Фатальный исход

      Мы шли по тёмным коридорам около десяти минут, пока наконец не уткнулись в стену, где была скрыта дверь. Ноги всё еще пульсировали, а в висках стучало. Себастьян нёс в руках толстую книгу тёмных заклинаний, которую нашёл в одном из сундуков в скриптории, и освещал нам путь своей палочкой, периодически оглядываясь на меня. Я же просто плелась сзади, перебирая пальцами найденный ключ через ткань мантии. Никто из нас не решался нарушить тишину, разбавляемую лишь звуками шагов, так что шли молча, утопая каждый в своих мыслях.       Мы аккуратно вынырнули в коридор, как бы случайно кого не встретив, практически в противоположном конце подземелий, недалеко от кабинета зельеварения. Каменная тяжелая дверь тут же приняла прежний вид, полностью сливаясь со стенами. По ощущениям прошло минут сорок, хотя наверняка сказать было сложно. Где-то отдаленно слышались голоса слизеринцев, возвращавшихся в спальни.       Себастьян повернулся ко мне и молча буравил опустошённым взглядом, пока наконец не произнёс: — Спасибо, – он вздохнув, будто что-то обдумывания, – за всё. — Это был, – я усмехнулась, – интересный опыт.       Себастьян чуть улыбнулся, и выражение его лицо смягчилось, хотя он все еще выглядел будто чуть виноватым и явно очень помятым – и дело вовсе не в привычном растрепанном состоянии волос. — Что ты будешь делать с палочкой Ноктуа? — Пожалуй, отдам Оминису, – он чуть повёл плечами. — А с книгой? – аккуратно спросила я, переводя взгляд на объект, который он прикрывал мантией. — Книги обычно читают.       Серьезно? Мы чуть только что не погибли, а он издевается. Я закатила глаза и наклонила голову в бок, выжидающе смотря в тёмные глаза. — Я вполне серьезно, – его брови вновь двинулись к переносице, создавая зловеще строгое выражение лица.       В голове только сейчас произошло осознание – цель похода в скрипторий выполнена – что-то, что теоретически может помочь Анне выздороветь. Мы нашли толстенную книгу с тёмными заклинаниями, которые он на самом деле собирается использовать. — Себастьян, – мой голос, я сама не заметила того, сменился шёпотом, проскользнула умоляющая интонация, а тело поддалось вперед. Теперь моя голова была практически запрокинута наверх, чтобы встретиться с его взглядом. – Там наверняка собраны самые тёмные заклинания, магия, с которой ты никогда не сталкивался.       Его глаза будто с каждым произнесенным мною словом становились темнее. Это уже был цвет не горького шоколада, который словно окутывал теплотой и загадочностью, такой манкий и словно бархатистый, нет. Длинные черные ресницы обрамляли и без того чёрные пустоты и выделяли еще больше тени под глазами. Вход в пещеру, куда не проникает и капля света, дно глубокой расщелины, откуда веет холодом и неизвестностью. — Да, – его речь тоже стала звучать тише. Так, чтобы слышала только я, – на это и был расчёт. Что мы найдем то, что нельзя найти нигде больше.       Он скалой возвышался надо мной, заставляя чувствовать себя загнанной овечкой. А твердый холодный голос только усиливал это ощущение. — Это может быть слишком опасно и серьезно, – мой взгляд метался по его лицу, пытаясь хоть где-то найти частичку, которую он не спрятал под этой броней. – Я помню твои слова, что ты готов на всё, чтобы спасти Анну, помню. Но мы только что убедились, насколько там может быть сильная тёмная магия. Себастьян, на нас только что напала целая армия мертвецов! Ты же сам говорил, что тёмная магия оставляет следы в человеке. Что чем она сильнее, тем больше отпечаток, тем сложнее сопротивляться. Себастьян, – я еле сдерживала шёпот, который то и дело переходил на более высокие ноты, поддаваясь эмоциям, – это слишком тёмная магия. И благая цель тут ни при чём! — Ты правильно запомнила – я сделаю всё, чтобы спасти свою сестру.       