Фатальный исход

      Мы пробыли в крипте около часа, может чуть больше. Оминис объяснял, что нужно будет сделать для прохода в Скрипторий. По его словам, будет достаточно пары секунд применения Круцио для реакции наложенной магии, чтобы мы смогли войти, так что всё должно пройти нормально. Но посоветовал взять с собой рябиновый отвар, на всякий случай. Говорил Себастьяну, что с Круцио всё почти то же, что и с другими тёмными сильными заклятиями – я не стала уточнять, какие именно он уже успел испробовать до этого момента. Вопросы источников знаний Оминиса также не поднимались (хотя, предполагаю, Мракс догадывался, что благодаря Себастьяну я что-то знаю). — В отличии от Империо Круцио нельзя противостоять, – голос Оминиса по обычаю был низким, холодным и серьезным, – это боль в чистом виде. По ощущениям каждую твою клеточку разрывает, кости плавятся, а голова разлетается на маленькие осколки. Тебе будет хотеться умереть, лишь бы это закончилось. Тело будет биться в конвульсиях и агонии, а ты не будешь способна даже вымолвить слово при этом.       Его хладнокровие, спокойствие и абсолютно ничего не выражающее лицо при этих словах наводили на страшные мысли. В голове всплывают слова Себастьяна: «…он отказался применять Круциатус, которым его семья пытала маглов для развлечения. Его собственный брат Марволо применил проклятие к нему самому…не справился с болью и потерял зрение». Было ли что-то еще, связывающее Оминиса с проклятием, или то был единственный случай? Кончики пальцев похолодели. — В этот момент ты должна сконцентрироваться на чём-то. Найди то, что поможет тебе оставаться в реальности, в сознании, несмотря на невыносимую боль, причину, по который ты хочешь жить. У каждого это будет что-то своё: хорошее воспоминание, человек – что угодно, но вызывающее в тебе сильные положительные эмоции. Крюк, который будет держать тебя, твоё тело, чтобы не сдаться в руки смерти и сумасшествия, лишь бы больше не чувствовать этого. — А если у меня не получится? Что будет, если я не найду этот крюк? Или не справляюсь с этой болью? – я выжидающе смотрела на Оминиса. Прямо ему в глаза. — Не думаю, что тебя не хватит на пару секунд.       Я поджала губы. Не могла отделаться от мысли, что всё это говорит он из собственного опыта. «Не думаю, что что-то случится за пару секунд,» - сколько же времени его пытал Марволо? Что было крюком для него? Тяжело ли ему всё это вспоминать? Что случилось потом? Предприняла ли что-то его семья? Вопросы эхом отдавались в голове, кружились где-то незримым облаком вокруг стеклянных холодных глаз слизеринца и застилали рассудок. — Буду считать за комплимент.

***

      В скрипторий было принято спуститься вечером, во время ужина. Он находился в подземельях Хогвартса. Его вход был скрыт за дверью, замаскированной под стену. По словам Оминиса он разузнал обо всём от его отца (разумеется, случайно, поскольку он ни за что в жизни не поделился чем-то настолько важным с сыном, которого едва ли можно было считать таковым, раз идеалов великих потомков Слизерина он не собирается блюсти). Тётя Оминиса, Ноктуа Мракс, взгляды семьи не разделяла, считала, что Салазар Слизерин о чём-то большем, чем просто ненависть к маглам, так что именно для этого искала заветную «секретную комнату». Однако ей сделать этого до конца не удалось – она умерла где-то между проходами в скрипторий, как раз, перед применением Круцио – не на ком было.       Мы спускались по винтовой лестнице, следуя за уверенным шагом Оминиса, всё ниже и ниже. Вскоре ступени закончились, и слизеринец остановился в тёмном коридоре. — Вход должен быть здесь, – низкий голос разнёсся эхом по слабо освещенному «люмосом» длинному коридору.       