Глушь

Солнечные лучи не лились сквозь тонкие серые ветви сухих деревьев, небо затянули свинцовые тучи. Взрослый мужчина выглянул из пыльного и грязного деревянного окна, холодный ветерок мягко коснулся овального лица. Пахло тиной и приятной сыростью из глубины тёмного обширного леса. Землянку, которую нашёл нынешний жилец, окружали высокие широкоствольные деревья, уже давно заросшие мягким зелёным мхом; крепкие ветви, лезущие во все стороны, создавали некую клетку, запирающую всякого, кто посмеет зайти на территорию. Никаких привычных звуков леса не было слышно, да и звери появлялись крайне редко, чаще всего из глубины выходили "поздороваться" хищники, худощавые и неспокойные. Поблизости из съедобного удалось найти лишь пару белых губ и маленький куст почти дозревшей малины. "Надо бы обследовать подальше, может, найду больше" - успокаивал себя недавно прибывший. Съев половину найденного в лесу и снарядившись литровой стеклянной банкой, что нашлась на одной из запылённых полок, мужчина шёл без всякой опаски, с интересом наблюдая за птицами, будто бы следившие за ним. Давно вытоптанная тропинка - самый безопасный путь в дремучем лесу, она-то и привела путника в заброшенную хижину. "Вчера вечером произошло что-то странное" - думал человек, - "Хотя, может мне всё это показалось, навязчивые мысли, что Они меня найдут, никто не отменял. Стоит прислушиваться ко всему. Надо проверить опушку, вдруг Они стоят там?". Смеркалось. Шагая вдоль тропки, озираясь на каждый звук, мужчина всматривался в редеющие стволы деревьев. Птицы стаями перелетали с дерева на дерево; мелкие лесные зверюшки интересовались крадущимся - перебегали ему дорогу, шуршали в кустах, будто издеваясь над чрезмерной чуткостью человека. На опушке стоял чёрный джип с включёнными ближними фарами, около которого столпилось пять мужчин. Одна худощавая фигура показалась мужчине знакомой, присмотревшись, он оцепенел, опустился глубже в кусты, которые служили ему скрывающей стеной. "Костя," - обратился он к себе, - "ты попал - тебя ищут" - опасения подтвердились - "Их не так много, как я думал. Глеб (худощавый мужчина) в этот раз не сильно вспылил. Они уже обследовали лес? Они нашли хижину? Нашли мои вещи?". Сердце, казалось, выпрыгнет из груди, разорвав лёгкие и раздробив кости. "Где полиция? Они ждут, пока легавые приедут?" - поднявшись на колени, немного высунув голову, мужчина постарался всмотреться в действия неприятелей: озираются ли, шепчутся, или планируют кто куда пойдёт, при этом активно жестикулируя руками? Нет, ничего из этого. Кто-то курил, кто-то стоял у багажника и неэмоционально беседовал. "Но для чего-то же они приехали! Чтоб его! Совсем уже стемнело". Худощавый резко повернулся в сторону наблюдавшего, почувствовав внутреннее давление, Константин решил только закрыть глаза, чтобы блики от фар не отражались в его больших глазах, но не двинулся - резкий шум только привлечёт их внимание. К удивлению, это сработало. - Начинаем. - прохрипел Глеб, заметив погасший свет в окнах ближайшего дома, расстояние до которого было с длину футбольного поля. Мужчины подошли к уже открытому багажнику, взяли по канистре, полными какой-то жидкостью, вероятно бензин, подошли вплотную к деревьям и разлили содержимое. "Ублюдки! Хотят выкурить меня, чтобы его не посадили? Сам спалился, а меня подставляешь?!" - ярость распирала прячущегося, но выхода ей дать он не мог - сразу возьмут и поведут в участок, а там и в Сову недолго. Хватило лишь одной искры, чтобы обречь лес на беспросветный конец. Пламя моментально распространилось по всему пролитому бензину, сухие ветки трещали, кусты ещё больше раззадоривали ненасытный огонь. Мужчины быстро погрузили всё в машину и уехали в город. "Действуй" - пронеслось в голове. Топча ногами и закрывая плотной курткой горевшие растения, Костя тушил пламя, но оно