Оленька

До полуночи оставалось несколько минут. Президент уже начал свою речь — его слова растворялись в мрачной тишине гостиной. Стол был заставлен салатами в хрустальных чашах, аппетитными нарезками косбас, сыров и овощей, бутылками импортного алкоголя, аромат запечённой курицы заполнил квартиру. Оля вяло жевала Оливье, уткнувшись к себе в тарелку. Аппетита не было, как и новогоднего настроения. Подвыпивший отец листал новости на смартфоне, мама с натянутой улыбкой накладывала салаты бабушке с дедом, а те скупо благодарили и заполняли неловкие паузы сигаретными затяжками. Наверное, от них Оля и переняла эту вредную привычку. Курили они прямо в гостиной, заставляя маму незаметно морщиться и прикрывать лицо салфеткой — перечить она не осмеливалась, но дышать вонючим дымом дешёвых сигарет было слишком мерзко. Из года в год одно и то же — тридцать первого декабря вся семья собирается за праздничным столом, поглощает салаты и притворяется нормальной. — Где там эти куранты? — недовольно буркнул отец. — Как же задолбало каждый год видеть эту рожу! «Этот год был непростым», бла-бла-бла, сука! Будто мы сами не заметили. — Ты опять начинаешь? — дед угрожающе поднял вилку. — Заруби себе на носу… В этот момент раздался бой курантов. Отец схватил бутылку шампанского и щедро разлил по бокалам, пролив часть на скатерть. Оля облегчённо вздохнула — ещё немного, и этот цирк закончится. Она достала из кармана джинс заранее приготовленные клочок бумаги с маленьким карандашом и на коленке под столом, чтобы не привлекать внимания, выдавила два заветных слова: «стать счастливой». Оля не верила в эту чушь, но всё равно каждый год сжигала бумажку с желанием под бой курантов. Она завороженно смотрела на тлеющий клочок, пока огонь не обожжёт пальцы, и неосознанно молилась, чтобы в новом году всё стало хорошо. Но ничего не менялось — всё те же презирающие друг друга родственники, всё та же захламлённая трёшка в хрущёвке с советской мебелью. Стены с желтоватыми обоями истыканы отверстиями из-под саморезов, на которые когда-то крепились полки и картины; на паркете въевшиеся пятна и царапины; на кухне покосившаяся люстра с торчащими проводами; створки Олиного гардероба оставляли некрасивые зазоры, а под ножку исчерканного стола, оставшегося с первого класса, приходилось подкладывать свёрнутую бумажку. Денег на обновление интерьера не было — так говорил отец, зато деньги волшебным образом находились для поездок на море или речных круизов. Олю родители брали с собой всего однажды, когда она ещё не превратилась в «инфантильную дуру» и не докучала своими подростковыми проблемами. Как раз завтра они уезжают на Розу Хутор, и на целую неделю квартира останется в Олином распоряжении. Казалось, родителям было плевать не только на Олю, но и на квартиру — кто знает, что дочь вытворяет в их отсутствие? Но даже в их отсутствие большую часть времени Оля проводила у Егора, Светы или наслаждалась одиночеством в своей комнате. Придя, наконец, в спальню, Оля запихнула в ящик подарочный конверт с парой тысяч и растянулась на кровати. Формальный подарок на формальный семейный праздник — родители всегда откупались деньгами, только бабушка иногда дарила что-то приятное: сегодня Оля получила тёплую шапку и шарф. С фасоном бабушка, как всегда, не угадала, но было чертовски приятно чувствовать себя любимой внучкой. На телефон пришло уведомление — Света поздравляла с Новым годом и желала найти нормального мужика. Оля грустно усмехнулась и отправила в ответ какой-то праздничный мем. В отличие от неё, Света любила семейные праздники. В новогоднюю ночь они с родителями и младшим братом приезжали в центр на праздничную программу, запускали салюты, катались на горках. Особенно развлекался её папа — серьёзный такой мужичок, в дорогом пальто и тимберлендах залезал вместе с малышнёй на горку, садился на ледянку и скатывался под прицелом камеры. Оля однажды провела новогоднюю ночь со Светой и её семьёй, а придя под утро домой, разрыдалась от зависти и безысходности. Пока Оля отвечала на дежурные поздравления от знакомых, пришло ещё одно сообщение — от Егора Рязанова. «Выходи» — отобразилось на экране. Губы сами собой