Я взглянула на Себастьяна. Его глаза в темноте казались чёрными, но его взгляд также был устремлён на меня. Коридор был пустым, в конце его был тупик, а на стенах располагались барельефы картин, вероятно, изображающих сюжеты каких-то историй и легенд. Что делать дальше никто из нас не знал. — Дверь должна быть спрятана за одним из барельефов. Каким именно – я не знаю и помочь найти не смогу, – Оминис развернулся к нам лицом, а затем прошёл мимо и присел, наклонившись на стену. – Чего встали? Ищите.       Себастьян достал палочку, тихо произнес «люмос» и направился ближе к одной из стен. Я проделала то же самое.       Мой взгляд блуждал по выпуклым змеям, человеческим телам, колоннам, но не знал, за что зацепиться. Всё выглядело цельно и органично. Пальцы коснулись стены. По коже пробежал легкий холодок. Я вела рукой, проходя шаг за шагом, по длинному чешуйчатому телу змеи. Наконец, дойдя до головы, медленно, словно существо и правда живое, переместила руку к клыкам. Замерев на долю секунды перед тем, как коснуться и их, резко вздрогнула от неожиданного громкого голоса Себастьяна. Рука дрогнула, и пальцы пронеслись рядом с острыми зубьями, оставляя красную мокрую дорожку на коже. Не успев осознать, что палец сильно кровоточил, я обернулась на звук. — Нашёл!       На первый взгляд брюнет стоял возле абсолютно идентичного всем остальным блока. Я подошла ближе, что найти хоть какую-то подсказку в его словах, однако так и не увидела её. — Репаро, – Сэллоу взмахнул палочкой, и снизу что-то зашевелилось. Толстая змея ползла со скрежетом по каменной раме на руки к человеку, смотрящего прямо на нас. — Отлично, – Оминис стоял подле меня. Сначала мне показалось, что змея со стены начала шипеть, однако звук исходил явно от неё. Губы Мракса еле подрагивали, что было почти не заметно в темноте коридора. Он странным образом шипел, дыхание его было сбивчивым и громким.       Я, словно зачарованная, смотрела на светловолосого, пытаясь понять хоть что-то из произнесённого, как змея на стене снова начала двигаться. Она сделала кольцо вокруг головы человека, рот его открылся, и та заползла внутрь. Каменная плита с барельефом вышла наружу и отъехала вправо. От изумления мой рот невольно открылся, а глаза расширились, пытаясь привыкнуть к темноте внутри открытого пространства. — Как ты это сделал? – я повернулась на Мракса, а тот, не опуская головы ко мне произнёс лишь: «змеиный язык». Видимо, подробностями он делиться не слишком-то хотел. — Что ж, ты всё еще можешь пойти с нами, дорогой мой друг, и провести время в невероятных приключениях! – натянуто радостно произнёс Себастьян, чья улыбка чуть ли не освещала коридор. — Вам пора, – холодно отрёкся от предложения Оминис. – Попытайтесь не умереть, – Мракс твёрдо смотрел на друга, а затем повернулся ко мне, – оба.       Приняв слова слизеринца за душевное наставление перед неизвестностью, мы шагнули в темноту. Каменная плита с громким эхом двинулась назад, плотно закрывая проход.       Себастьян чуть направил светящуюся палочку к моему лицу, пытаясь, видимо, понять мой настрой. — Готова?       Знать бы еще к чему. — Да.       Наши голоса разнеслись эхом еще более отдалённым, чем в коридоре. Подняв палочку выше, я опрокинула голову вверх. Потолки помещения были высокими, где-то затянутые огромной паутиной, к ним уходили толстые колонны, переплетавшиеся между собой, напоминая змей. Пахло сыростью. Метрах в десяти от нас находилась дверь. Мы двинулись по направлению к ней. — А все слизеринцы умеют говорить на змеином языке? – вопрос я произнесла шёпотом, боясь нарушить тишину и пустоту пространства, нагонявшего жути. В конце концов, шляпа хотела определить меня именно в слизерин. Неужели, я бы тоже могла разговаривать со змеями? — Нет, парселтанг – очень редкий дар, который передаётся по наследству. Все Мраксы – змееусты, потому что они… — Прямые потомки Салазара Слизерина, помню, – закончила я за Себастьяна, – то есть ты тоже слышал только какое-то шипение? — Угу, – Себастьян кивнул, – Оминис как-то говорил на нём во сне. Было жутковато, – он издал смешок, но тут же умолк, сделав это громче ожидаемого для такого тихого места.       