нарастало, развеиваясь с другой стороны. Около полутора часа он не давал огню распространяться, его попытки были тщетны, но продолжал, а в голове стояло одно: "Двигайся! Шевелись!". Глаза кололо от поднимающихся клубов дыма, жгло от высоких языков пламени, "без ножа" проникающих под одежду, раздирающих плоть. Капля дождя капнула за шиворот прелой кофты, пропахшей гарью и копотью. Пылающие стволы молодых деревьев не поддавались "жарящей смерти", усердно терпели, пока вымотавшийся спасатель дойдёт до них. Капли падали чаще, пока не образовали ливень. Как по волшебству, огонь перестал неистово напирать. Вместе с дождём появились и новые силы бороться. Мужчина опёрся о толстый ствол сосны, чтобы отдышаться, капли чуть смыли черноту с обгорелого лица, но вместе с этим промочили насквозь одежду, добравшись до разгорячённого тела. Хлюпая в грязи, Костя еле перебирал обгоревшими сапогами, пытаясь укрыться под прожённой курткой. Дальше всё как в тумане, напряжение взяло верх: зажёг огонь в печи, положил на кирпичики грязную, мокрую, противную одежду; поставил сапоги, что воняли так, будто их век не снимал самый усердный рабочий. Сам медленно взобрался на лежанку на печи и, не помня себя, уснул. Настало утро, предвещавшее дальнейшие "весёлые" дни - лил дождь, словно из ведра. Дрова за ночь прогорели, печь стала холодной, оттого мужчина и проснулся. Тело так и осталось напряжённым, будто не отдыхало; глаза устлало коркой, их кололо; нос забился чёрными соплями, что образовались из осевшего дыма; руки тряслись, ноги не слушались; разум плавал в тумане, понадобилось около двадцати минут на то, чтобы вернуться в сознание. Желудок урчал, плечи ныли, хотелось спать дома, в тёплой квартире. Костя медленно поднялся на локтях, осмотрел ступни, что ещё вчера не поддавались командам мозга. "Что плохого оказаться в тюрьме?" - смотря в пол, рассуждал мужчина. Свесил мозолистые, покрытые мелкими волдырями, ноги, оперев тяжёлую голову на руки, - "Крыша есть, еда тоже," - тело трясло, но не от холода, - "люди, конечно, там не лучшие, но и без них можно пожизненный отсидеть, например, проводя время за швейным станком делая наволочки..." - плечи безвольно опустились, - "Чушь!" - резкий вдох восстановил разумные мысли, - "Именно это и плохо! Что ты себе надумываешь, Костя, какие наволочки?! Скажи ещё заведёшь себе корешей и с надзирателями на равных будете болтать!" - Константин окончательно проснулся от грёз. "Есть хочу. Да, надо доесть припасы". Передвигаясь вдоль бревенчатой стены, мужчина дошёл до стола. Ещё со вчера на нём стояли пластиковая бутылка с водой, принесённая из дома, прикрытая полупустая банка с самым первым "уловом", а вторая... вторая осталась у сожжённых кустов на опушке. По коже пробежали быстрые стаи мурашек, распространившись от поясницы по всей спине. Нос только вдохнул запах жаренного гриба, так желудок напомнил о себе, а голову задурманили приятные воспоминания о "деликатесе". Слюни потянулись из приоткрытого рта, дыхание замедлилось, сознание открыло дверь эйфории. Этот вкус Константин никогда не забудет. То, что принёс Глеб ещё юнцу навсегда изменило жизнь Константина. Моментально вернувшись в реальность, Костя, обтеревшись от сажи и грязи, приступил к трапезе, что теперь оказалась не такой уж и вкусной. Мужчина наблюдал за редко падающими капельками, которые падали с длинных, плотных веток. Солнце чуть грело руку через стекло, лес уже не казался страшным и неуютным, наоборот, окрасился в зелёный и рыжий, впускал больше света, чем раньше. Костя чувствовал, что прогулявшись, ему станет чуть лучше, как раз пополнит запасы еды. Мужчина медленно и аккуратно достал из одной из дорожных сумок чистую одежду и из другой кирзачи, ибо предыдущие ни на что не годились. На волдыри и открытое мясо нанёс мазь и закрыл тонким слоем бинта. Раны щипало, кожа вокруг