив откланялась и быстренько ушла из палаты, извиняясь на ходу за неудобства.       — С чего такая радость? — Задал вопрос прикованный к постели лейтенант, подпирая рукой лоб, а после вновь опрокидывая голову на подушку. — Вчера письма, сегодня повышение. Как черти. И ещё ведь знают о незаконном испытании ЛА и его последствиях, да только об этом ещё помалкивают!       Сигма уже не был столь удивлён здешним порядкам. К Гоголю ходит много народу, по делу и просто, так что врач просто смотрел то на девушку, так скоро ушедшую, то на лейтенанта, расположившегося на белой подушке.       — Так вы здесь всего лишь около трёх лет..? Вау, я впечатлён, если честно. Но радости тут я действительно не вижу, лично со своей стороны, — Сигма подходит к окну и выглядывает в него, наблюдая за удивительно чистым небом. — Почему должно быть радостно от того, что тебя поднимают в должности на той работе, где ты убиваешь людей? Я всё понимаю, но это уже как-то не очень… Как врач, я во многом не согласен, но лично моя точка зрения в том, что даже убийство плохих людей не должно поощряться… А в чём причина вашего скорого повышения, если не секрет? Неужто вы так сильно преуспеваете на этой работе? Да и почему ОНИ так этому радуются, не знаете случаем?       — Три года только в этом полку. Я здесь дольше. По ощущениям всю жизнь, — Тот посмотрел на врача, будто читая что-то незримое с его белоснежного халата. — Я не считаю тех кого убил. Для остальных я пример и герой Родины, лишь я сам могу думать, что я бездушный убийца, именно поэтому так я и не думаю. Когда стреляешь в человека в другой форме — это не человек. Это враг, которого если не убьешь ты, то он убьет тебя. Секрет моего повышения? У меня просто есть цель, к которой я иду, поэтому стираю преграды к ней. Эта война может идти бесконечно, поэтому просто подумай, куда бы хотел пойти каждый солдат?       И молодой врач задумался. Чего может желать этот человек нелегкой судьбы перед ним? А Николай ненадолго замолчал, явно размышляя над последним вопросом от Сигмы. Выдохнув и с новыми силами, тот всё же нашел здравый ответ.       — Они просто хотят подражать. Радость напускная, не более чем простая постановка. Они думают, что пенсия для ветерана большого ранга будет тоже большой. А что, если я не хочу быть немощным ветераном в свои 25/30? А может я пробуду в бараках до старости? Люди поздравляют с повышением, считая это примером. Я, как живой источник, который все течёт, хоть уже из него и нельзя пить. Но есть ещё самая главная причина, — Разноцветные глаза посмотрели прямо в сердце серо-сиреневых очей. — Теперь я могу отправлять и самостоятельно повышать остальных солдат. Все пытаются мне услужить, чтобы в какой-то день стать офицером и попросить отправить их на курсы в город, где безопасно. Всё просто. В моих грехах искать выгоду. От этого и поздравлять. И совсем забыл, это же ещё один шанс выпить!       — Тц… Как и не люди вовсе.       — Наоборот, это очень по-человечески.       — Я не люблю людей, «виляющих хвостом», что ради выгоды к любому влезут в душу, думал, что хотя бы на войне нет места для слепой алчности.       — Сигма, люди — звери, и особенно ярко инстинкт хищников они проявляют в борьбе за место под солнцем.       — Но я же приехал сюда в роли военного врача, а не ветеринара… И как им только спокойно живётся с мыслью, что они злорадствуют ради собственной безопасности? Нет, я понимаю, о себе не позаботишься — никто не позаботиться, но все же… И если они хотят в город, пусть тогда отказываются от службы и уезжают в туда!       — Если не быть такими как они, то очень быстро пойдешь на дно, потому что «твоя личность» на войне никому не интересна. Да и многие действуют по такой схеме не осознавая этого. Удобнее подмазаться и выйти в свет за счёт обаяния, чем действительно упорно работать на службе.       Сигма внимательно слушал лейтенанта. Человек перед ним, из-за поверхностного первого мнения, казался не настолько глубоким и чувственным, каким он вышел в реальности. Врач лишь вздохнул. Он мог понять и мог разделить мнение главнокомандующего. Он тоже чувствует отвращение к данному типу людей.       