Мы подошли к двери. Замочной скважины в ней не было. — Алохомора здесь вряд ли сработает, да? – спросила я, но, не дождавшись ответа, уже произнесла заклинание, взмахивая палочкой. Ничего. — Нужна кровь, – чуть помолчав, произносит Себастьян, заставляя меня удивленно взглянуть на него, – как безвкусно.       Не отвечая на мой немой вопрос, он резко взмахивает над своей ладонью палочкой, рассекая её, словно ножом. На поверхности кожи тут же появляется глубокий порез, и слизеринец быстро прикладывает руку к двери. На каменной поверхности двери тут же появляется ручка. — Эписки, – тихо колдует Сэллоу, и рука его принимает прежний вполне целый вид.       Себастьян кидает короткий взгляд в мою сторону и дергает за ручку, оставив свои джентльменские манеры позади, как и меня, не приглашая пройти вперед, чему я, собственно, не была расстроена. Это можно было бы даже счесть за заботу или что-то вроде того, если бы не он сам был причиной, по которой я оказалась в этом месте, чудовищно смахивавшем на старинный склеп, где чуть позже он собирался применять ко мне непростительное «Круцио». Я поджала губы, и где-то в глубине души с силой пульсировала надежда, что мы ничего не найдем и придётся уйти с пустыми руками. Руками, не успевшими применить никаких заклинаний ни на ком.       Следующая комната была существенно меньше предыдущей. Высокие каменные своды уходили куда-то вверх, скрываясь в темноте и, наверняка, пыли и паутине. Сначала мне показалось, что здесь пусто, пока не проследила за направлением взгляда Себастьяна. Он смотрел вниз, почти под ноги – мы стояли в метре от чьего-то скелета.       Тело мгновенно напряглось, и по коже пробежались мурашки. Стало холоднее. Я шумно набрала воздух в лёгкие и сглотнула. На скулах слизеринца заиграли желваки, а пальцы сжались в кулак, случайно при движении задевая мою руку. Я не отстранилась. Он тоже. Пару мгновений наши кисти касались друг друга, настолько легко и почти неосязаемо, что можно было спутать это с дуновением ветра или собственным тремором от напряжения. И если бы не лежащий перед нами труп, ситуацию вполне можно считать с легким флёром романтики. — Ноктуа Мракс, – коротко констатировал Себастьян. Он присел на корточки и теперь находился на одном уровне с сидевшим скелетом. Повторять его действия я не собиралась, так что просто смотрела сверху вниз на сложившуюся картину. Да, Оминису точно не стоило идти сюда. — Кхм, – я тихо прочистила горло, чтобы привлечь внимания слизеринца, – то есть это тот проход, где нужно применить Круцио, да?       Себастьян внимательно смотрел в пустые глазницы скелета, разминая пальцы правой руки. Затем чуть склонил голову и протянул руку куда-то за лежащие перед ним кости, видимо, что-то увидев на полу. Палочка Ноктуа. Брюнет встал, прокручивая предмет в руке. Слабый свет в помещении делал его глаза еще более темными, а взгляд куда более серьезным и сосредоточенным. — Да, похоже на то, – его голос слегка надломился, он замолчал и выжидающе уставился на меня, точно ожидая команды с моей стороны. Я кивнула, но это выглядело скорее случайным неуверенным движением головы, нежели полным согласием на дальнейшие действия. Должно быть, мой страх был слишком очевидным и простым для считывания. — Это всё ещё можешь сделать ты. Я объясню, – волнение Себастьяна тоже было как на ладони. На словах эта затея ему нравилась явно куда больше. — Нет, нет, – я быстро открестилась от предложенной возможности, желая поскорее со всем этим разобраться и закончить. Желательно, не как тётя Оминиса. – Давай, я готова.       