Песни костяной свирели

Гвинн ненавидит холод — нога начинает ныть, и боль в колене ничем не унять. Он ругается больше обычного и рычит на слуг, которые уже мечтают о том, как вечером выпьют за начало нового оборота колеса. Нерасторопные, ленивые люди — за что это ему? Он часто задается этим вопросом, особенно когда ребра стискивает неприятным осознанием: он тут доживает свой век, дальше в его жизни не будет ничего, кроме бесконечной смены зимы и лета. Что на севере не очень-то заметные перемены. Он помнит сияние дворца, шум и музыку на королевских пирах, смех и улыбки придворных дам, но постепенно эти воспоминания меркнут. Он лучше будет помнить, как Рона носится по двору, чуть ли не ныряя в глубокие пушистые сугробы, ликующе хохоча, чем будет жалеть об утраченном. Рона — как всполохи огня. Яркие, радостные, теплые. К вечеру заметает жуткая метель, и Гвинн растапливает камин в своих покоях, пока не становится жарко. Рона заглядывает, любопытно сует нос за дверь. Рассчитывает на сказку вечером, но побаивается, потому что слышала, как Гвинн рычал на кого-то из слуг. — Ну, будешь слушать? — спрашивает он, кивая на кресло. Рона любит пригреться у него на коленях, как маленький непоседливый щенок. Слава всем богам, пока что она довольно мала, чтобы у него не ныла раненая нога. Хотя Гвинн думает, что вполне бы потерпел, пока Рона довольно улыбается, заплетая кончики его волос в косички. Ее собственные волосы напоминают птичье гнездо, но Гвинн сдается и ничего не говорит. За окнами ревет буран, зима тяжелой поступью шагает. Рона что-то рассказывает — сразу обо всем. Радостно сверкает зелеными глазищами, такими же, как у него. Гвинн улыбается, протягивает ей кружку с горячим травяным чаем, закутывает в лоскутно-пестрое покрывало. Рона недовольно сопит, когда он напоминает ей, что она может простудиться, если продолжит нырять в сугробы. Она почему-то уверена в своей сказочной неуязвимости, и Гвинн вспоминает себя мальчишкой. — Про Фенрира? — говорит он. — Да, — довольно отвечает Рона, возясь в покрывале. Любимая ее сказка, конечно. Больше ее Рона любит только его россказни про рыцарские турниры. Гвинн кивает, как серьезный поэт, и Рона хихикает. Где-то в горах завывает злой ветер.