растянулись в улыбке, внутри всколыхнулись полумёртвые бабочки. Родители всё ещё сидели в гостиной: отец смотрел ужастик, вопреки новогодним традициям, мама убирала со стола, бабушка с дедом не стали терпеть «тёплый семейный праздник» и ушли почти сразу после полуночи. Оля прошмыгнула мимо и добралась до прихожей. Тихо, чтобы родители не услышали, она надела сапоги, накинула пуховик и покинула квартиру. Старенькую Ладу Оля заметила сразу — Егор припарковался у соседнего подъезда, чтобы не привлекать внимание. Она втянула носом морозный воздух, медленно выдохнула, чтобы утихомирить разбушевавшееся сердце, подошла к машине. — Привет, — Оля села на переднее сиденье и скромно улыбнулась. — С Новым годом тебя. — И тебя, — сказал Егор. Он, не глядя Оле в глаза, аккуратно взял её руку, коснулся губами, затем потёрся об неё щекой. Оля наблюдала за его действиями, от удивления приоткрыв рот. Таким нежным Егор был в первые месяцы отношений — зарывался носом в волосы, целовал мочки ушей, гладил пальцы и ладони, но чем дольше они были вместе, тем более чёрствым он становился. Теперь его нежность почему-то казалась фальшивой. — Не против прокатиться? — Не против, — Оля всё ещё смотрела на свои пальцы в его руке. Всю дорогу Егор молчал, лишь изредка бросая на Олю странные взгляды. Она тоже не хотела разговаривать, поэтому просто смотрела в окно из-под полуопущенных ресниц. Они мчались по пустым улицам вдоль панельных пятиэтажек с мигающими окнами; на тротуарах мелькали украшенные гирляндами деревья и прохожие с бенгальскими огнями; то тут, то там взрывались петарды и фейерверки. Панельки сменились новостройками, затем кирпичными хрущёвками и сталинками — дома в центре были намного симпатичнее, чем в её спальном районе, но такими же безликими. Отсюда, с земли, город совсем не казался привлекательным, как с крыши многоэтажки. Кроме одного месяца в году, Пермь была серой и безжизненной, как и её жители. После той «ночи отмщения» они помирились почти сразу. Оля призналась, что была идиоткой, а Егор признался, что никогда не хотел попробовать с парнем. В порыве облегчения Олю не смутило, что он выбрал Олега — любая девица, не раздумывая, разделила бы с ним сладостный миг мести. Но он всё же выбрал Олега. Егор пересёк Каму, сразу после моста свернул на едва заметную просёлочную дорогу без освещения. Проехав ещё несколько минут, машина выехала на маленький заснеженный островок среди деревьев. Впереди простиралась ледяная гладь реки, за ней мерцала набережная, речной вокзал, вдалеке светились дома. — Что это за место? — спросила Оля, вглядываясь в темноту вокруг. Казалось, вот-вот из скрюченных голых кустов кто-то выскочит. — Красиво, да? Обнаружил его случайно, когда по делам ездил. — Какие-то странные дела у тебя были в этом… — Оля пыталась подобрать слово, — захолустье. — Выходи, — усмехнулся Егор, вылезая из машины. Оля настороженно открыла дверь, и её ноги тут же погрузились в хрустящий снег. Егор тем временем открыл багажник и что-то в нём искал. Подойдя ближе, Оля во второй раз за вечер искренне улыбнулась. В небольшом багажнике лежало свёрнутое одеяло и две подушки. Сверху стояло несколько контейнеров с едой. Оля было подумала, что это традиционные новогодние блюда, но потом присмотрелась: в одном контейнере лежали блины, политые чем-то белым, в другом аккуратно разложены роллы, в третьем — что-то похожее на фруктовый салат. Здесь же было два термоса, салфетки, завёрнутые в полотенце приборы и другие мелочи для пикника. Оля с глупой улыбкой пялилась на еду, а Егор откуда-то извлёк бутылку шампанского и уже разливал напиток по бокалам. — Всё в порядке? А то тебе будто лоботомию сделали — так улыбаются только полные психи, — еле подавив улыбку, сказал Егор и всучил Оле в руку бокал. — Садись назад, псих, будем лечить тебя. Оля ответила что-то невразумительное и села в машину. Егор перетащил контейнеры в салон на прикроватный столик, который идеально вместился по центру заднего сиденья. Под тёплым одеялом даже с открытой дверью было невероятно уютно. Одета Оля была легко — всего лишь джинсы и тонкий свитер под пуховиком, — но об этом больше не беспокоилась. На этом приятности