Резко всучив Себастьяну свою палочку, чтобы та не выпала куда-нибудь на пол, я отошла на пару метров от него, подавляя желание отойти еще дальше, будто расстояние смогло бы спасти меня от боли. Закрыла глаза, шумно выдохнула. Лучше, пожалуй, не знать, когда на меня будет наведена палочка, чтобы рефлекторно не отпрыгнуть. Но ничего не происходило. Время тянулось точно бесконечно, и я выпалила: — Ну же! — Круцио! – даже сквозь закрытые веки я увидела, как темноту помещения разрезал красный луч, и тут же упала на колени, а затем на спину. Тело дергалось вне моего контроля, из груди вырвались непонятные кряхтения, перешедшие почти тут же в крик. Внутри будто устроили фейерверк, который вонзался и взрывался в каждый сантиметр меня, нещадно разрывая плоть на мелкие кусочки. Глаза жгло, словно в них налили кислоту, а череп сжимало точно прессом.       Все рекомендации Оминиса разом вылетели из головы. Я схватилась за голову, в попытках остановить происходящее, но боль тут же утихла. Мышцы продолжали сокращаться в бешеном ритме, пока я жадно пыталась заглотить воздух. Через секунду тело будто обдало жаром. Я почувствовала крепкие руки. Себастьян молча прижимал меня к себе, пока меня не перестала бить дрожь. — Ты как? – аккуратно спросил он, надломленным голосом. С невероятным усилием я открыла глаза. Взгляд не сразу сфокусировался, но как только это произошло тёмная нависающая надо мной фигура приобрела знакомые очертания. Где-то сзади валялся единственный источник света в виде моей палочки, создавая на лице брюнета резкие тени. — Жить буду, – голос показался мне чужим, хриплым резким звуком разлетаясь в помещении, отпрыгивая от поверхностей эхом. – Сработало? — Сработало, – он сильнее сжал пальцами мою талию. Я не отводила взгляда от его глаз. Себастьян тоже. Мы находились в опасной близости друг к другу. Я снова слышала биение его сердца в этой оглушающей тишине. Снова чувствовала его горячее дыхание на своих губах. Мой взгляд неожиданно для меня самой скользнул вниз по его лицу на губы, инстинктивно облизала свои и глубоко вдохнула. Руки вокруг меня сжались крепче, и Себастьян резко встал на ноги, поднимая рядом с собой меня. — Идти можешь?       Внезапная смена положения застала меня врасплох. Я снова почувствовала напряжение в мышцах и легкое головокружение, но руки, всё еще покоившиеся на моей талии и плече, не позволили мне упасть. — Можешь остаться здесь. Ты, – он осекся и убрал руки, – выполнила свою часть сделки. Я обыщу скрипторий и вернусь за тобой. Ты не обязана идти дальше. — Знаю, – я наклонилась за нашими палочками и подала одну из них Себастьяну, – идём.       Вот зачем я это делала? Потому что вариант остаться здесь одной, в тёмном холодном склепе со скелетом тёти Оминиса не прельщал? Или потому, что, несмотря на все доводы рассудка, хотела пойти с Себастьяном, человеком, который путём неоднозначной сделки использовал на мне непростительное заклятие для прохода сюда, вместе? Прониклась чувствами к самовлюблённому слизеринцу, серьезно, душа ты сердобольная? — Хорошо, как знаешь, – он перехватил свою палочку за самый кончик, не касаясь моих пальцев.       