На острие

      Аканэ Саватари.       Бывшая частная охотница, ныне — контракт с Демоном Змеи, со всеми вытекающими способностями. Волосы короткие (небрежно остриженные), светлые (крашеные). Глаза красные (сучьи). Рост… ну сколько-то там (ему по сиськи). Стиль в одежде такой, будто батя в детстве пиздил (перед тем как уйти из семьи).       Была ли вообще у нее семья, интересно?       Из-за густой пелены неизвестности она проступает едва-едва, виден только силуэт, но если разогнать руками клубы тумана, можно разглядеть её получше.       Ходит с руками в карманах. Глядит исподлобья, причём, несмотря на то, что ниже ростом, умудряется смотреть на него сверху вниз. Иногда до такой крошечной степени суживает свои змеиные зрачки, что становится не по себе. Любит дерзить, хотя в целом немногословная и закрытая — этим очень похожа на него.       Во всём, что касается составления планов, не профанка, дело знает. С оружием обращаться умеет. Физподготовка далека от начального уровня.       Но неизвестного всё равно гораздо больше:       Во-первых, откуда взялась и почему вышла именно на него? Умеет ли она ещё что-то, что он пока не видел? Нельзя ли ожидать от неё подставы? Не стоят ли за её неслыханной щедростью какие-то неизвестные мотивы? Вопросы эти в голову приходили часто, но поиски ответов на них никогда не длились долго. Бессмысленное утомительное занятие — как искать свою чёрную тень в чёрной комнате чёрного дома, где никогда не загорится свет, ибо проводка сдохла к чертям.       Во-вторых, как бы дед к ней отнёсся? А вот об этом можно было пофантазировать, но духа отчего-то не хватало. Мысль, что Саватари деду бы понравилась, казалось приторной — как будто приписывает деду своё к ней отношение. А мысль, что не понравилась бы, тревожила. Ошибся, значит, на её счёт, как мальчишка, как салабон.       В-третьих, кто из них двоих всё-таки главный в их дуэте?       …       Аканэ… А-ка-нэ. Поэт или писатель наплёл бы чуши, как кончик языка при произношении совершает какой-то путь, какие-то шажки, какие-то кульбиты, танцы, шманцы, и тому подобную чушь. Но не в её случае: язык остаётся во рту почти неподвижным. И с фамилией тоже. Са-ва-та-ри.       Аканэ Саватари. Идеальное чередование гласных и согласных. Тринадцать букв, на Западе число несчастливое, но в Японии никакого пугающего поверья на этот счёт нет, хотя иные дураки, как губка, впитывают в себя любые предрассудки. Четыре и девять — “смерть” и “страдание” — проклятые числа, тоже вместе дают тринадцать, но к ней никакого отношения не имеют, у неё — пять и восемь. Значит, несчастья её минуют.       Имя, наверное, что-то означает. Спросить? Посмотрит как на идиота и будет права. Причём она смотрит как на идиота вообще после любого вопроса, не только после очевидно идиотского.       ЧтотытакоеАканэчтотытакое???       А, и в-четвёртых. Что потом-то будет? Как покинут друг друга после всего вместе пережитого? Или не покинут? А чем будут заниматься? Что сказал бы де…       Да блять!!! Бесит это всё.       Всё либо скудно, либо непонятно. При их сомнительных занятиях не требуется знать ничего лишнего (и ничего личного), но… Но…

***

      Катана. Он же Человек-Катана, он же гибрид Катаны, он же полудемон Катаны, он же Самурайский Меч. Вариаций прозвища уйма, а реальное имя? Чёрт его знает. Возраст? Аналогично. Происхождение? Внук мафиози. А родители? Неизвестно. Дед-якудза позаботился о том, чтобы никакие сведения о семье не получили лишнюю огласку.       И внук, похоже, за заботу воздаёт деду сполна даже посмертно. Согласился вступить в сомнительную авантюру, не объясняя намерения ничем, кроме мести. Идиот, думала она, такие неуёмные сорвиголовы быстро срезаются по незнанке на самой глупой хуйне, поскольку жажда расправы перевешивает холодный умный расчёт. В этом она на его счёт заблуждалась: на деле он вышел куда трезвее и предусмотрительнее, чем казался “в тылу”. Ну, профессиональный негодяй всё-таки.       Что удалось узнать сполна, так это его характер: уродский, если коротко. Если подробно, компаньон ей достался озлобленный, мнительный, жестокий, упрямый — ни одной черты, несвойственной потомственному бандиту. Ни одной черты, которая бы её не устраивала. Не сказать, что ей по-настоящему нравилась та дрянь, которой Катана полон под завязку, но будь он хотя бы чуть-чуть более тактичным, чутким, милосердным, сговорчивым, её бы потянуло блевать от такого хлюпика.       Что делало ему честь: с ней он никогда не был прям гандоном. Чувствовал между ними знак равенства, ощущал, что ни его, ни её чаша весов не тянет вниз (хотя казалось бы, разница в габаритах), видел, что на верхней ступени в пирамиде иерархии они стоят вдвоём.       К слову, на вершине пирамиды было тесно — на то она и вершина — приходилось прижиматься друг к другу. Но как бы не сближали их совместные дела, больше узнать друг друга почти не получалось, потому что узнавать Катану — всё равно что клеить разбитую бутылку. Приходится долго изучать каждый кусок стекла, чтобы понять, на каком он должен быть месте. Собрать разлетевшиеся вдребезги осколки сложно, порезаться об них — запросто, а содержимое сосуда давно растеклось лужей, и остаётся только гадать, что же в нём было.       Про Катану, конечно, правильно говорить, не “разбитый”, а “отбитый”. Как и она сама. Хотя не, и так и так можно. Про обоих.       Загадка: кто из них двоих более конченый? Правильный ответ ищите в пасти у демона Змеи. Иначе говоря, нет ответа. Точнее, есть, но у каждого он собственный. Свой личный она искать не хотела, Катана, вероятно тоже. В этом они друг на друга походили.       И не только в этом. Аканэ — Катана. Так созвучно. Ведь нарочно не придумаешь, чтобы на одной арене кровавого цирка сошлись два персонажа с такими гармоничными именами. Можно рифмовать.       Два дурака.       Гадают, кто бо́льший дурак       Аканэ с Катаной.       Да-да-да, вот он ответ на вопрос, утро отбитее: какая, к чертям, разница, оба хороши. Ума ни у той, ни у другого. Человек с умом в такую заварушку бы не сунулся.       А всё из-за проклятого чувства долга-мести-обиды-одиночества-неполноценности-безнадёги-и-хуй-знает-чего-ещё. Кому-то что-то доказать. За кого-то постоять. Куда-то вписаться, когда никто не просил и никто не ждал. Когда я сдохну, ты, Катана, поставь мне на могиле камень с надписью: “Здесь лежит редкостная гадина, страшная негодяйка, бездарная идиотка (нужное подчеркнуть, ну или сам что-нибудь выдумай) Аканэ Саватари, которой было больше всех надо”. Ничего лишнего только, без соплей. Если вдруг ты отлетишь первым, за мной не постоит, обещаю. Ты — мне, я — тебе, ну как обычно у нас, ты знаешь.       Ты — мне, я — тебе, такой уговор. Как в магазине купить еды: даёшь деньги, взамен берешь товар, только у них ещё круче — нереальная сила, свобода, отмщение, здоровье, риск, жизнь были в обращении, демоны не размениваются на ничтожное. И ничего лишнего. И ничего личного.