Медленно поправив свои волосы, завязав их в более тугой хвост, Сигма обращает внимание на ещё одни таблетки, что сейчас мирно покоились на тумбочке.       — Следующие по очереди эти, — Врач указывает на открытую коробку с жёлтой полосой по краю. — Но только после завтрака, ведь их нужно обязательно запивать. Это одно из самых важных лекарств во время вашего лечения. За принятием именно этих таблеток я буду следить очень серьезно.       — Это противовоспалительное?       — У вас был риск заражения гангреной, да и удивительно, что ваш организм так быстро справляется с таким тяжёлым состоянием. — Сигма замолкает, облизывая резко пересохшие губы. — Николай, всё хотел вас спросить. Вопрос этот меня встревожил, так и для вас может стать неудобным, но где ваша медицинская карта? Я не нашёл её ни в отделе солдат, ни в специальном отделении для медработников и тыловых сотрудников. Она мне недоступна или не положена? Не имея её, на фронт вы бы не поступили, вот и спрашиваю…       — А, медкарта… Была давно потеряна. Даже не помню насколько давно. А что, вам нужны какие-то сведения? Почему бы не спросить их лично? — Тот приподнял уголки своих губ, ведь медицинская карта была одним из всадников его личного апокалипсиса, которая могла раскрыть завесу его жизни и действий. — Обещаю быть с вами крайне честным. И бог будет мне судья.       Сигма нерешительно смотрит на Николая. Его взгляд, смущенный, растерянный. Не ожидал молодой врач такой покорности и отдачи. Он остановился в нерешительной позе, вглядываясь в фигуру лейтенанта, и как бы выжидая, какой оборот предпримет этот разговор.       — Меня интересует одно, — Прощупывая почву начал Сигма, глядя прямо в глаза блондина. — Наркотики в вашей жизни. Точнее сведения, принимали ли вы их и какое время.       — О, как, — Лейтенант поднимает брови, клоня голову в бок, удивительно не спуская улыбки со своего лица. — Какой интересный интерес!       — Да… Меня это интересует даже не как со стороны врача, а как со стороны простого человека. Знаете, я не люблю устраивать допросы, ведь не каждый будет говорить на них правду. Ложь сивой кобылы мне не нужна, так что если вы решите скрыть от меня факт принятия наркотиков, я лишь пойму вас. Ещё, мне было бы крайне полезно знать, имеются ли у вас хронические заболевания и что вы уже пережили, — Сигма выдыхает садясь на покрытый лёгкой ржавчиной стул под окном, смотря куда-то себе под ноги. Холодный солнечный круг восходящего солнца на какое-то время показался нимбом над головой этого человека. — Не умею, не могу и не хочу ни к чему принуждать. Не захотите говорить — ничего не поделаешь. Я ведь прекрасно понимаю, насколько же неприятно то, что какой-то посторонний человек лезет не в своё дело и пытается вытащить личную информацию.       Неожиданно Сигма даже улыбается. Губы самостоятельно вытягиваются в милую, но отчего-то совсем глупую улыбку в этот момент. Он поднимает свои глаза на Гоголя. В сиреневых очах мелькает что-то, что притягивает к себе всё внимание. Сигма не сдается. Человек, пообещавший насильно пихать еду в глотку лейтенанта тогда блефовал, но сейчас вряд ли стушуется.       — Можем устроить предельно честный обмен, вы рассказываете мне всё, по моему заданному вопросу, а взамен я также честно рассказываю всё, что бы вы только не спросили. Не только обо мне, но и обо всём, что бы не стало предметом нашего разговора. Может я даже что-то дельное подскажу. Могу постараться дать и что-то ощутимое, материальное. Вам вроде вчера ещё совсем не нравилось то, что вокруг вас такой ажиотаж.       Присоединив к рассказу врача нечто вроде иронического мычания и ещё раз обведя взором Сигму, Гоголь тихо хмыкнул, пока воспринимая происходящее, как весёлый спектакль. Но ровно до того момента, как не услышал встречное предложение.       —Да. Принимал. Даже не так… Злоупотреблял, — Немного подумав ответил блондин с безразличным спокойствием, хоть в душе он был как на иголках. Ему была интересна реакция врача на его слова. Теперь перед Сигмой наркоман? Или человек с непростой судьбой? Слабак или герой с непосильной ношей? Тот и сам не знал. Однако, прекрасно догадывался о том, как общество относится к независимым. Обычно, Гоголь просто игнорировал любой интерес к своей персоне, особенно если интерес был к его рабочей части.