Мы прошли в тёмный проём. Атмосфера резко переменилась: стало заметно холоднее, пахло сыростью и плесенью, на стенах виднелись подтёки. Тусклого света двух палочек не хватало для должного освещения пути, но никто из нас не решался сменить свет на более мощный. Каждый наш шаг отражался громким эхом, уходя далеко вперёд. Я старалась не отставать от Себастьяна и держаться рядом. Он резко остановился. Так, что я чуть не вписалась в его спину. — Ты чего? – шёпотом произнесла я, но фраза всё равно разнеслась эхом, прозвучав громче, чем планировалось. Выглянув из-за его спины, я не увидела ровным счётом ничего. Тьма.       Свет Люмоса не мог пробраться сквозь тёмную завесу, точно там и вовсе была стена. Я неуверенно взглянула на Себастьяна. Брови его были сведены к переносице, серьезный взгляд был направлен в эту пустоту. Вскоре он негромко произнёс, всё еще смотря перед собой: — Это может быть ловушка. — Ты думаешь, Салазар Слизерин хотел, чтобы вообще никто не смог добраться сюда? — Думаю, что он сделал всё, чтобы добрался лишь самый способный волшебник.       Я поднесла палочку ближе к тьме, но ничего не произошло. Двинула её дальше, но она просто пропала в чёрной пелене. Тогда я сама шагнула в самый притык к завесе, пытаясь что-то рассмотреть за ней, но, ничего не увидев, шагнула в неё.       Себастьян крепко схватил моё запястье, дёргая назад, но это, кажется, уже не требовалось. Как только я переступила эту границу, большое круглое помещение озарилось несколькими десятками высоко подвешенных ярко запылавших чаш с огнём. Мы с удивлением переглянулись. Себастьян сжал губы в узкую полоску и наградил хмурым взглядом, опустив мою руку. Я ничего не ответила на его недовольство и пошла внутрь.       По периметру пространства высоко вверх, здесь потолки были гораздо выше предыдущих комнат, взметались колонны, искусно украшенные барельефами со змеями и острыми ветками, соединяясь в куполе. У стен располагались статуи железных рыцарей, держащих мечи, копья и топоры, которые периодически поблескивали от игр огня. Пол был сделан крупным камнем, отливавшим тёмно-зеленым цветом. На фоне всего этого мы казались ужасно маленькими и беспомощными. По центру зала располагалось возвышение, круглый высокий пьедестал, отделанный таким же, как пол, камнем.       Я сделала аккуратный шаг вперед, затем еще и еще. Себастьян шёл рядом. Озираясь по сторонам, боясь, что эти железные рыцари тотчас сдвинуться со своих мест и нападут, мы медленно приблизились к центру, спустившись со ступеней. Возвышение, которое ранее я приняла за пьедестал, оказалось колодцем. — Как думаешь, что там? – сердце колотилось с такой скоростью, наровясь выпрыгнуть из груди и устремиться прямо в тьму глубоко уходящего колодца. — Не думаю, что сладкий подарок, – Себастьян неохотно глянул вниз. — Мы можем разделиться и обыскать сундуки.       Сэллоу с непониманием повернулся ко мне. Я указала ему на рыцарей, у каждого из которых находился сундук. Видимо, он не заметил их при входе. Себастьян слегка кивнул, и мы двинулись в противоположных направлениях друг от друга.       Я подошла к массивному старому, однако дорого украшенному сундуку. К моему удивлению, на нём не было никаких признаков его возраста – царапин, пыли, – его выдавала лишь сама манера отделывания камнями. К еще большему удивлению, он не оказался закрытым. Медленно и аккуратно приподняв тяжелую крышку, я бросила взгляд на железного рыцаря. Тот не предвещал никаких движений и угрозы, но спокойствия не внушал. Они тут явно не для защиты самих путников.       Внутри сундука были какие-то тряпки. Вытянув их вверх, я отличила характерные для Слизерина цвета и элементы, но не найдя ничего более, кинула обратно и закрыла сундук.       Содержимое следующего сундука я не сразу смогла опознать. Шелуха? Моя рука аккуратно нырнула внутрь, но как только пальцы коснулись «начинки», тут же вынырнула обратно. Змеиная сброшенная кожа. Мне хотелось вскрикнуть от неожиданности осознания и мерзости, но я сдержала свой порыв, быстро захлопнув крышку сундука.       