не закончились — Егор привёз с собой кальян. Он поставил его прямо в снег у Олиной двери и начал забивать. Он был так сосредоточен на процессе, что не замечал пристального взгляда, полного восхищения и любви. Его пальцы в беспальчиковых перчатках, казалось, не чувствовали холода — так ловко они разминали курительную массу, так профессионально укладывали её в чашу, затем отточенными движениями проделали в фольге отверстия на равном расстоянии друг от друга. В кальянном деле Егор мастером — когда-то работал кальянщиком в баре, потом в собственной кальянной, пока не нанял юнцов с большим уровнем энтузиазма, чем у него самого. Егор Рязанов не был похож на других парней своего возраста. Он не был похож ни на кого из Олиных многочисленных знакомых — слишком серьёзный, слишком скупой на эмоции, слишком умный. Вместо попыток получить высшее образование, он открыл свою кальянную, взяв деньги словно из ниоткуда, потом несколько кофейных точек в торговых центрах, которые приносили ему стабильный доход. Только вот никто из его окружения не знал, куда девается этот его доход, даже сестра — машину он менять не собирался, одевался скромно, не баловал себя доставками готовой еды и ресторанами. Сплошная загадка. Загадка с густыми волосами цвета тёмного шоколада, пронзительными ледяными глазами, острыми скулами и чувственным кадыком на стройной шее, который хотелось зубами вырвать в порыве страсти. Слишком хорош и слишком требователен к другим — таким Оля видела своего Егора, а другие считали его последней мразью. Здесь, в морозной тишине речного берега, время замедлилось. Из колонок мурлыкала смутно знакомая музыка, случайные снежинки залетали в салон и таяли на покрывале, кальянный дым растворялся в воздухе. Гул от включенного мотора не нарушал сказочной атмосферы, наоборот — заполнял неловкое молчание. После праздничного перекуса они убрали столик и придвинулись вплотную друг к другу. Вжавшись в куртку Егора, перебирая его холодные пальцы и вдыхая его терпкий аромат вперемешку с лесным воздухом, Оля мечтала остаться в этом идеальном моменте навсегда. Эта ночь изменила всё. Ожидание сжирало Олю изнутри. Она не помнила, когда последний раз так волновалась — даже перед экзаменами в девятом классе или IELTS организм не находился в таком стрессе. Сводило мышцы живота, руки тряслись и хаотично бегали по телу: то поправят волосы, то почешут пятку. Чтобы хоть как-то себя занять, Оля уже протёрла и без того чистое зеркало в ванной, вытерла несуществующую пыль с полок, а когда взялась пожарить курицу, кусочки превратились в мерзкие угольки. Егор первым почуял запах и ринулся выключать сковородку, пока Оля в растерянности сидела на диване, глядя в одну точку. Это был вечер второго января, и сегодня должно произойти самое… невероятное? Абсурдное? Мерзкое? Оля не могла подобрать слово, чтобы описать свои ощущения от предстоящего события, но ещё больше не могла принять то, что на него согласилась. В новогоднюю ночь было всё слишком прекрасно, чтобы принимать взвешенные решения. Объятия любимого, нежные поцелуи и горячий глинтвейн сделали своё дело. — Солнце, я знаю, что тебе понравился Олег, не отрицай этого, — сказал тогда Егор в перерыве между поцелуями. — Ну, он симпатичный в целом, но ничего особенного, — ответила Оля. — Мы уже обсудили эту тему вроде, или ты хочешь, чтобы я снова умоляла о прощении? Вопрос был задан с игривой улыбкой, но ничего шутливого в нём не было. — Ты же знаешь, что я тебя простил. Просто хотел тебе предложить один… одну занятную вещь, которая сначала тебе покажется странной и вряд ли очень привлекательной, но прошу тебя подумать, — низкий голос Егора стал ещё глубже, чем обычно — от волнения. И эта вещь действительно показалось Оле абсурдной. До такой степени абсурдной, что она выпуталась из рук Егора и уставилась на него неверящим взглядом. Как он посмел предложить ей позвать Олега в их постель? Оля закрывала глаза на отвратительный характер Егора, терпела его высокомерие по отношению к её друзьям и иногда к ней самой, сгорала от ревности, но секс перекрывал все недостатки и без того странных отношений. Они знали тела другу друга наизусть и умели довести