Оленька

В юности чувства обострены до предела. Кажется, что мир крутится только вокруг тебя, а когда сталкиваешься с несправедливостями, чувствуешь невыносимую злость, агрессию или тоску. А самое невыносимое в периоде чувственного созревания — страдать из-за любви. И не важно, разделённая она или нет, — всё равно страдаешь. Олю Гладких чувственное созревание нагнало гораздо раньше. В тринадцать она впервые задумалась о своей привлекательности, влюбившись в мужчину на двадцать два года старше неё. День рождения папа решил праздновать дома, к большому сожалению Оли. Она уже запланировала позвать в гости Свету, приготовить спагетти с беконом и завалиться в гостиной смотреть кино. В Олину комнату телевизор покупать родители категорически отказывались — мол, целее глаза будут, — хотя у самих телевизор был включен до поздней ночи. Весь день Оля провела за готовкой, помогая маме. Готовить она любила, но под холодным, оценивающим взглядом родного человека любое хобби превращается в пытку. За праздничным столом собралось с десяток родительских друзей, которых она видела впервые. Они пили, гоготали до упаду, говорили тосты, хвалили мамины блюда, не обращая на Олю никакого внимания. Выйти из-за стола Оля до безумия стеснялась — стеснялась привлечь к себе внимание незнакомцев и почувствовать упрекающие взгляды родителей, от которых иногда наворачивались слёзы. Но больше всего ей было некомфортно от внимания папиного приятеля. Он сидел рядом с Олей, подкладывал ей салаты и незаметно подливал взрослые напитки. — Оленька, ты не переживай, родители не узнают, — заговорщически шептал папин приятель, под столом наполняя Олин бокал вином. Поначалу Оля скромно отказывалась, не понимая, почему этот человек проявляет к ней интерес. Родители всегда говорили, что в ней нет ничего особенного и она должна быть благодарна за шанс родиться в приличной семье: ни выдающихся способностей к учёбе, ни ошеломительной красоты, ни жизненных достижений, ничего. «Подростки в твоём возрасте уже вон на первом канале выступают, а тебя даже не зовут в местные ансамбли», — упрекал папа, когда Оля возвращалась из вокальной студии. Она старалась, правда старалась, но голос никак не мог прорезаться. — Оленька, ты что ли стесняешься? Расслабься и кушай, а то вон какая худенькая, — продолжал нашёптывать на ушко папин приятель. И Оля расслабилась. Пьяные гости уже не волновали — Оля и сама ощущала странную лёгкость в теле, от которой хотелось смеяться и говорить всякие глупости. Вечером гости разбрелись по комнатам, родители куда-то исчезли. В гостиной остались только Оля и папин приятель, который, в отличие от других, не бросил Олю в одиночестве. Он усадил её к себе на колени и начал шутливо водить пальцами по её телу: сначала провёл по коленке, потом переместил руку на бедро, затем дотронулся до шеи. Медленно и приятно — именно так это запомнилось Оле. Приятно было от прикосновений и от осознания собственной значимости. Просидела Оля на коленях у папиного приятеля всего минут десять, и кроме лёгких прикосновений он не делал ничего, но это было самое чувственное событие за всю её сознательную жизнь Она обнимала его за шею, подарила несколько шутливых поцелуев в бородатую щёку, тихо хихикала над его историями, а когда он на прощание прижал её к себе, тело отреагировало совсем не так, как она ожидала. Вернее сказать, Оля не ожидала ничего, а почувствовала странное тянущее ощущение там, внизу. Она знала, что это такое — кто же не знает? И эротические фильмы она смотрела, и даже натыкалась на порнографическое видео, когда искала материалы для реферата. Однако, во всех фильмах подобного содержания роли играли красивые, гладковыбритые мужчины с кубиками пресса, а не какие-то бородатые мужики с грубыми руками и кольцом на безымянном пальце. Так может, с Олей было что-то не так? После их первой подобной встречи папин приятель подарил Оле сертификат в магазин косметики. Косметику она обожала, поэтому согласилась оставить их скромное взаимодействие