Стараясь поскорее закончить осмотр, я в три огромных шага преодолела расстояние до следующего сундука. Холодными от волнения руками приподняла крышку, откинула её к стене и замерла. На дне лежал светящийся ключ. Светло-фиолетовое, почти белое свечение было таким же, как тогда в карете с профессором Фигом. Да и ключ был ужасно похожим. — Себастьян, – я окликнула парня, не оборачиваясь, – кажется, у меня кое-что есть. — У меня тоже.       Едва мои пальцы коснулись ключа, как раздался грохот. Быстро схватила ключ, оборачиваясь по сторонам в поисках источника звука и убирая находку в карман. — Что это было? – не пытаясь звучать тихо, спрашиваю я у Сэллоу. Мы оба замерли на местах, где стояли. — Не знаю…       Никаких видимых следов изменения не было. Всё оставалось нетронутым. Я недоверчиво покосилась на рыцарей в железных доспехах, но те стояли неподвижно. Остро заточенный топор блеснул из-за колыханий огня в чашах, заставив меня вздрогнув. В помещении начали слышаться хлопки. Всё громче и отчетливее с каждой секундой, словно кто-то бил руками об стену. — Ты слышишь это? – мой взгляд всё еще беспорядочно метался по огромному помещению в поисках шума. — Уходим, – Себастьян почти бежал навстречу ко мне, преодолевая расстояния огромными шагами. Я двинулась к нему. — Что это за звуки? — Неуверен, что нам нужно знать.       Брюнет сжал мою кисть, ведя за собой к выходу, откуда мы пришли, но резко остановился. Там больше не было прохода. — Что за…       Он не успел договорить. Его голос потерялся в громком лязганье костей и странных, нечеловеческих звуках. Из колодца по центру зала показались руки. Одна, две, десять.       Мои глаза в ужасе расширились, наблюдая развернувшуюся картину. Десятки, сотни бледных, измождённых человеческих тел с белыми глазами выползали из колодца, одёргивая друг друга, наступая на конечности, падая и снова поднимаясь, дёрганными рывками быстро приближались к нам.       Из лёгких будто резко выкачали весь воздух, а температура в помещении упала еще градусов на десять. — Туда! – скомандовал Себастьян и резко дёрнул меня за руку, срываясь на бег.       Я не разбирала дороги, еле успевая перебирать ногами. Пробегая в полуметре от этих существ, кидала куда-то в их сторону заклинания, совершенно не понимания, попала ли в цель. — Огонь! Они боятся огня!       Крик Себастьяна еле был слышан, терявшись в какофонии звуков вокруг. Слизеринец, не оглядываясь, начал махать палочкой в их сторону, отправляя потоки огня. Я не совсем различала направление нашего движения, сосредоточившись на своих ногах, которые так и норовили запылать от боли, и на отправляемых в сторону существ огненных заклинаний.       Вовремя сообразив, что сейчас мы должны будем взмыть куда-то по лестнице вверх, я изо всех сил пыталась максимально быстро перебирать ногами ступеньки, успевая за Себастьяном.       Проход! Вот куда нёсся Сэллоу. В нескольких метрах от нас, на противоположной стене от той, где был вход в зал, находился такой непроницаемо чёрный проход.       Ноги гудели, голова неистово пульсировала, а сердце отчаянно колотилось о грудную клетку. Оставалось буквально пара метров, как я резко полетела вниз, плашмя приземляясь прямо на ступени. Тело прожгла волна боли, от которой из глаз брызнули слёзы. На моей лодыжке крепко сжималась сухая бледная рука существа, впиваясь в кожу и пронзая её ледяным холодом. Совершенно не соображая и не отражая происходящее, я, не почувствовав палочку в руке, начала лягаться ногами в попытках отвязаться от настигающего меня существа, но хватка лишь усилилась, а его вторая рука была на моей второй ноге, до боли впиваясь в плоть. Отчаянно упираясь в ступени, пыталась ползти вверх, но, к моему ужасу, к схватившему меня существу приблизилось еще несколько, и мое тело силой потянули вниз по ступеням. Голова больно ударилась об одну из них. Закрыв глаза, не в силах сдерживать подступающую тошноту и слёзы, я резко дергалась и пиналась, хотя с каждой секундой это становилось делать всё сложнее – на меня навалилось не одно существо, прижимая весом к ступенькам и буквально замораживая своими прикосновениями.       