Песни костяной свирели

Рона любит слушать рассказы Деррека, сидя у вечернего теплого костра, трескучего и светлого. Он знает густые леса и поля вокруг Дуан Аррайха, и все сказки, все страшные легенды про духов и мертвецов. «Почему-то только про мертвецов», — вспоминает потом Рона. Ее любимая история — про старый змеиный курган. Место, где похоронили последнюю змеиную королеву. Место, где стынет земля. И только один-единственный раз в сотню лет она возвращается оттуда, чтобы забрать плату с людей, которые убили ее и дочерей ради золота и серебра их блестящих чешуек. Говорят, змея выползает из своего убежища, из провала в холме, темного, гулкого, как сама смерть, и шуршит в траве, скользит, опасная и ядовитая. Змея ползет, пока не настигнет смельчака, который отважится посмотреть ей в глаза. Никто не выдерживает ее взгляд, и она вонзает острые зубы в шею, бьет хвостом, срывает мясо с костей… «Не бойс-ся, не бойс-ся!» — шуршит ее голос. Она забирает жертвы, и ивы оплакивают ее, оплакивают их. Мертвецы лежат там, между камней, много-много старых белых костей возле змеиного кургана далеко на севере. Никто не отваживается пойти и проверить. А вдруг сегодня именно тот день, когда змеиная королева вернется? Рона думает, что смогла бы выдержать змеиный взгляд. Она представляет эти глаза — синие, а может, прозрачно-голубые, глубокие и дикие. Колдовские глаза. И в ночи она будто бы слышит змеиное шипение: «Все так, все верно… Кто же ты на самом деле? Ну?» И Рона улыбается; змеиный яд она не боится изведать, но эти вопросы — страшнее всего. В ее воображении она неизменно — рыцарь, воздевающий меч во имя справедливости, готовый сразиться с любым чудовищем. Она наследница древней сильной крови. Меч не дрогнет в ее руке, сияющий клинок, который принадлежал ее предкам. Но она всего лишь девчонка; она наследница холодного бедного клочка земли где-то на окраине Эйриу. Из подвигов у нее только сказки, рассказанные сыном конюха. Она все еще не знает, что ответит змеиной королеве.