в секрете. Она и без сертификата не собиралась никому об этом рассказывать, даже лучшей подруге. Наверняка, Света бы высмеяла Олю, сказала бы, что она, дура такая, повелась на взрослого мужика, дала себя облапать. Не признаваться же, что ей понравилось! И что она впервые в жизни влюбилась. Они виделись ещё несколько раз — папин приятель подвозил её до студии вокала, покупал простенькую бижутерию, хвалил её причёску, восхищался её голосом. От него исходило столько нежности, что Оля с блаженным предвкушением ждала их новой встречи, когда она вновь сможет взять его за грубую руку и обнять. В то время как школьные подружки начали интересоваться мальчиками, Оля интересовалась экспериментами с собственным гардеробом и макияжем, чтобы услышать такой важный, такой нужный комплимент от папиного приятеля. Оля научилась гармонично сочетать цвета, точно определять, какая обувь подойдёт к платью, а какая — к брюкам, какие крема использовать с её типом кожи и как наносить тени, чтобы они не скатывались и не осыпались. Абсолютно ненужные и, в то же время, важные знания для тринадцатилетней девочки. Пока одноклассницы носили бесформенные толстовки и терялись в догадках, почему они не привлекают мальчиков, Оля притягивала взгляды старшеклассников и даже молодых учителей. Но никто её не интересовал так сильно, как папин приятель. В четырнадцать лет, когда из стильного, но всё же нескладного подростка, Оля начала превращаться в развитую девушку, ей попалась на глаза статья в интернете. «В Москве педофилу вынесли приговор за изнасилование четырнадцатилетнего ребёнка» — гласил заголовок. Оля сама не знала, зачем кликнула на статью — может, из-за смутно-знакомого слова, а может, из-за упоминания девочки того же возраста. От прочитанного внутренности скрутило в тугой узел и стало трудно дышать: девочка мило общалась с другом семьи, пока однажды тот не затащил её в машину и не заставил удовлетворять его похотливые желания. Оля вбила в поиске материалы на эту тему, и везде заголовки вещали об одном и том же: «мужчина изнасиловал пятнадцатилетнюю девочку», «взрослый мужчина надругался над тринадцатилетним ребёнком» и всё в этом духе. Информация во всех материалах была подана сухо, как и полагается новостным ресурсам, но Олино воображение слишком реалистично представило картину: она сидит в машине папиного приятеля, тот гладит её по обнажённым ногам, потом приобнимает за талию, трогает шею, натягивает волосы. Организм среагировал слишком непредсказуемо — тело накрыла такая сильная волна возбуждения и, в то же время, стало настолько противно, что Олю чуть не стошнило прямо на пол. Тогда, сидя в ванне и захлёбываясь слезами от отвращения, Оля получила свой первый оргазам. Ей было противно не от себя и не от своих мыслей, а от общества, которое обесценивало подростковую любовь. Спустя месяц Оля познакомилась с парнем на семь лет старше и переспала с ним во вторую встречу. В любовных романах первый раз описывался как нечто возвышенное, от чего получаешь невероятное удовольствие, но для Оли первый раз стал самым обычным событием, которое она толком и не запомнила — случился и случился. Она поняла, что сам процесс не столь интересен, как прелюдия к нему: знакомство, флирт, неслучайные прикосновения, взгляды. Было интересно постепенно завоёвывать внимание, будить в мужчине охотника, притворяясь невинной жертвой, распалять его желание, играя роль недотроги. Хотя играть роль недотроги в четырнадцать лет даже не приходилось — всё получалось как-то само собой. На веснушчатую мордашку со вздёрнутым носиком, обрамлённую копной рыжих локонов, велись все. Когда юная ведьмочка скромно улыбалась, изящно закусывала нижнюю губу и признавалась, что ей ещё нет восемнадцати, педофилы валились к её ногам. Оля жалела лишь об одном — её первым мужчиной стал другой. Папин приятель исчез из Олиной жизни так же внезапно, как появился. Его место занимали юные девственники, альфасамцы, способные «удовлетворить любую», мужчины, обременённые