Казалось, он прожжет во мне дыру, а его напряженные скулы разрежут всё пространство на мелкие ошметки. — Если она оставляет след в колдующем, то оставит след и в том, на ком будет применена. Это может быть опасно для Анны! — Уже поздно, возвращайся в свою башню.       Он уже было развернулся и направился к своей гостиной, но я резко схватила его за руку, дёрнув на себя. Слизеринец явно не ожидал этого, и едва успел переступить с ноги на ногу, чтобы не навалиться на меня, яростно сверкнув глазами. — Оминис может не справиться в этот раз, вытаскивая твою задницу из тьмы! — О, тогда окажи услугу, – он резко выдернул свою руку из моей, перехватив её, а голос был больше похож на рык, – помоги ему спасти глупого парня, который пытается помочь сестре! Ах точно, ты уже у нас такая хорошая, что в тёмной магии не мараешься! Ты же у нас жертва в этой ситуации! Тебя заставили, заключили неравноценную сделку, да?!       Он крепко сжимал моё запястье, сильно сдавливая. Наши лица были в такой близости друг от друга, что я всецело и полностью ощущала его злость через сбитое рваное дыхание и появившуюся венку на лбу. — Кстати, про тёмную магию! Что ты там искала в запретной секции, не напомнишь? Просто интересно было, говоришь? Правда? А что насчёт того ключика, который ты нашла в сундуке скриптория, из-за которого на нас только что напала целая армия мертвецов? К которому я, кстати, не могу прикасаться в отличии от тебя, а? Может у тебя есть мнение и на этот счёт?       Взгляд Себастьяна, его голос, поведение – всё было таким же, как в ночь в запретной секции. Тогда я испытывала по отношению к нему страх. Сейчас он сменился беспокойством. Причина его поведения была ясна – ему самому страшно и беспокойно. За сестру, за ситуацию, за себя. Хотя, конечно, это нисколько не значит, что он может вот так на кого-то срываться, оставляя следы на запястьях и чуть ли не кусаясь в ответ.       За поворотом хлопнула дверь. В проходе показался тёмный силуэт, который по мере приближения к нам приобретал всё более явные формы. — Профессор Фиг? – изумлённо спросила я, отскакивая от Себастьяна, отпустившего мою руку. — О, мисс Бруствер? Что вы здесь… – мужчина подошёл ближе и перевел взгляд на Сэллоу, который стоял в полуметре от меня, явно в замешательстве, – впрочем, раз мы встретились, мне нужно кое-что вам рассказать. Дело не терпит отлагательств, хотел сообщить вам утром постфактум, но сейчас будет даже лучше. Пройдём в мой кабинет? — Да, – согласие звучало не очень убедительно, скорее отрешённо и ошарашено, – конечно.       Я взглянула на Себастьяна с желанием что-то сказать, но подходящих слов так и не нашла. От былой вспышки эмоциональности не осталось и следа, брюнет стоял такой же удивлённый, как и я.       Профессор Фиг пролепетал «отлично-отлично» и, чуть ли не подхватив меня под руку, быстрыми шагами направился к выходу. Я еле успевала передвигать ногами, смотря назад на Себастьяна, в глазах которого застыл немой вопрос, на что сама лишь развела руками и покачала головой.

***

      Профессор Фиг быстро захлопнул дверь своего кабинета и торопливо принялся рассказывать, в чем суть этого дела, не терпящего отлагательств. Перескакивая с одного пункта повествования на другой, он не давал мне встрять с вопросами, которых с каждой секундой становилось все больше. —…так я и узнал, где и когда состоится эта встреча. Я ни в коем случае не прошу тебя отправляться со мной. И более того, не думаю, что это вообще было бы уместно. Однако не могу не отметить, что твои уникальные способности крайне пригодились бы. — Я иду. — Что ж, как ваш преподаватель говорить и делать этого я, конечно, не должен, но не могу не признать, что восхищен вашей отважностью. – Кажется, про свою отважность я уже от кое-кого слышала. Почему-то это осознание заставило меня чуть приободриться и улыбнуться. – Но вы точно понимаете, насколько это серьезно? — Более чем, – сегодня я точно в этом убедилась.