них набухла, ноги и ладони каждое прикосновение воспринимали как очередной ожёг. Одевшись, Костя открыл низкую дверцу, впустив в чуть тёплое помещение холодный утренний воздух. Пройдя ещё глубже в глушь, мужчина нашёл больше съестного, чем мог предположить, переполненный энтузиазмом он продолжил свой путь. Послышался хруст ветки, находившейся выше. Подняв усталые глаза, Костя ожидал увидеть очередного безобидного лесного зверька, но застыл на месте. Сверху на него уставились пара чёрных глаз девушки, эти острый взгляд с интересом осматривали его всего. Дыхание замерло. По лицу словно провели ножом, очерчивая мягкие черты лица - коготь птицы. Крюкообразный, длинный, плотный коготь. Спина покрылась холодными капельками пота. Ниспадающие чёрные волосы, казавшиеся лишними при диком выражении лица, легко развивались на едва чувствуемом ветру. Мужчина упал на сырую, но колючую от иголок и шишек землю. - Человек, - дивилась девушка-птица. Только тогда Константин смог дышать. - Что ты такое? - прошептал он, боясь каких-либо движений со стороны монстра. - Ах! Ты говоришь! - её глаза стали ещё шире, а рот искривился в хищной улыбке. - Кто ты?! - не сдержавшись, человек повысил голос. Необычный зверь немного раскрыл светлые крылья от удивления и похлопал ресницами. - Про тебя много болтают ауки, даже леший приходил к тебе. А вчера мы все видели, как ты топтал пламя, - девушка лапой аккуратно постучала по ветке, показывая соответствующее движение. - Но мы тебе не рады. - она недобро шипела, постоянно держа глаза широко раскрытыми. - Ауки? Леший? Бред какой-то... - мозг пытался действовать осознанно, обдумывая слова, свои действия и действия чудовища. Вместе с этим напомнили о себе и обгоревшие части тела - горели и зудели. За несколькими стволами послышались тяжёлые шаги и безумное дыхание. Перепуганный мужчина снова не мог дышать, его тело сковало, он не чувствовал ни сырой земли, ни сосновых иголок, впивавшихся под кожу раскрасённых ладоней. Голова невольно повернулась в сторону звука. Ярко-красные глаза в противно-жёлтых белках таращились на обомлевшего. Скрюченная фигура, напоминавшая человека, обладала чрезмерным волосяным покровом, искривлёнными рогами и козьими копытами вместо человеческих ног. Темнота в глазах, ещё большее бессилие, секунда - и сердце бы не выдержало. Мужчина упал в беспамятство, а нежить продолжила: - Сирин, ты его первая нашла, жаль. - досадно начал чёрт. - Да, - слегка пропела девушка-птица. - ты проиграл! - она начала смеяться, резко, победно. - Что ты хочешь с ним сделать сейчас, когда "поймала" человечишку? Неужели ты его сожрёшь? - искушающе вопрошал полукозёл. - Конечно! Зачем мне ещё охотиться? - Что же ты тогда принесёшь в подношение? У тебя есть что-то превосходнее этого? Вот это да! - издевательски удивился чёрт, согнувшись над полуживым телом. - Ничего я не понесу этому ничтожному пню! Он растратил все силы леса! - птица вздрогнула, с яростью посмотрела на беса и ринулась к лежащему, закрыв его крыльями: - Да что ты! Я и не собирался, - вытирая чуть показавшиеся слюни, солгал чёрт. - Увидимся на ритуале. - он быстро ускакал за деревья в более тёмную часть леса, оставив сирин думать в одиночестве. Голову пронзал ужасный звон, грудь не поднималась полностью, что-то неподъёмно тяжёлое придавило ногу. Константин жадно хрипло вдохнул влажный воздух. Он лежал на спине на холодном камне, вокруг - темнее чёрного, но из-за угла лился уличный свет. Сквозь туманное сознание, отказывающиеся воспринимать происходящее, мужчина пытался вспомнить, что с ним случилось. "Почему я не дома?.." - размышлял он, - "Это сон? Скорее кошмар". Левая нога совсем похолодела, от колена до кончиков пальцев всё онемело. Кисть компульсивно осматривала сначала окровавленный торс, который открылся из-за разрезанной кофты, затем, пройдя по пострадавшей