женой, а иногда и детьми, знакомые, знакомые знакомых. Чем опытнее становилась Оля, тем длиннее становился список. Чувства ни к одному из них не могли сравнится с первой влюблённостью. Одно время Оля даже вела дневник — заносила туда имена и возраст всех, с кем спала, и описывала свои эмоции. Как оказалось, эмоции она испытывала одни и те же: лёгкий интерес, капелька азарта, в конце удовлетворение от собственной победы. Скука. Дневник она хранила в нижнем ящике стола, под ворохом старых тетрадей и школьного хлама. Если родители вдруг и начнут рыться в комнате, примут дневник за одну из тетрадей и не станут открывать. Хотя с чего бы им вообще заходить в комнату дочери? Несмотря на бурную личную жизнь, в классе Оля относилась к «касте» неприметных девчонок, не отличающихся ни крутизной, ни особым рвением к учёбе. И если первых лапали противные одноклассники в период полового созревания, то у последних дела обстояли куда хуже: у них отбирали тетради, выкидывали в окно сумки, бросались пеналами, называли ботанами, закидывали в волосы жвачки. Такое отношение не обошло стороной и Свету — её гнобили с особым пристрастием из-за массивного телосложения, — но Оле на это было плевать. Сама она, хоть и обладала яркой внешностью, вела себя подобно серой мышке, поэтому озабоченные одноклассники её не замечали. Жизнь разделилась на «до» и «после», когда Оля услышала о Егоре Рязанове. В женском туалете было тесно. На большой перемене так всегда — воздух наполняется сигаретным дымом, кабинки набиваются курящими старшеклассницами. Оля уже целую минуту рылась в сумке в поисках своей пачки сигарет и никак не могла её найти среди школьного хлама. Она бы стрельнула, как делали все, но уж больно эти старшеклассницы не любили дерзких малолеток. — Давай уже попросим, — прошептала Настя, нетерпеливо переминающаяся с ноги на ногу. Она курила всего месяц-два — больше чтобы казаться взрослее, а не потому что хотелось, — поэтому в туалет ходила только за компанию. — Ой, ладно, — сдалась Оля и, нервно вздохнув, постучалась в полуоткрытую дверь ближайшей кабинки. — Чего вам? — отозвалась одна из двух старшеклассниц. — Девочки, можно попросить у вас сигаретку? Две, если можно, — Оля скромно улыбнулась. — Что за дети пошли! — усмехнулась старшеклассница, доставая из пачки две сигареты. — Уже в восьмом курят. Мы вон, в прошлом году только начали, — они кивнула на подругу. — Мы из девятого, — сказала Оля и подожгла сигарету. — Ну да, намного взрослее, — старшеклассница закатила глаза. Девочки разрешили Оле с Настей остаться в кабинке, потому что другие были заняты, а сами продолжили болтать. — Короче, чё там было? А, стоим мы у барной стойки, значит, попиваем коктейльчики, а рядом, прикинь, Рязанов стоит! Я вообще его сначала не узнала, а потом как узнала! — Подожди, Рязанов — который Егор? — Да! — Офигеть… И что, ты с ним поздоровалась? Как он отреагировал? — Чё, прикалываешься что ли? Он меня даже не помнит, наверное. Тем более, он там с другой девчонкой был. Такая красивая… — Ой, да забей на него. Обычный бабник. — Это Славик наш обычный бабник, а этот бабник с изюминкой. Старшеклассницы захихикали, а Оля с Настей с усмешками переглянулись. Они понятия не имели, кто такой Егор Рязанов, но, судя по описанию, один в один Игорёк из класса — эксцентричный идиот, успевший перевстречаться чуть ли не со всеми девчонками из параллелей. Бывает же такое: один раз о чём-то услышишь — и теперь это «что-то» словно преследует, не давая покоя. После услышанного в туалете имя Егора Рязанова начало всплывать буквально везде: Ирина на перемене хвасталась, что в выходные была на вписке вместе с Егором Рязановым; в городском паблике Оля наткнулась на признание какой-то девочки, что она влюблена в Егора Рязанова, а в комментариях над ней ржали и советовали найти себе парня попроще; однажды в истории знакомой Оля заметила парня с беспорядочно разбросанными чёрным волосами и с интересом нажала на наклейку с отметкой профиля. Это был Егор Рязанов. Он