***

      Для трансгрессии нам пришлось выйти с территории школы в запретный лес, примерно туда же, где мы оказались в мой первый день. Я вложила ладонь в руку профессора, и мне окутало знакомое чувство тошноты и полного хаоса, словно тебя кинули в банку и знатно так потрясли.       Когда я поняла, что чувство это прекратилось, открыла глаза. Предо мной оказалась небольшая пещера в скале у леса. Профессор кивнул, и мы направились внутрь. — Приготовь палочку.       Я послушно без лишних вопросов вынула палочку из кармана и крепко сжала рукоять. Пахло сыростью, а глаза различали всё меньше камней, по которым мы двигались, и в голове невольно возникало желание использовать «люмос», хотя и понимала, почему этого сделать было нельзя.       Вдруг профессор Фиг замедлился, явно к чему-то прислушиваясь. Стараясь максимально сконцентрироваться, я напрягла свой слух и отдаленно стала различать чьи-то голоса. За долю секунды профессор накладывает дезалюминационные чары сначала на меня, затем на себя, не произнеся при этом не слова – лишь аккуратный четкий взмах палочки, и нельзя было увидеть ни моё тело, ни тело преподавателя.       По мере продвижения к источнику звука, я старалась дышать и двигаться как можно тише, выверяя каждое движение. Наконец, подобравшись максимально близко, мы замерли у входа в высокое пространство, освещенное факелами. Разглядеть помещение полностью мне не удалось, так как прятались мы за сводами у его входа, а выглядывать я не решалась даже под невидимыми чарами. —…навели столько шумихи, выдали меня! – Знакомый голос, слабо похожий на человеческий, разнёсся эхом. — Мы сделали, что должны были. Пусть знают, с кем имеют дело.       Второй голос, человеческий и низкий, был мне не знаком, хотя со слов профессора я знала, кому он принадлежал. — Не собираюсь выслушивать жалкие оправдания, Руквуд! Мне нужен мой ключ! — Спешу напомнить, что у нас союз. И я бы попросил… — Ключ, Виктор! – зловещий рык гоблина заставил поёжиться, однако в подтверждении своим догадкам мне нужно было увидеть предмет, о котором шла речь.       Бесшумно выдохнув, я медленно наклонялась из-за стены, пытаясь разглядеть происходящее. Практически по центру зала стояли две фигуры. Высокий, крупный мужчина в плаще достал откуда-то сбоку небольшой футляр, отперев который, открыл вниманию тот самый светящийся ключ, который пропал во время нападения дракона и гибели Джорджа Озрика при моей поездке в Хогвартс. Совершенно идентичная копия того, что я нашла сегодня в скриптории Слизерина.       Ранрок медленно, почти величественно, потянул руки к ключу, довольно клокоча зубами, как хищник на охоте. Его глаза заметно сверкнули, когда предмет наконец коснулся его ладоней.       Следующие мгновения происходили точно в тумане да с такой скоростью, что едва ли я успевала их анализировать. Ранрок хватает ключ, с неимоверным рвением пытается открыть им огромную дверь, находящуюся в стене позади него, всё вокруг начинает трястись, со всех сторон начинают сыпаться камни самых разных размеров, больно ударяя по плечам и рукам, когда я пытаюсь прикрыться. Гоблин орёт что-то, что я уже не могу расслышать и понять, меня кто-то резко хватает за руку, отчего вскрикиваю, совершенно забыв про дезалюминационные чары и профессора Фига рядом. Мы со всех ног бежим к выходу, пока в голове бьется фраза, что изнутри трансгрессировать нельзя.       Потерявшись в какофонии звуков, пыли и камнях, летящих сверху, пару раз спотыкаюсь, больно подворачивая лодыжку, и уже не забочусь об издаваемых мною звуках, надеясь, что мы потеряемся где-то в этом хаосе и Ранрок с его соратником нас не заметят. Однако мои надежды с треском рушатся, когда перед самым перемещение мои глаза сталкиваются с узкими чёрным щелками Ранрока. Он совершенно точно и наверняка смотрел на нас. На меня.

