Песни костяной свирели

Глаза у Сола вспыхивают безумием. Его зрачки напоминают темные луны, по ним можно предсказывать беду и мор. Блодвин читала много книг о положении луны и солнца, поскольку небесные светила, как верили, тесно связаны с магией. У нее кружится голова каждый раз, как она смотрит в глаза Сола, а к горлу подкатывает кислая тошнота. Это невыносимо; это пытка. Но есть в этом что-то притягательное. Блодвин тяжело смотреть на луну, тревожно. Она читала, что никто не знает, что на той, темной стороне. Может быть, там живут демоны, подобные Солу, вечно голодные и безумные. Она не знает, откуда он явился, от него пахнет ночными холодами и ржавой кровью. Это заставляет ее податься назад, отстраниться. Он смеется, смех оседает на коже, как горячий липкий пар. Блодвин становится жарко, хотя здесь нет ни одного факела. Лунный свет скользит по темным стенам ее сонных покоев. Он переменчив, как луна, он никогда не спокоен. Блодвин предпочитает мертвенность костей, устойчивость. И все же она хочет испытать, что это такое — быть победительницей, ворожить самые темные заклинания, сталкивать лбами соперниц, высмеивать их мужчин, мечтать и творить то, что хочет. Луна, залитая кровью. Она скользит пальцами по древним страницам, касается кровавого, алого рисунка. Выглядит… красиво. Ей подходит. Сол довольно мурлычет; он то высокая худая фигура, призрак, лицом похожий на нее, то растрепанный филин, зловеще ухающий в углах. Блодвин предпочитает птицу. Птицу можно почесывать, ероша перья, когда он устраивается у нее на коленях. И она не видит бешеный хоровод лун.