ноге, дрожащая ладонь нащупала холодный сырой камень, прижавший всей своей мощью. Непослушные руки пытались надавить на глыбу, но были слишком слабы. "Как я сюда попал?!" - дыхание участилось, стало больше похоже на всхлипы и хныкания с неразборчивыми ругательствами, что раздавались в темноте будто в пещере, - "Что за чертовщина? Моя нога!" - сознание стало проясняться, боль постепенно отрезвляла мозг, знакомый запах засохшей крови дошёл до носа. Костя не мог даже сесть, живот располосовали три неглубоких пореза, но и спина тоже не уцелела после перелёта, - "Я летел! Гигантская птица, точно! Это был не кошмар?..". Слева послышалось мягкое шуршание. Костя перестал пытаться сдвинуть непосильный камень, стараясь разглядеть хоть какие-то очертания фигуры, движущейся к нему из тёмных чертогов пещеры. По камню цокали увесистые когти, за ними плыл шлейф. - Человек! Не вздумай убежать! - прозвенел знакомый голос. В голову врезались образы страшного крылатого существа с неуместной женской головой. - Где я? - резко спросил Костя. - Ты в моём гнезде, в моём убежище, - с наслаждением сказала сирин. - Ты не сможешь сдвинуть его, глупый. - женщина-птица заметила как старается Костя. - Что ты такое? Это ты завалила на меня этот камень?! - Что я? - Костя мог немного разглядеть движение встрепенувшейся чёрной тени, она явно разозлилась, судя по возмущённому голосу, - Я - сирин! Раньше люди говорили обо мне как о райской птице! А теперь?! Со мной не считается даже страж леса! - монстр сорвалась на крик. - Ох, я придумала, я не приду на ритуал, он будет оскорблён! Я не предскажу ничего более! - Райская птица? Из мифов? - мужчина до конца не верил в происходящее. - Мифы? Человек, - её разъярённое дыхание жгло открытые раны на животе, - я не миф. - Холодный коготь небрежно тронул источавшие тёмной кровью раны, - Больно? Разве ты бы чувствовал что-то, если бы я была не настоящей?! - от переполняющей ярости, сирин вонзила остриё глубже. Пещеру рассёк истошный крик, Костя пытался остановить монстра, но та лишь напирала. - Ты думаешь этот твой страж заметит, что ты не пришла, раз не слушает тебя? - "Задену её, это должно помочь!". Константин почувствовал, что птица уставилась на него своими хищными бездонно чёрными глазами. "Сработало". - Может ты его чем-то разочаровала? - продолжал свой план мужчина. - Чем Я могла разочаровать? - райская птица искренне удивилась словам Кости, что даже ослабила хватку. - Неправильно предсказала?.. - высказал он неуверенно. - Человек, - в следующую секунду сирин изменилась - её голос испещрял яростью, - я не могу неправильно предсказывать! Это идёт из моих уст - я пою то, что вижу в скором будущем! Думаешь, я могу врать?! - Прости! - сдержавшись от вопля, Костя прошипел. Из рта потекла кровь с ярким привкусом железа. - Я не прав! - Жалкое зрелище, как и все до тебя. Может на тебя ещё один валун поставить? - Ты меня съешь? - мужчина бессильно задал вопрос. - Конечно! - Тогда, советую не обескровливать мясо, что хочешь растянуть надолго, - сирин внимательно слушала то, что он говорил. - Освободи мою ногу, я её не чувствую. - А ты не убежишь? - ехидно поинтересовалась она, растянув пухлые губы в ядовитой ухмылке. Взмахнула огромными крыльями, порывы воздуха подняли пыль и сдвинули с места старые кости, райская птица толкнула валун в стену. Нога по прежнему ничего не чувствовала, ни боли, ни холода, ни жара. Возможно кости в ней раздроблены в пыль или мышцы разорвались и уже иссохлись, Константину было плевать - его съедят, сожрут, будут склёвывать кусочек за кусочком, пока от него не останется только некогда тёплое место, теперь залитое багровой жижей. "Какой чёрт меня дёрнул попереться в этот лес?" - размышлял он сквозь туман в сознании, - "Тюрьма была лучшим вариантом, а теперь я помру так, как всегда боялся... медленно и мучительно. Эта