***

      Сердце бешено билось, глаза слезились от попавшей пыли, лодыжка ныла, а голова неистово пульсировала, когда мы оказались на опушке запретного леса. — Мисс Бруствер, Селена, вы в порядке? – профессор дёргает меня за плечи, заставляя посмотреть на него. Взлохмаченный, грязный, с глубоким порезом на правой щеке и многочисленными царапинами на другой, профессор взволнованно смотрел на меня, сам пытаясь привести дыхание в норму. Я кивнула, всё еще старавшись отдышаться. — Что произошло? — Если бы я знал, Селена. По моим зацепкам этот ключ должен был открыть сейф, где хранится подсказка по местонахождению самого хранилища. На замок тоже была наложена древняя магия, верно? — Да, он излучал свечение, как и ключ. — Что ж, мои сведения подтвердились, и Ранроку действительно помогает Руквуд. Даже если что-то пошло не так в открытии сейфа, дела плохи. Но, по крайней мере, мы знаем, что им не известно о местонахождении хранилища. — Мне кажется, Ранрок видел нас. — Что? О чем ты? – мужчина резко напрягся и внимательно уставился на меня. — Перед самой аппарацией он посмотрел на меня. Прямо в глаза.       Профессор закрыл глаза и поджал губы. — Не нужно было тебя брать, и чем я думал! – он резко выпрямился, и его взгляд заметался из стороны в сторону, пытаясь найти какой-то ответ. — Вы здесь не причем, профессор. Я же сама выбрала идти с вами. — Я не должен был даже говорить тебе об этом и втягивать во все. Если он действительно видел тебя, ты в огромной опасности. — Я бы все равно была в это втянута, – мужчина изогнул бровь в немом вопросе. – Кажется, я знаю, почему они не смогли открыть сейф. И, кажется, это сможем сделать мы. — Что ты имеешь в виду? – несмотря на весь скептицизм и непонимание в голосе профессора, мне нравилось, что он относится ко мне, как к равной. — Ключ, который вам отправила ваша жена, который выкрали во время нападения дракона, подделка. Именно поэтому они не смогли открыть сейф. — И с чего ты взяла, что это подделка? — У меня есть настоящий, – я потянулась к тому самому ключу, который лежал все время при мне с момента нашего выхода с Себастьяном из скриптория. Он выглядел точь-в-точь как его копия в руках Ранрока. — Но как?... – профессор аккуратно протянул руку к нему, желая явно своими пальцами ощутить холод металла, но ровно как и Сэллоу отпрянул, издав еле слышное шипение.       Не дожидаясь озвучивания вопросов от профессора Фига, я стала отвечать на них наперед, понимания, что могу не скрывать факт нарушения кучи школьных правил: — Перед тем, как вы встретили меня в подземелье с Себастьяном, мы были в скриптории Салазара Слизерина, – я увидела удивление, которое профессор попытался скрыть, чтобы не перебивать меня, однако продолжила. – Там я и нашла ключ. Себастьян тоже не смог прикоснуться к нему, как и вы сейчас. Насколько я помню, в карете и мистер Озрик, и вы, профессор, держали ключ в руках. Поэтому предполагаю, что он был подделкой, несмотря на следы древней магии на нем. Возможно, это было сделано специально, как ловушка или что-то вроде этого. — Это… весьма неожиданное заключение, однако смысл имеет. — Думаю, раз Чарльз Руквуд был слизеринцем, он мог спрятать ключ именно там, в скриптории Слизерина, – до всего произошедшего профессор рассказал, что у Ранрока есть союзник, Виктор Руквуд, который является предком одного из хранителем тайны о древней магии. Видимо, Виктор, как предок, что-то знает о хранилище и по каким-то неведомым нам причинам, решил действовать вместе с Ранроком, чтобы найти хранилище и присвоить безграничную силу себе. – В конце концов, туда действительно не каждый сможет попасть. — Многие вообще не верят в существование этого скриптория. Как и я до этих пор. Вы направились туда, подразумевая найти не что-то о хранилище, верно?       