Песни костяной свирели

В солнечном свете волосы у леди Исельт золотые, словно из тонких драгоценных нитей кудри собраны. Блодвин смотрит на нее краем глаза, ведя пространный разговор с леди Кариной, одной из придворных дам. Карина похожа на кошку, подводит глаза заморской сурьмой. Исельт же лицом чистая и светлая, будто юная девушка. У нее изящные руки, ухоженные ногти, пальцы ее длинны и тонки. Она тихонько мурлычет себе под нос, словно кружась в танце вокруг невысокого стола, на котором лежат груды тончайшего шелка — это одежда, которую Исельт подбирает к коронации. Леди Карину она не замечает. Она любит ярко-красные, багряные тона, но сегодня облачена в легкое светлое платье. Золотой и белый хорошо подходят, и это понимает даже Блодвин, которая почти всегда предпочитает черное. Исельт улыбается, перебирает золотые украшения между тонких ключиц, смеется, когда к ней обращается любопытная Карина. В ушах Исельт тоже поблескивает золото. Лорд Мархе, может, и стар, но за свои годы он накопил достаточно богатств, которыми одаривает молодую красивую жену… Исельт словно одевается в солнце, купается в его лучах. Блодвин куда милее ночная тьма, в нее можно закутаться, как в холодный шелк, когда выскальзываешь из дворца. Но Исельт не нужно прятаться — напротив, она привлекает взгляды. Ей нравится, когда леди завистливо поглядывают на ее сияющую красоту, а рыцари замирают взглядом дольше положенного. Смех сладко звучит, как перезвон монет, а взгляд горит. Нет никого прекраснее леди Исельт, нет никого добрее ее и милосерднее. Блодвин остается только стиснуть зубы и смириться с этими влюбленными шепотками, поселившимися в дворцовых коридорах. Золотая Исельт умеет очаровывать, и для этого ей даже не нужно чародейство, довольно притворства и сладких речей. «Интересно, а кровь у нее тоже золотая? Хочешь, узнаем?» — сипло, безумно хохочет демон в голове Блодвин. Она тоже улыбается — темной, мрачной улыбкой, отточенной, как лучший рыцарский клинок.