был красив. Даже не так — он был дьявольски красив, будто сошёл с отфотошопленной обложки любовного романа. Забыв о времени, Оля пересмотрела весь контент в его профиле, начиная от заумных философских текстов, заканчивая фотографиями природы трёхлетней давности. Она жадно поглощала информацию, всматриваясь в каждую деталь, тыкая на каждую отметку пользователей и местоположения, складывая целостную картину: Егор Рязанов — самый популярный тусовщик Перми, которого знает буквально пол города. Едва он стал совершеннолетним, тут же завоевал популярность среди клубной молодёжи. Его Инстаграм был усеян фотографиями, где к нему прижимаются штукатуренные девицы в вечерних платьях, ему улыбаются топовые диджеи и ведущие, на открытии его собственной кофейной точки собралась целая толпа, словно флешмоб в центре города, который был снят с квадрокоптера. Видео и правда впечатляло. Конечно, люди могут открыть бизнес и в семнадцать, и в пятнадцать, но Оле даже не понадобились бы пальцы, чтобы пересчитать таких предприимчивых ребят. В её окружении таких не водилось. На следующий день в школе она показала фото Егора Насте и Свете. — Ну, ничё такой, — Настя одобрительно кивнула. — Нихрена себе, у него подписчиков! Больше, чем у Игорька нашего. Может, тоже накрутил? — Посмотри на комменты, — Света кликнула на случайное фото, под которым раскрылась вереница восторженных комментариев. — А, ну понятно — одни шлюшки. Оля с улыбкой наблюдала, как подруги обсуждают незнакомого красавчика, а в голове уже появлялись намётки плана по соблазнения самого классного парня в городе. Через неделю план окончательно созрел. Точнее, план «А», как бы назвали его в кино. Ещё были план «Б» — стандартный план в случае провала первого — и план «X», который почти полностью состоял из импровизаций. Никогда ещё Оля так тщательно не продумывала чьё-то соблазнение. Обычно хватало нескольких стандартных пунктов: поездка на вписку к другу объекта внимания, дальше «случайные» разговоры об отношениях, в конце «лишняя стопка» и всё — он заключает в свои объятия и уносит в спальню. Как же всё предсказуемо. Здесь случай особый, как шептала Оле интуиция. Каким бы ни казался беззаботным Егор Рязанов в соцсетях, между строк в его постах читалось презрение к миру и ко всем живущим в нём существам. Начала Оля с самого простого — разведки. Расположение кофейной точки она вычислила за несколько секунд по фотографиям. Крошечный киоск с огромной неоновой вывеской стоял на углу Ленина и Попова — самых высокопроходимых улиц города. Оля и не надеялась обнаружить в киоске Егора, но с каждым метром грохот сердца отдавался в ушах всё сильнее. Молоденький рыжий бариста подарил ей самую искреннюю на свете улыбку и начал предлагать всевозможные кофейные напитки. О существовании некоторых Оля даже не подозревала, поэтому выбрала самый необычный — Аффогато с мороженым и специями. Оля села за один из двух столиков и снова открыла профиль Егора Рязанова. Это происходило на автомате — дважды в день она проверяла новые посты, чтобы знать, с кем он проводит время и какие посещает места. В этом состоял план «Б» — вычислить самые посещаемые им места, наведаться туда, познакомиться с персоналом и узнать побольше об их частом госте. Времени у Оли было предостаточно, но пока выбрала самый простой способ — познакомиться с баристой. — Слушай, а дорогая тут аренда? — задала Оля баристе заранее подготовленный вопрос. — Ну, смотря для кого, — бариста усмехнулся. — Для нас терпимо. — Для кого это — для вас? — Для нас, собственников. — О, так ты тоже собственник? — М-м, вот оно что. — Что? — Оля сделала вид, что не понимает, а сама мысленно врезала себе по лицу. — У Егора баб немало, у Егора много баб… — протянул бариста со странной усмешкой. — Что за Егор? — продолжила строить из себя невинность Оля. Бариста на это помотал головой и закатил глаза, словно говоря «ещё одна дурочка». В киоск зашла ещё пара ребят, поэтому разговор пришлось прервать. Кажется, она стала одной из