Совершенно верно, ведь в поисках информации о древней магии и хранилище я отправилась в запретную секцию, из-за чего впоследствии и оказалась в этом скриптории. Как все иронично получилось, невероятное закольцевание истории. — Верно. Я помогала Себастьяну. — И зачем Себастьяну Сэллоу нужно было попасть в скрипторий Салазара Слизерина?       Я хожу по очень тонкой грани. По тонким граням, которых слишком много за последние дни, что начинает очень и очень давить. Могу ли я рассказать профессору, что Себастьян ищет лекарство от проклятия сестры? Наверняка, он что-то слышал об этом – слухи в Хогвартсе разлетаются быстрее сов, как сказала мне Поппи еще в самом начале. Слухи слухами, но что есть профессор узнает, что Себастьян таки действительно ищет в ответ в темной запретной магии, да еще и нашёл целую книгу для этого? Профессор наверняка знает, что кровными наследниками Салазара являются Мраксы, так что увести вопрос к этому было бы самым безопасным вариантом. — Оминис Мракс рассказал о скриптории. — Оно и не удивительно, учитывая его происхождение. — Профессор, что насчет того, что только я могу прикасаться к ключу? — Вероятно, ты права, и тот ключ был муляжом. А к настоящему проводнику к хранилищу может прикасаться лишь тот, кто обладает древней магией. — Но это означает, что я не не просто могу видеть следы древней магии, но и использовать её? — В теории да, – в голове мелькали какие-то отрывки про это из прочитанного ночью в запретной секции. – Но древняя магия даже до ее исчезновения считалась редким и очень могущественным даром. Последняя девушка, которая имела такие силы, Исидора Морганак, была ученицей Руквуда, одного из хранителей, о которых я тебе говорил до нашей трансгрессии к пещере. — Да, помню. Четыре хранителя: Руквуд, Рэкхем, Фицджеральд и Бакар. — Она тоже поступила сразу на пятый курс Хогвартса. Способности ее становились все сильнее и сильнее, и она захотела помогать людям с их помощью, забирать у них боль и страдания, и все казалось сначала просто невероятным. Это действительно работало, она уносила все горе с собой, ее почитали и считали великой. Чарльз Руквуд и Персиваль Рэкхем были против этого – заклинания могут преображать внешний мир, но не должны влиять на внутренний. Она верила, что ее идею оценят – жить в мире без боли, а полученную энергию использовать во благо. Все это не было бесследным для неё, но изменения не были видны сразу. С каждой новой порцией чужой боли она становилась сильнее, это копилось в ней, пока не вышло наружу. Оказалось, она забирала не только боль, но и все эмоции, душу. Исидора обезумела, сошла с ума, перешла все дозволенные границы. Профессора Хогварста тогда решили остановить это, случилась серьезная битва. Остановить Исидору удалось только совместными силами, ее победили, пожертвовав своими жизнями, чтобы уничтожить, как некоторые думают, но на самом деле запереть древнюю магию в хранилище, поскольку уничтожить её было им неподвластно. — Древнюю магию считаются тёмной, очень опасной. Она принесла столько боли и разрушило так многое, но неужели она действительно приносит только разрушение? – мысли о том, что я не просто вижу это, но и скорее всего обладаю этой разрушающей силой, пугала. — Видишь ли, мы знаем слишком мало о ней. Она действительно очень сильная, способна на многое, в том числе на страшные, ужасные вещи. Но это вовсе не значит, что обладание её делает тебя плохой, – профессор будто прочитал мои переживания. — Я читала, что Хогвартс построен с