— Хотите знать всё? Тогда давайте начнём с того, что это не совсем мой глаз.       Николай показал на голубоватый зрачок, продолжая смотреть то ли на Сигму, то ли в его душу. И мгновенно продолжил говорить дальше, не давая военному врачу возможности задать дополнительные вопросы.       — Как говорится, просто повезло~. Ничего большего. Возможно ослепну от яркого снаряда… Как получится. Побочных, хронических и родовых заболеваний нет. Единственное, проблемы с венами. Тромбы. Кто знает, когда они оторвутся и пройдут через сердце, вызывая мою мгновенную смерть на месте, — Лейтенант говорил все в странной манере давно смирившегося человека. Но Сигма так и ощущал, что всё, что он слышал в данный момент было информацией не для третьих лиц. — Материально? Деньги на войне не решают. Да и мне они ни к чему. Если всё можно было решить деньгами, это бы уже сделали. Из материальной помощи предпочитаю коньяк или водку. Личную информацию не спрашиваю. Зачем? Потому что мозг капитана забудет её, когда будет что-то важное. А умирать с чувством недосказанности к кому-то нет в моих планах.       Гоголь внимательно изучил поведение врача. Конечно, тот ещё не встречал таких жутких добытчиков информации, но все же врач её получил. Его раздражала эта черта, но что-то сдерживало от агрессии. Интересным явлением было и то, с каким выражением говорил Сигма о том, что стоит ли ему это знать. Удивительно. Его раскрывают и начинают вертеть в тонких холодных руках, пока Николай просто наблюдает за этим.       — Меня интересует вот что. Руки. Мои руки смотрели? — Лишь спросил блондин, опустив голову, не глядя ни на что. — Такой был случай замечательный, пока я был в отключке, да?       — Пришлось, — Честно сознался врач, ещё не отошедший от всей информации, что так свалилась на его плечи. — Как я понимаю, наркотик не был сильным. Я видел заядлых наркоманов, на них вы не тянете. Да и при злоупотреблении, реально сильными веществами, вы бы через месяц-другой отошли бы от… Вы меня поняли. Особых последний, как вижу, это пагубное пристрастие не дало… Тромбы, значит… Хм, я посмотрю, как можно будет максимально снизить риск этой трагедии.       Сигма пытался рассуждать на холодную голову, словно факт злоупотребления его не удивлял. Он не хочет быть тем очередным пустым местом, который бы начал уверять лейтенанта в том, что нельзя было так поступать, что умалчивание этого вопроса сведёт его в гроб и т.д. Это испортит зарождающиеся взаимоотношения с лейтенантом и выставит Сигму стереотипным идиотом. Если кололся — значит были причины, а ему их знать не стоит, раз Николай сам не рассказал.       — Что значит… Не совсем ваш? — Сигма в немом удивлении уставляется на голубой зрачок. — Вы… Успели потерять глаз к своему ещё не особо почтенному возрасту? Хотя… Есть у меня один знакомый, который потерял глаз в возрасте 16 лет, неудачно открыв бутылку пива глазом… Кхм! Извините, хотел разбавить обстановку.       — И кто это был? — На удивление заинтересованно поддержал Гоголь.       — Мой… Отец. « Прекрасная работа, Сигма! Ты выставил себя полным дураком, хотя хотел именно этого и избежать! Какое глупое, глупое, глупое воспоминание! — Щёки непроизвольно начинают гореть со стыда. — Так Николай никогда не увидит во мне серьезного человека! Вдруг он потерял свой глаз в жестокой битве, а тут я… Какой кошмар…»       Молодой врач почувствовал себя максимально нелепым, будто он главный герой ситкома, над кем постоянно издеваются и смеются. Какой же он странный. Сидит какое-то время густо краснея, просто смотрит на своего симпатичного, но грубоватого пациента, играя с ним в странные гляделки. И Сигма сдается, отворачиваясь.       — Пожалуйста, как человека прошу, перестань так на меня пялиться. Ты словно мне в душу смотришь, а там ничего привлекательного для тебя уж точно нет. Кхм. И про алкоголь. Я постараюсь что-то придумать и принести. По выпуску из больницы мне подарили хороший коньяк, но не помню, брал ли я его с собой. Я сам не пьющий, поэтому тем более не помню, брал ли его.       