тех идиоток, которые бегают за Егором Рязановым. Но не просто стала — это её не беспокоило, — а так по-идиотски спалилась перед первым же его знакомым. Это будет гораздо интереснее, чем можно было представить. У баристы удалось узнать только имя, да и его он назвал с неохотой. Конечно, он понимал, что юным особам наплевать на него и его имя, ведь приходят они сюда явно не с баристами всякими знакомиться. Они приходят в надежде застать Егора Рязанова. Однако в Олином плане бариста играл ключевую роль — он должен был стать её приятелем, чтобы через эти «приятельские связи» добраться до объекта наваждения. План «А» провалился с треском. Никита — так звали баристу — не подписался в ответ в Инстаграме, когда Оля его нашла, не поставил ответных лайков, а после Олиного сообщения «я в кофейне случайно браслет не оставила?» он её заблокировал. Такое в её практике было впервые. Где это видано, чтобы парень блокировал симпатичную девушку, которая сама намекает на дальнейшее общение? Либо этот Никита полный кретин, либо Оля выбрала самый стандартный план, которым пользовалось большинство наивных девочек. Можно было вычислить Никитины смены и прийти к другому баристе, но Оля всё же опасалась нарваться на неприязнь нового знакомого. Пришлось приступить к плану «Б». С помощью всё того же Инстаграма Оля вычислила самые посещаемые Егором места. Света назвала Олю свихнувшейся тупицей, когда та вместо разбора новой темы по алгебре выписывала в тетрадь геолокации, сопоставляя их с датами посещения и днями недели. Получалось, что каждую пятницу Егор зависал в трёх заведениях: танцевальный клуб Закат, бар Gav'n'o для неформальной молодёжи и странное заведение, похожее на кальян-бар, с названием Крэнк. Причём в последнем он зависал чаще, чем в других, поэтому с него Оля и решила начать. От идеи посетить столь сомнительное заведение, не имеющее ни соцсетей, ни отметки на картах, в пятницу вечером Света отказалась сразу, сколько бы Оля не уговаривала. Как тут не отказаться, если всего за несколько дней её лучшая подруга превратилась из сдержанной, скромной девочки, с которой было комфортно и помолчать, и обосрать весь мир, в одержимую психопатку. Она только и делала, что пялилась на фото этого ужасного Егора Рязанова и говорила только о нём. Света была тем уникальным человеком, который мог ненавидеть людей заочно, просто за то, что они существуют, поэтому Оле пришлось позвать Настю. Идти одной значило бы опять раскрыть себя, только вот Настя её беспокоила гораздо больше — шанс, что она влюбится в Егора Рязанова, если они всё же его встретят, был почти стопроцентный. В эту же пятницу Оля с Настей посетили кальянную Крэнк. Это было жуткое подвальное помещение, вплотную заставленное столами с креслами и задымлённое настолько, что трудно было рассмотреть даже собственное тело. Народу была тьма — все столики, кроме одного рядом с вешалкой для одежды, были заняты. Там девочки и расположились. После пяти минут, проведённых среди галдящей толпы в дымном помещении, начала гудеть голова. Несмотря на это, Оля внимательно изучала обстановку и посетителей, метаясь взглядом по залу. Все гости словно знали друг друга — они перекрикивались через столики, угощали друг друга выпивкой, менялись местами, выходили вместе на улицу. Егора Рязанова среди них не было, но Оля и не рассчитывала на столь удачное стечение обстоятельств. Вместо бессмысленного ожидания она собрала в кулак всё своё обаяние и направилась знакомиться с барменами, потащив за собой Настю. Ребята оказались сговорчивее, чем тот странный бариста Никита, — и имена назвали, и кальяном бесплатным угостили, и с постояльцами познакомили. Вокруг новеньких девчонок сомкнулся кружок из парней, которые наперебой предлагали угостить их выпивкой, сигареткой, а кто-то даже покатать по ночному городу на Bentley. Оля строила глазки всем подряд, одновременно следя за дверью и не забывая подбадривать угрюмую Настю, которой было явно некомфортно под таким натиском внимания. «Ещё чуть