друг друга до взрыва внутри за несколько секунд, словно герои паршивого эротического романа. Что пошло не так? Оля решила, что в следующий раз, когда Света решит пошутить, нужно будет заткнуть её любым способом. Оля думала над предложением ровно сутки. Сначала она, преисполненная обиды и омерзения, потребовала отвезти её домой. Затем в машине, в напряжённом молчании под рок-хиты 2000-х, она обуздала свои чувства и обратилась к рациональности. Олег действительно её нравился, и его бисексуальность смущала уже не так сильно, когда фантазия рисовала женскую фигуру, зажатую между двумя красивыми мужскими телами. Эти фантазии и заставили Олю согласиться. Егор обещал подготовить всё сам, от Оли требовалось только привести себя в порядок — внутри и снаружи. Снаружи всё было отлично, как и всегда, а вот внутри царил полный хаос. О чём разговаривать с Олегом и надо ли вообще разговаривать? Как начать и как продолжить? Что делать, если не понравится, и как вести себя после? Сотни сомнений терзали хрупкое тело, облачённое в короткое чёрное платье. В гостиной Егор разложил диван, рядом поставил прикроватный столик с бутылкой вина и тремя бокалами. В алкоголе он разбирался так же, как Оля в выпечке — выбрал идеальный баланс между сладостью и крепостью, чтобы и не опьянеть, и не сблевать от приторности. Оля хотела с утра испечь маффины или пирожные, но Егор буквально насильно запихнул её в ванну с пеной, принёс ноутбук и заставил расслабиться под новый сезон её любимого «Шерлока». До прихода Олега оставалось несколько минут, и Олю невероятно бесило, что Егор настолько спокоен. Он вальяжно развалился на диване, пуская дымные колечки от кальяна в воздух, и листал ленту Инстаграма. Выглядел Егор как обычно — хлопковая белая футболка, джинсы, серебряный браслет на левом запястье, подаренный Олей на годовщину их отношений, но было в нём сегодня что-то неуловимо странное. И футболка казалась чересчур выглаженной, и волосы выглядели опрятнее, и руки будто нежнее — то ли сменил мыло, то ли использовал крем. Может, Оля придавала таким незначительным изменениям слишком большое значение, но именно они говорили о том, что Егору не всё равно. Это волновало ещё сильнее. Домофонный звонок заставил внутренности скрутиться в узел. Егор неспешно, как и в прошлый раз, пошёл к двери, а Оля осталась в гостиной считать секунды до прихода Олега. Пять секунд от входа в подъезд до лифта, десять секунд — лифт едет вниз и открывает двери. Второй этаж, третий, четвёртый… Стало трудно дышать. Ровно пятьдесят секунд спустя Олег появился на пороге квартиры. Зашёл, стряхнул налипший на красный пуховик снег, снял шапку, взъерошил примятые волосы. — Привет, — Олег робко улыбнулся и потупил взгляд. — Привет, Олег, — сказала Оля, не зная, куда деть глаза. — Шапку можешь бросить на ту полку, — она махнула рукой в сторону полки над вешалкой, — ванная рядом с кухней, увидишь дверь. Проходи потом в гостиную. Егор покажет, в общем. Не зная, что ещё сказать, Оля ответила на улыбку Олега и поспешила в свою комнату под неловкое молчание. Оля не знала, какой звук был громче — тиканье настенных часов или гулкое биение сердца, отдающиеся в ушах. Сидеть сейчас она не могла, поэтому начала ходить от двери к окну и обратно, стараясь не стучать пятками. Задержалась у письменного стола, опёрлась руками в столешницу, пытаясь выровнять дыхание, затем подошла к гардеробному зеркалу. Дрожащими пальцами Оля заправила волосы за уши, очертила талию, одёрнула подол платья, будто бы это сделало его длиннее. Нужна была ещё пара мгновений. Оля выдохнула в последний раз и выпрямилась. Теперь вместо испуганной девочки на неё смотрела уверенная в себе соблазнительница, готовая на всё ради собственного удовольствия. Это Оля и собралась сделать — получить удовольствие. Разложенный диван занимал пол гостинной. Напротив, у стены, висела большая плазма, к которой Егор подключил ноутбук, и теперь невозмутимо выбирал фильм. Олег же, напротив, мерил шагами гостиную, как недавно Оля, бросая взгляд то на Егора, то на список фильмов, то на бутылку вина. Наверное, ему хотелось залить в себя полный бокал не меньше, чем Оле, — настолько сильно он