Песни костяной свирели

Перекрестки — это всегда переход. С детства ему рассказывали, что стоит остерегаться таких местечек, чтобы не провалиться в тот, другой мир, куда до смерти лучше не заглядывать. Или чтобы с троллем не встретиться. Но тролли Гвинна никогда не пугали; в сказках они все наперечет глупые и неповоротливые. Детские сказки, бабкины сплетни. Чем старше становишься, тем меньше веришь в эти россказни. Он хмыкает, останавливается на перекрестке. Лошадь ведет к дереву, накидывает повод на ветку — выглядит крепкой, но кобылка у него смирная, славная. Совсем рыцарю не подходит; впрочем, возвращаясь домой после столичных увеселений, Гвинн не хочет внимания привлекать, потому оставил в Афале и блестящую кольчугу, и ландышевый венец, где цветы из каменьев сделаны. Только меч и остается. Дорогу лучше не искушать богатствами. Он устраивается на ночлег, разводит костерок, когда слышит шаги. — Позволишь переночевать, милсдарь рыцарь? — скрипучий голос дребезжит за спиной. — Шла бы ты, старая… — по-волчьи ворчит Гвинн, но соглашается нехотя, сторонится, пропуская к костру. Лучше бы была помоложе, хоть развлекся бы холодной стылой ночью. Гвинн пожимает плечами безрадостно, когда та подбирает лохмотья серой юбки, устраиваясь у костра. Бабка шустрая, не похоже, чтоб ей отдых нужен был, но кому же захочется блуждать по темному лесу. Вот и встретились на распутье. — А я ведь гадать умею, — хитро говорит бабка, смотрит на него. Взгляд совсем не старый, ясный такой, как солнечный день. Что-то внутри нехорошо ноет, как бывает перед битвой, но старуха убеждает голосом напевным: — За приют-то расплатиться пристало. Хочешь послушать, что тебя в будущем ждет? — Победы, вино да девки. Все вы одно говорите, — отмахивается Гвинн, но червячок любопытства проедает ему грудину. Он протягивает руку старухе, но та, вместо того чтобы счесть что-то по его ладони, крепко цапает его запястье и приникает ухом там, где под тонкой кожей кровь шумит. Вырваться охота, вскочить, даже мечом отмахнуться от обезумевшей старухи, но что-то не позволяет Гвинну двинуться, словно внутри у него все ледовой коркой покрывается. — И что ты слышишь? — спрашивает настороженно. На губах почти что обломки льда. — Хруст костей, — отвечает старуха, блаженно улыбаясь.