подождём и поедем», — говорила Оля подруге, а у самой не угасала надежда на удачу. И эта удача не просто улыбнулась, а расхохоталась ей в лицо, после смачно харкнув. Егор Рязанов приехал около полуночи. За пару минут до его эпичного появления внутренности скрутило так, что Оля уже собралась вызывать такси, чтобы не выблевать эти внутренности в общественном туалете, но прошло всё так же внезапно. Через секунду Егор вошёл в кальянную. Не вошёл — ворвался, выбив дверь тяжёлым ботинком. На миг кальянная затихла, а потом разразилась приветственными криками. Его знали все. Только что окружавшие девочек парни вихрем метнулась к Егору и обступили его, как стайка гусей хозяина в час кормёжки. Егор и правда возвышался над толпой, из-за чего смотрел на всех будто свысока. Надменная ухмылка, плавные, а в конце резкие взмахи головой, чтобы откинуть назад пряди, чёрная косуха, так прекрасно сочетающаяся со смуглой кожей… Оля хотела бы никогда больше не испытывать это чувство, но это было оно. Она влюбилась. Они с Настей так и застыли у барной стойки, пялясь на великолепного гостя. Вся решимость испарилась, на её место пришёл липкий страх. Страх провала. Тело стало невесомым, когда Егор направился к барной стойке. Он обменялся рукопожатиями со всеми барменами, заказал «как обычно» и внезапно обратился к топчущимся рядом девочкам: — Какие приятные дамы решили посетить наше скромное заведение. Давайте знакомиться что ли. Глубокий хрипловатый баритон проникал прямо в душу. Чтобы в эту же секунду не кинуться Егору в объятия, Оля незаметно впилась ногтём в палец руки — боль немного отрезвила. — Я Настя. Это Оля. Мы тут искали хорошую кальянную, а нашли это странное заведение, — неожиданно сказала молчавшая до этого Настя. Её взгляд метался где-то между подбородком и животом Егора, растянутые в улыбке губы дрожали. Неужели со стороны Оля выглядела так же глупо? — Я Оля, да, — это было всё, что она смогла выдавить. — Что ж, Настя и Оля, приятно познакомиться. Заходите почаще, мы всегда рады хорошей компании. Курите? Больше за ночь Егор не обратился к ним ни разу. Вместе с Егором и ребятами они вышли покурить, потом пытались участвовать в общих разговорах, но реплики почему-то вырывались невпопад, а в середине ночи Егор уехал, забрав с собой всю неловкость. Ещё ни один человек не заставлял Олю чувствовать себя настолько неловко. Её планы соблазнения теперь казались неимоверно глупыми, но, присмотревшись к Насте, отступать она передумала. Настя буквально пылала жизнью. В такси до дома она всё рассуждала, кто же этот Егор такой и почему они не слышали о нём раньше, скольких девушек он трахнул и как было бы классно, окажись он геем. И этот вариант Оля посчитала оптимальным для них обеих, ведь ссориться из-за него с подругой она до ужаса не хотела. На следующий день Оля решилась подписаться на его Инстаграм. Ничего особенного — она стала всего лишь одной из тридцати тысяч подписчиков, он даже не заметит. Поставила несколько лайков на последние фотографии, подождала пару часов — ничего. Он и правда не заметил, погасив крохотную искорку надежды. В следующую пятницу Оля потащила Настю в бар Gav'n'o, где вместо встречи с Егором какой-то взрослый парень напоил их вином, а потом чуть не увёз к другу на вписку. Тогда их забрал Настин отец — приехал нахохлившийся, злющий, всю дорогу отчитывал малолетних дур за непристойное поведение. Написать Егору Рязанову Оля так и не решилась. Зато решилась устроить слежку за его домом, который она тоже нашла по геолокации. Это уже было что-то на грани планов «Б» и «Х» — каждый день после школы она тащила Свету или Настю на пункт наблюдения, где проводила часа по три, не меньше. Это была маленькая булочная, окна которой как раз выходили на дом Егора. Однажды Оле показалось, что видела его в старой серебристой Ладе, но машина слишком быстро скрылась. Очередная слежка закончилась для Оли полным провалом, а для Светы — поводом стебаться над подругой ещё долгое время. Они сидели за почти родным