помощью древней магии, – знание, что такой огромный величественный замок, где обучались и до сих пор обучаются великие волшебники, который стал домом для стольких людей, не может быть «аргументом против» и должно немного приободрить меня саму, но и оно подвергалось сомнению, впадая в мои страхи, – получается и он тогда опасен? — Хогвартс считается одним из самых безопасных мест в волшебном мире, однако да, даже здесь есть свои тайны. Нет ни одного человека, который был знал его полностью, каждый его уголок. Ходят совершенно разные слухи, начиная от тайной комнаты, где водится ужасное чудовище, спрятанное Салазаром Слизерином, проклятые хранилища, содержимое которых варьируется от тёмных проклятий до мешков с золотом, потаённых уголков и помещений, о которых может никто и не знать, заканчивая скрипторием того же Салазара Слизерина. И что-то из этого действительно является правдой, – он мягко улыбнулся и продолжил, – Хогвартс содержит в себе огромное количество скрытых от глаз уголков, однако не все являются чем-то ужасным. Люди – вот кто делает все эти места «добрыми» или «злыми». — Но Исидора хотела использовать древнюю магию во благо. А что получилось по итогу? — У нас нет достаточно информации, чтобы наверняка говорить, что древняя магия несет исключительно хаос. И мы не можем быть уверены в намерениях Исидоры. — Но если древняя магия считается тёмной, то она тоже оставляет на человеке отпечаток, – я резко вспомнила слова Оминиса. — Селена, тёмной магией называются заклинания, которые созданы для причинения или с причинением вреда другим. Древнюю магию относят к таковым, потому что её «хорошее» использование не так значимо и заметно, как очевидно вредоносное. Она мощная, и её сложно контролировать, потому что ею обладало малое количество людей, а значит им нужно было самим разбираться в ее применении. Им некому было помочь, понимаешь? Но в конечном счёте лишь человек выбирает, что делать с помощью магии – хорошее или плохое. Отпечаток на человек оставляет не магия, а намерение использовать её. Если будет совершенно убийство, не так важно, с помощью непростительного проклятия или нет. Дело в самой сути.       Я смотрела на профессора совершенно обескураженная, потерянная и испуганная. — Понимаю, тебе может быть страшно. На тебе лежит определенная ответственность из-за твоей исключительной способности. Но уверен, ты способна с этим справиться, раз тебе выпала такая доля.       Я кратко кивнула, не в силах вымолвить и слова. Потому что ли я не была уверена, что действительно смогу справиться? Не знаю. Я не была уверена примерно ни в чём. — Себастьян Сэллоу и Оминис Мракс знают про древнюю магию? — Сестра Себастьяна пострадала при нападении Ранрока на деревню. На ней какое-то тёмное проклятие, и он предполагает, что это древняя магия. А Оминис убежден, что хранилище существует, но его, кажется, это не особо интересует. — То есть ничего более они не знают, ты не рассказывала? — Они слышали про нападение дракона, – я пыталась вспомнить, что именно говорила им, – и мне пришлось сказать, что вы связываете это с Ранроком и древней магией. — Пришлось сказать?       Кажется, мне придется сказать профессору Фигу про всё произошедшее. Как уже понятно, что как профессор, он закрывает глаза на мои вылазки. — Себастьян Сэллоу провёл меня в запретную секцию библиотеки, где я хотела найти информацию о древней магии и хранилище, – лицо мужчины напряглось, и у меня уже закралась мысль, не пожалею ли я о сказанном, но было поздно, – именно взамен на это я обещала помочь проникнуть в скрипторий. — Зачем им нужна была ты для входа в скрипторий? — С Оминисом Себастьян пойти не мог. — И потому он решил пойти с тобой? – профессор спрашивал уже аккуратнее, даже чуть медленнее, тише, будто не очень желая услышать ответ, который уже крутился у него в голове.       