Песни костяной свирели

Сол улыбается, и в глазах у него что-то горит вечным всепожирающим огнем. Что-то страшное, неведомое, и Блодвин опасается подойти ближе, чтобы эта бездна не притянула и не подчинила ее. Она слышит какой-то хруст, ломающиеся кости, хряск, этот липкий звук льющейся крови. Коротко вдыхает — чтобы не захлебнуться горячим запахом боли, исходящим от него. Блодвин медово улыбается ему и качает головой, прислушиваясь. Солу тоже важно знать, что он кому-то нужен. В такие моменты он не говорит, а что-то сдавленно воет, и безумие растекается вокруг волнами вздыбившегося моря. Демон не может собраться, распадается смоляными кусками тьмы, которая копошится у подола ее платья, словно бедняк, дергающий его в просьбе подать мелкую монетку. Ему нужна только кровь, но иногда и она не помогает. Она дает силы демону, но не возвращает ему рассудок. Губы Сола что-то сипло шепчут, и Блодвин наклоняется, пытаясь расслышать. И помнит пусть народ, что на блистательный и краткий миг у нас был Вавилон. Бессмыслица, бред; она устало вздыхает. Что такое Вавилон? Должно быть, что-то хорошее, притягательное, раз Сол зачарованно скалится. И что значит — был? Они еще не проиграли, они не собираются проигрывать! Блодвин снова расчленяет это слово, пытаясь докопаться до сути, но остаются только слепые слоги, безумный демонский вой. Вавилон — загадка, нашаренная тайна. Это место? Предмет?.. Звучит нездешне, звучит… странно, словно на дивном языке Ушедших. Должно быть, ей надо перестать об этом думать: ее демон говорит странные вещи, и Блодвин прекрасно это знает. Блодвин любит загадки, но это лишь выкрикнутая в забытьи бессмыслица. «Исчислил Бог царство твое и положил конец ему; ты взвешен на весах и найден очень легким», — задушенно несется ей вслед, когда она идет темной дорогой к лесу, к тайному святилищу. Книги для нее и правда священны. Сол снова теряется — в темноте, в своих топких болотных мыслях. Предсказания сулят что-то нехорошее, но Блодвин только улыбается. Какое дело до богов той, кто хочет стать богом?