Песни костяной свирели

Ива сгибается под тяжестью горя, никнет к воде, словно желает утопиться, не видеть света. Ее ветви, как кудри прекрасной девы, колышутся на ветру, касаясь озерной чистой воды. Здесь пахнет как-то сладко, странно, как будто рядом растут дивные цветы, но взгляд не находит их — ива одинока в своем льющемся горе, разбивающемся о зеркальную гладь. Кажется, она шепчет что-то, и тихий шелест этого шепота заставляет подумать, что и с Роной она тоже говорит… Здесь бывает холодно, а зимой — так и вовсе жутко: голые ветви заслоняют небо, время словно бы останавливается. Рона любит приходить к иве одна, без Деррека, оставив ненадолго их прогулки по диким лесам, смех и бессмысленные дружеские разговоры. Она знает, что мать когда-то любила это дерево, что она тоже приходила сюда — посидеть в тишине, подумать, отвлечься от суетной жизни замка. При ней в каменных стенах еще была жизнь, а теперь вся изошла. Вздыхая, Рона прислоняется к шершавому стволу, проводит рукой, словно гладит кошку. Она тщетно ищет хоть что-то, намек на то, что мать тоже здесь была, прикасалась, стояла здесь — призрачным отражением… Она мечтает найти какую-нибудь зарубку, но догадывается, что мать не стала бы ранить иву, чтобы запомниться и остаться, и Роне становится совестно за все те разы, когда она возила ножичком по коре деревьев. У нее почти ничего не осталось от матери — только пара-тройка зыбких воспоминаний, тепло ее руки, запах розмарина. Она слышит знакомые шаги, не оборачивается. Привычный стук трости по земле… Гвинн всегда ее находит — словно у него особое песье чутье, он знает, куда она подевалась. Ей кажется, что он будет ругаться, что Рона сбежала и заставила его беспокоиться, но он молчит. Это хорошее место для тоскливой тишины. Гвинн накидывает на нее плащ, на озябшие плечи — Роне не хотелось возвращаться, чтобы закутаться, и она дрожала, как почти облетевшие ивовые листья. Холода на севере всегда наступают внезапно, и ей показалось, что через несколько дней озеро скует лед, а от ивовой кроны совсем ничего не останется. Ей нужно было попрощаться. С матерью прощаться ей не дали.