Нельзя. Нельзя говорить. Граница, которую точно нельзя пересекать, даже полностью доверяю профессору. Круциатус – непростительное заклятие, за применение которого следует наказание. Нельзя так подставлять Себастьяна. Профессор не обязан хранить это в тайне, а даже если согласиться это делать, будет попросту несправедливо по отношению к нему.       Я молчала, не находя ответа. Мысли крутились в голове слишком быстро, не успевала выцепить ни одну, так что, чтобы не вызывать подозрений, выпалила первое, что пришло в голову. — Мы вместе.       Голос предательски осёкся, я сглотнула и посмотрела в глаза профессору, выискивая реакцию. Но её не последовало. И осталось лишь надеяться, что он оставил недоверия и поверил. — Ты же понимаешь, что, даже доверяя им, ты не можешь рассказать им всё? Ради их же безопасности.       Я кивнула. Вопрос доверия к ним оставался открытым, но теперь профессор Фиг об этом узнать не сможет, ведь я соврала ему. Говорит ли факт сокрытия использования непростительного Круцио Себастьяном о том, что я ему доверяю или о чём-то большем по отношению к нему? Или это просто говорит о моей порядочности и умении хранить секреты? — Но что делать с ключом? Я не смогу его отдать, потому что мы должны открыть сейф с его помощью. Они думают, что я что-то скрываю. Оба. — Ключ отдавать нельзя. Мы действительно должны будем вернуться к сейфу, но уже не сегодня, Ранрок и Руквуд могут вернуться, чтобы выяснить подробности произошедшего. Возможно, раз ключ был в скриптории Слизерина, где-то рядом есть еще зацепки. Будь рядом с ними, слушай, что они говорят, что думают по поводу всего этого. А учитывая твое сближение с Сэллоу, это не будет затруднительно. Но постарайся не смешивать личное со всем этим, не помешать чувствам повлиять на ход дела, хорошо?       Я кивнула, пытаясь скрыть нарастающее волнение. — Постарайся не светиться у профессора Блэка на виду, особенно с Сэллоу и Мраксом. Репутация у них не самая однозначная, и несмотря на их непричастность ко всей этой истории, их окружение не самое неприметное и удобное для тебя сейчас. Профессор Блэк всё еще подозревает и меня, и тебя в том, что что-то скрывается от его глаз. Честно, я ему не доверяю. Он был знаком с Виктором Руквудом, и какое-то время они были хорошими приятелями.       Теперь я не просто в окружении множества граней, которые нельзя переступать – лабиринт лжи и кучи вариантов историй для каждого отдельного случая, выход которого видится абсолютно нереальным, а нахождение в котором сплошной стресс.       Мне нужно держаться близко к Себастьяну и Оминису. Профессор думает, что это будет легко, ведь я якобы вместе с Сэллоу. Вот только я не вместе с Сэллоу, а значит нужно найти какой-то другой способ быть близко к ним. Учитывая, что я всё еще не уверена, могу ли им доверять и доверяют ли они мне. Но что если они больше не будут делиться подробностями и подпускать меня до секретов, раз наша сделка выполнена? Я могу быть им нужна, поскольку они не могут прикасаться к ключу, но как объяснить им мою возможность это делать? При этом нужно не проводить время вместе с ними на глазах профессора Блэка, что тоже может вызвать вопросы, в чём же таком он подозревает меня и профессора Фига. Мозг отчаянно кричал, нуждаясь в помощи. Я совершенно запуталась в суждениях по поводу этих двоих. — И, надеюсь, ты понимаешь, что от похода в Хогсмид придется отказаться в эти выходные. Тебя видели, это может быть опасно.