нервничал. Егор выбрал фильм — какую-то драму с неизвестными актёрами — и пригласил всех на диван. Оля с Олегом расположились на противоположных краях дивана, вжавшись в подлокотники так, будто боялись коснуться друг друга. Эта сцена напомнила ей другой диван и то, что на нём происходило. Тогда Оля была слишком зла на Егора, поэтому впервые за время их отношений изменила по-настоящему. На продавленном диване, с лучшим другом Олега, когда рядом трахались Настя с её парнем. Групповым сексом это можно было назвать с натяжкой, больше было похоже на юношеское извращение, да и сама она была достаточно пьяна, чтобы испытывать неловкость. Однако чувство, что она опустилась на самое дно, преследовали её ещё несколько дней. — Ребят, расслабьтесь уже, — сказал молчавший до этого Егор. — Всё это, конечно, пиздец как неловко, но вы знали, на что соглашались. На его губах появилась мерзковатая усмешка, и Оле захотелось дать ему пощёчину, чтобы звон шлепка услышали соседи. Может, стоит кому-нибудь уже врезать? — Ну, чему быть, того не миновать, — фальшиво бодро сказал Олег, слез с дивана и подошёл вплотную к Егору. Он был ниже Егора, поэтому дерзко задрал голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Егор еле заметно дёрнулся, но остался стоять на месте; на лице застыла всё та же усмешка, но теперь она больше походила на нервную гримасу. Олег выхватил из руки Егора бокал и влил в себя вино, не отрывая взгляда от его лица, а потом быстро, не дав себе усомниться, коснулся его губ. Поцелуй получился совсем не сексуальным — слишком резкий и неуверенный, — но Оля почти физически ощутила этот разряд; не искру, а целую молнию, ударившую в место их соприкосновения. Оле вдруг стало гадко. Настолько гадко, что она спрятала в ладони пылающее лицо и сильнее вжалась в диван, чтобы стать незаметной. Не получилось. Кто-то аккуратно присел рядом, приобнял её за плечи и отнял руки от лица. Это был Егор. В его стеклянных глазах отражалась вся любовь этого мира, и Оля не устояла. Не замечая ни Олега, ни резкое погружение комнаты в темноту, она впилась в его губы. Поцелуй длился бесконечно. Пальцы Егора гладили её шею, спускались за ворот платья, водили по обнажённым бёдрам и голеням. Он безошибочно находил самые чувствительные участки её тела, заставляя Олю таять от удовольствия. К его ласковым пальцам вдруг присоединилась горячая ладонь. Оля вздрогнула, но ладонь властно удержала её ногу и медленно поползла вверх. Вот она уже под подолом платья на внутренней стороне бедра. Оля резко выдохнула в губы Егора, когда ладонь накрыла её промежность. — Солнце, ты готова? — прошептал Егор, стиснув Олю в объятиях. — Да. Оля больше не сомневалась. Егор приподнял её с дивана, полностью развернул к себе лицом. Теперь у обоих был равный доступ к её телу. Егор поглаживал Олино лицо, пока Олег расстёгивал молнию на платье. Те же грубоватые горячие ладони стянули вниз лямки, сжали нежную кожу на спине. По телу прошла волна дрожи, когда Олег провёл языком от начала позвоночника до талии. Егор в это время избавился от футболки, и Оля была готова буквально наброситься на него. Она обожала его острые ключицы, готова была часами целовать его безволосую грудь и плоский живот, но сейчас Егор не давал к себе прикоснуться, стиснув в руке её запястья. Платье с трусами оказались на другой части дивана. Спиной Оля ощутила голый торс Олега и твёрдую выпуклость внизу. Они втроём уже лежали — Оля полностью обнажённая, парни в одних боксерах. Оля не знала, куда деть руки, поэтому хаотично гладила тело нависшего над ней Егора. Он снова её поцеловал, но оторвался слишком быстро, чтобы поцеловать Олега — красиво, страстно, звучно. Ревность не успела проникнуть в сознание — Егор уже опустил голову ей между ног. Олег странно посмотрел ему вслед, затем перевёл взгляд на Олино лицо и с улыбкой закусил губу. Та самая улыбка, от которой переворачивались внутренности. Это произошло одновременно — Егор с нажимом провёл языком по клитору, а Олег завёл её руки за голову и вобрал в рот сосок. Оргазм накрыл через несколько секунд. Потом ещё один. Оля старалась не кричать, но переполняющие эмоции, наконец, вырвались наружу. Покрывало