Заметив, как Гоголь опустил взгляд, парень облегченно вздохнул, по привычке потянувшись к чужому плечу. Он хотел как обычно — похлопать пару раз и сказать что-то ободряющее, но в сантиметрах эдак двадцати вспомнил, с какой личностью разговаривает и резко отдёрнул руку, пряча её в карман.       — Я знал, что вы войдёте в мое положение, — Казалось бы, Николай приободрился. И обещание коньяка, вызывало приятное томление. Главнокомандующий Ведьм даже не поправляет Сигму, возвращая его тон на «вы». Ведь блондин был почти уверен, что даже если бы Сигма и узнал, для чего и с какой целью Гоголь употреблял, то с этой информацией ничего бы и не делал. — Ахах, простите, господин врач. С глазом наврал. Шутка~ Интересно, удивились бы вы? У вас замечательные истории, Сигма. Давно хотел посмотреть, с каким оттенком мне будет лучше. Поэтому и родился сразу с двумя, чтобы всё попробовать~ Вот только пива на фронте не водится. Градус не тот.       — Шутка?! — Сигма хотел было вспылить, а затем вновь зардел от того, как легко он поверил всей этой истории. — Сейчас у вас нет никаких недомоганий, просьб.? Пока я здесь, то лично могу попросить медсестёр улучшить ваши условия, что-то принести или сделать. Правда, побыть одному до сих пор ещё проблематично… Знаете, ваше нахождение в лазарете всполошило не одно женское сердце. От желающих составить вам уход нет отбоя.       Блондин приподнял уголки губ, не было для него удивлением то, что женская часть его батальона с ума по нему сходит. Неплохо. Кажись, контакт даже и с лечащим врачом идёт хорошо. Вот уже и план «Б» с побегом из лазарета не пригодился.       — Какие у меня просьбы? — Блондин замер, пока в его голове не родилась идея, достойная самого гения. — Не стоит просить об этом сестер. Большинство медицинских работниц — нежные девушки, но дурочки, что теряют голову от вида полуобнаженного мужчины. Но вот вы… Азартные игры под запретом, ведь такие условия ставил я. Однако, что-то должно остаться в этих стенах. Признаюсь честно, впервые сталкиваюсь со скукой. Вы могли бы найти карты, которые спрятаны в коробке передач, в палате для кодирования и хранения информации.       Тот вновь посмотрел на Сигму, но теперь как мальчишка, который предлагает совершить какую-то опасную авантюру.       — Но только, чтобы никто из солдат об этом не узнал.       — Карты..? — Сигма кажется не расслышал. — Серьезно? Я думал, просьба будет серьёзнее, а если не секрет, зачем они тебе..?       Нежнейшие лавандовые глаза полны ответного удивления, но теперь они активно изучали чужой внешний вид. Как в этом порой жестоком и удивительном человеке столько ликов? А самый падкий из них, это крайне обаятельное лицо, что вызывало только слепое доверие. Так и чувствуется тепло, будто этот человек не воюет и хладнокровно убивает людей, а живёт спокойной жизнью, возможно посвящая себя любимому делу.       — У просьбы есть срочность? Не думаю, что сейчас то время, когда там никого не будет… Это надо либо ближе к отбытию некоторых войск прочь из лагеря, либо после отбоя… — Сигма ловит себя на мысли, что слишком он активно размышляет над тем, как нарушить воинский устав и правила ради лейтенанта. — И почему это столь секретно? Да, вопросов многовато для обычных карт, но мне правда теперь интересно…       — Сначала карты, а потом интересующая вас информация, хорошо, господин врач? — Гоголь потянулся, как кот, возвращая свою голову на мягкую подушку. — Запомни. Кем бы я не был, какую должность я бы не занимал, но если я что-то обещаю, то выполняю это. И да. Коньяк не забудьте. Буду покорно ждать, тогда ближе к отбою. А сейчас, у меня дела~       Даже будучи на больничной койке, к бывшему лейтенанту, ныне без пяти минут майору и впрямь заходило много людей. Сигма уже слышал, как кто-то переминается с ноги на ногу в коридоре. Не удивительно, что даже при мнимой отставке, Николай продолжал выполнять большинство из своих обязанностей, невзирая на сложности из-за своего состояния.       — Конечно же, всё будет в строжайшей тайне. Хорошего вам дня, господин Сигма.