птица точно не будет соблюдать этикет, как это делал я: ни анестезии, ни хотя бы ломом по голове...". - Ты что, умер? - сирин спешно припрыгала к лежащему, искренне беспокоясь. - Хотелось бы, - прохрипел Костя. - А ты быстро сдался, намного быстрей, чем предыдущие, - разочарованно подметила она. - Ничего, я уже привыкла есть гниль. Казалось ничто не могло вернуть волю к жизни, до этих слов. "Сдался?" - будто тоненький штырёк вонзился в сердце, заставив его напрячься, - "Почему я сдался? Потому что не смогу быстро убежать отсюда? Чушь! Моя нога в порядке! Это всё самовнушение, глупый Костя!" - и правда, нога всего лишь была зажата камнем, не раздроблена в клочья. С торсом обстояли дела немного серьёзней: многочисленные колотые раны, что не хотели затягиваться, а с выбросом адреналина стало всё ещё хуже. "Успокойся! Выжди момента, не рвись при первом удобном моменте, и тогда выберешься" - Костя прижал уцелевший край куртки, стараясь закрыть дыры оставленные от когтей на животе. Поднялся ветер, со стороны выхода из пещеры слышались шептания сосновых крон, мягко переходящие в базарный гомон. Сирин мирно лежала в импровизированном гнезде из множества сухих костей, смотря на лучи закатного солнца на стене. - Ты и правда предсказываешь? - Костя проснулся вместе с этим немного восстановившись. - Можешь предсказать, когда будет конец света? - Я тебе не гадалка, человек, - не отрывая взгляда от оранжевых пятен, пробиравшихся сквозь частые стволы деревьев - "Мы не на горе". - Я гадаю только в конце тепла, рано утром, когда горячее солнце только готовится обдать всех своим уже слабым жаром, - сирин остановилась, - вернее, гадала. Пока не провозгласили нового лешего, - её глаза наконец отпустили солнечные брызги, а губы задрожали с нарастающим отвращением, - Он всё пустил на самотёк, никогда ещё лес не выглядел так бедно, так скудно, так ужасно. - Много вас в лесу? - Нет, я последняя. Вся моя родня мертва, сдохли от нехватки еды. - Но каждый год буквально все тащатся в леса за ягодами да грибами. - Раньше мы не ели людей, мы питались энергией леса, что зависит от его хранителей. - Хранители леса? - сирин явно надоели постоянные расспросы от глупого человека - она громко выдохнула и недовольно уставилась на Костю. - Мне просто интересно, - пытался оправдаться он. - Скоро не будет. - угрожала птица. Костя ненадолго замолчал. - А вообще нечисти много? Они все опасны как ты? - Послушай внимательно, человек, только из-за моей милости ты ещё жив! Так что, переставай испытывать меня! - женщина-птица сорвалась на крик, её глаза налились кровью а светлые перья на холке и крыльях медленно поднялись, стало по-настоящему страшно. Глухая ночь, ветер охладел, плотный туман пробрался через широкие старые стволы сосен, заботливо укрыв землю. От солнечного дня осталось только безоблачное звёздное небо. Сирин только недавно сомкнула глаза, потеряв бдительность. Костя решал действовать: "Встать у меня не получится, видимо, в ноге что-то всё-таки сломалось; если я поползу, то она точно услышит; есть вариант пройтись на руках..." - ухмыльнулся мужчина, - "Ну да, конечно. Не надо было пропускать секцию... Есть только один вариант - катимся колбаской". Перекатываясь с одного бока на другой, Костя пытался издавать как можно меньше звуков, но отдышаться с открытыми ранами оказалось сложнее, чем могло показаться. При каждом движении они зудели, кололи, обдавались жаром, мышцы попросту отказывались слушать мозг. Всякий шорох со стороны зверя заставлял сердце останавливаться, а дыхание дрожать. "Одно неправильное движение и я - труп". Свежий воздух разорвал влажный пещерный, дошёл до потного измученного лица Кости, одарив прохладой и надеждой. Звуки леса наконец перекрывали страшащую тишину птичьего гнезда. Шелест листьев прервали быстро приближающиеся шаги. "Глеб?" - испугался Костя.