Чувствую резкий толчок и давление в грудной клетке. — Конфринго!       Резкая вспышка огня и жара, пролетевшая изо моей спины, больно обжигает почти заледеневшие конечности, и у меня вырывается стон боли. Себастьян оттаскивал меня от лестницы, перехватив под грудью, повторяя проклятие несколько раз, направляя на, казалось бы, бесконечную толпу существ, от чего те корчились, верещали, полыхали и отлетали назад. В попытках помочь Себастьяну перебирала ногами, но пользы от этого выходило мало. Ботинки бились друг о друга, путались и никак не прибавляли скорости и маневренности передвижений.       Наконец ярко освещенный огнём зал сменился темнотой и резкой тишиной. В голове всё еще истошно орали существа и пульсировала кровь, заглушая громкое дыхание тащившего меня слизеринца. Пройдя еще метров пять, он остановился, видимо, полагая, что через чёрный барьер твари не смогут пройти. Он аккуратно отпустил меня, наклоняя на стену, но все еще придерживая руками за плечи с двух сторон. — Селена, ты слышишь меня?       Глаза всё еще было тяжело открыть. Картинка плыла. — Люмос.       Голова падала, а тело обмякало, не давая держаться на ногах. — Селена…открой глаза… – его голос звучал отрывками, что я с трудом понимала смысл предложений, – отвар…Оминис…не отключайся…       Через секунду его пальцы коснулись моего подбородка и дёрнули его вверх. Я почувствовала что-то холодное на губах, а затем во рту. — Ты должна выпить его…       Рот пронзила неприятная горечь, и я начала кашлять, когда жидкость попала не в то горло. — Пей, прошу тебя…       Пальцы крепче сжали подбородок и запрокинули голову. Я тяжело делала глотки. — Вот так, да… Хорошо… Сейчас всё будет в порядке…       Я чувствовала лёгкое поглаживания пальцев на щеке. По телу разливалось тепло. Веки всё еще были тяжелыми, но картинка перед глазами уже не плыла. Себастьян сидел напротив меня на коленях. Одна его рука всё еще покоилась на моем плече, несмотря на то что мы уже оба были на полу, а вторая мягко придерживала голову. — Ты как? — Что это, черт возьми, было?       Его большой палец продолжали чуть двигаться на моей щеке. — Инферналы.       Я потупила взгляд, пытаясь вспомнить что-то про услышанное. — Оживлённые трупы. Вот только что именно послужило их активации я не знаю. — Ключ, – быстро соотнеся факты и догадавшись, произнесла я. — Ключ? — Я прикоснулась к нему, после чего раздался тот грохот, – мне пришлось привстать, чтобы достать из кармана чудом не потерявшуюся в телах напавших инферналов все еще светившуюся находку. – Они среагировали на него. Видимо, Салазар Слизерин крайне не хотел, чтобы им завладели. — И чем этот ключ может быть так особенен? — Уж не знаю, что именно скрывается за дверью, которую он открывает, но на него наложена древняя магия. — Откуда ты… – Себастьян потянул руку к ключу, но тут же одёрнул. – Ауч! Что за чёрт? Меня словно током ударило! — Что? – я смотрела на него не менее удивленная, чем он, совсем не понимания, что произошло. Дело в древней магии? Но как тогда профессор Фиг мог касаться того ключа, на который тоже она была наложена? — Ладно, разберемся позже, – Себастьян зажмурил глаза и чуть потряс головой. – Идём отсюда.