Песни костяной свирели

— И что это значит? Солнце… сбегает? Йорген смеется, качая головой. Какая трогательная селянская наивность — в глазах Роны он видит отражение ночных огней. Она и понятия не имеет о движениях небесных светил, о заведенном порядке, о глубинах, которые Ушедшие называли «космосом». Для нее это все странная сказка, в которой сбежавшее солнце не кажется чем-то очень уж удивительным. Неведение блаженно. Он сдерживает ядовитые слова. Рона не виновата в том, что никогда не заглядывала в книги по астрологии; эти книги сложно достать, и даже ему не позволено добраться до них всех. Зато она крепко держит меч, и она может что-то изменить. Каждому свое. — У нас на севере верят, что солнце и луну пожрут волки, когда придет конец мира, — побледневшие губы Роны вздрагивают. — Это он? Все просто окончится, когда станет темно? — Не думаю, — говорит Йорген, вспоминая старые свидетельства, записанные чьей-то дрожащей рукой на пожелтевших страницах, — тогда мир уже кончился несколько раз. Нет, это иное… И все же ничего хорошего это нам не принесет. И да — ты права. Нас ждет темнота. Кажется, ее обнадеживает это короткое «нам», и Рона кивает, кладет ему руку на плечо. Хочется вырваться, сбросить ношу, но Йорген выдавливает кривую нелепую улыбку. Внутри скребется нехорошее предчувствие, словно насекомое, раздвигающее ребра, чтобы выбраться наружу. Несмотря на горькую насмешку, он тоже чувствует это. Затмение не подчиняется привычным расчетам, оно словно появляется из ниоткуда… и ведет в никуда. Йорген всегда считал себя ученым, однако теперь его знания ничего не стоят. Ему стоит согласиться, что солнце сбежит, чтобы не видеть их конец.