прилипло к влажной спине, блаженная улыбка застыла на лице. Это было потрясающе, но и тело, и душа, требовали большего. Словно прочитав её мысли, Егор поднял её с дивана и развернул к себе спиной. Оля оказалась на коленях перед обнажённым Олегом. Он откинулся на изголовье дивана. Теперь она смогла рассмотреть его как следует. В свете от телевизора его тело казалось ещё более рельефным: мышцы груди и пресс словно вырезаны античным скульптором, вздутые вены струились по предплечьям, от пупка спускалась кудрявая дорожка и плавно перетекала в гладко выбритый лобок. Невыносимо захотелось к нему прикоснуться, услышать его стоны, несмотря на пристроившегося сзади Егора. Одной рукой Егор провёл по Олиной груди, пропустив соски между пальцами, по животу, ещё ниже… Мимолётно скользнул пальцем внутрь и тут же вынул, другой рукой в это время дёрнув за волосы. Оля застонала от неутихшего возбуждения и прижалась к Егору всем телом. Его член упёрся ей спину. — Хочешь его? — прорычал он на ухо, всё ещё натянув намотанные на кулак волосы. — Да, — выдохнула она. Не осознавая своих действий, Оля нависла над Олегом и поцеловала. Никакой нежности — поцелуй получился таким же дерзким, как и сам Олег. Его язык обжигал, его зубы до боли прикусывали Олины губы, а по её телу сновали руки Егора. Оля резко оторвалась от губ Олега, оставила несколько укусов на груди, провела ногтями по бокам, затем по бёдрам, подбираясь к его возбуждённому члену. Без предварительных ласк Оля вобрала член в рот до основания. Олег резко вдохнул, его тело напряглось. В это же время Егор проник пальцем в Олю. Он доводил её до оргазма и таким способом, но сейчас ей хотелось заполнить себя. Она оторвалась от Олега и выдохнула: — Просто трахни меня. Пара секунд — и Егор уже надел презерватив. Он вошёл во всю длину, не сдерживая себя, не боясь причинить боль. В голове взорвался фейерверк от переполняющих эмоций. Оля приближалась к ещё одному финалу слишком быстро, но не могла просить Егора подождать. Толчок, ещё один. Егор держал её за волосы и насаживал ртом на член Олега. Никаких рвотных рефлексов — она часто практиковалась. Оля финишировала с оглушительным стоном, едва успев освободить рот. Егор поцеловал её влажные плечи, погладил по голове. — Ты не против, если мы тоже закончим? — тихо спросил Егор, и Оля с готовностью потянулась рукой к его члену. — Отдохни, солнце, ты устала. У Оли не было сил сопротивляться. Егор заботливо отодвинул её на край дивана и укрыл покрывалом. Затуманенным взглядом Оля смотрела, как Олег хватает Егора за волосы и резко тянет к своему члену. И Егор начал сосать. Олег больше не молчал — рваное дыхание вырывалось из его груди, волосы прилипли ко лбу. Егор полулежал, опираясь одной рукой на диван, второй он ласкал сам себя. Дальше произошло то, что Оля хотела бы никогда не видеть. Олег оторвал Егора от себя, потянув волосы назад, сам поднялся на колени. Он властно повернул Егора спиной к себе, и, держа за шею, прижал грудью к спинке дивана. Откуда-то в его руке появился презерватив и смазка. Оля вскочила с дивана, прижав к себе покрывало. Она неверяще смотрела, как Егор с глухим рычанием принимает в себя Олега, как его тело выгибается и трясётся, как Олег оставляет на его плечах отметины от зубов. Под отвратительные звуки мужского удовольствия Оля, шатаясь, дошла до ванной и закрыла дверь изнутри. Ледяная плитка обожгла босые ступни, но Оле было всё равно. Она кое-как залезла в ванну, включила душ и опёрлась руками об стену. Минуты тянулись одна за другой, а Оля всё так же неподвижно стояла под душем. Как ни странно, слёз не было, зато внутри разрасталась жуткая, тянущая пустота. Это произошло в её квартире, у неё на глазах, а она просто сбежала. Трусливая, наивная дура. Неужели она и правда думала, что секс втроём — это когда один получает удовольствие, а двое других пыхтят, чтобы его доставить? Так бывает только в слащавых любовных романах для домохозяек. Жизнь сложнее. Жизнь не идёт по задуманному сюжету, а сюжет, если он и существует, не крутится вокруг одного героя. — Можно мне хоть немного побыть в главной роли, а? — устало спросила Оля у влажных стен ванной комнаты.