столиком в углу, когда в булочную зашёл Егор Рязанов с рыжим парнем, в котором Оля с ужасом узнала Никиту — баристу, которого она так глупо пыталась охмурить. Парни подошли к кассе, не замечая Олю, которая пыталась сползти как можно ниже под стол и спрятать лицо за тетрадью. Света сначала недоумевала, но, стоило ей повернуться к кассе, она не удержала ликующего возгласа. Тогда их и заметили. Егор пристально посмотрел на девочек, изящно растянул губы в усмешке, что-то шепнул Никите. Тот тоже усмехнулся и согласно закивал. Через несколько секунд последовал сдавленный стон Оли, потому что они направлялись прямо к их столику. — Дамы, мы заметили, вы тут сидите довольно давно, но за всё время скушали только по эклеру. Позвольте вас угостить, — произнёс Егор, глядя по очереди на Олю и Свету, не задерживая ни на ком взгляд. В тот же миг кассир поставила на стол поднос с двумя чашками кофе и двумя круассанами. Оля неверяще смотрела на поднос, боясь поднять взгляд. В голове крутилась только одна мысль: откуда он узнал про эклеры? Тем же вечером написал Никита: Какое совпадение, тебе не кажется? Какой проницательный бариста! Пару минут Оля раздумывала, прикинуться ли снова дурочкой или раскрыть себя. И тебе привет еще раз, Никита) Тебя смутила сегодняшняя встреча? Так ты не смущайся, просто это наше любимое место для домашки Напротив дома Егора? Понимаю. Кстати, он тебя узнал На этой фразе в груди приятно потянуло. Самый популярный парень города её вспомнил — что может быть прекраснее? Это очень мило с его стороны) Я его тоже узнала. Спасибо за угощения, КСТАТИ Слушай, ты классная конечно, но вряд ли у вас что что получится с ним. Просто предупреждаю)) И ты не первая кто за ним следит, поверь Приятное ощущение рассеялось — на его место вдруг пришла злость. Злость на Никиту, всех этих навязчивых шпионок или на себя, потому что спалилась. Спорим? Палец нажал «отправить» прежде, чем мозг дал сигнал. Оля с ужасом смотрела на прочитанное сообщение и с ещё большим ужасом ждала ответа. В диалоге с любым другим человеком она бы перевела всё в шутку или слилась бы в последний момент, но это был близкий друг Егора — поздно сдавать назад, фрайер. И они поспорили. Оля не верила ни в судьбу, ни в случайные совпадения, поэтому старалась до мелочей продумывать жизнь. И даже эти встречи с Егором она считала результатом кропотливой работы, пока через три дня после спора с Никитой её не позвали на тусовку. Старый приятель со двора, с которым Оля была знакома с детства, позвал её в субботу на вписку к знакомому знакомого, где будет ещё много-много знакомых. Так он и написал. Все эти нервные игры по соблазнению Егора Рязанова уже поднадоели, хотелось по-настоящему расслабиться, поэтому Оля согласилась. С Настей и Стасом они встретились в центре и пешком направились к месту тусовки. — Ты так и не сказал, у кого вписка, — сказала Оля. — Да я сам не знаю. Стёпа позвал, сказал, взять с собой симпатичных тёлочек, — Стас усмехнулся. — Да ну тебя! — Оля легонько стукнула его по плечу, переглянувшись с Настей. Лицо у той выглядело довольным. Перейдя улицу Ленина, компания направилась вдоль трамвайных путей прямиком к холмам. Когда Стас указал на вторую по счёту двенадцатиэтажку, осознание навалилось с такой силой, что Оле пришлось остановиться, чтобы успокоить тяжёлое дыхание. — Ты чего? — озабоченно спросила Настя. — Ничего. Кажется, я знаю, к кому мы идём. Услышав, что сегодня они будут тусоваться в квартире у Егора Рязанова, Настя засуетилась похлеще Оли: на ходу расчесалась, перерыла рюкзак в поисках туши, без которой решила сегодня обойтись, в итоге воспользовалась Олиной косметичкой. Настин ажиотаж был крайне неприятен, и Оля изо всех сил подавляла негативные чувства. Скромную подружку-интроверта, с одной стороны, было жаль — она так мечтала об отношениях, но удалось только один раз поцеловаться. А с другой стороны, своей невинностью и, порой, наигранной скромностью, могла привлечь к себе внимание Егора. С этой вписки всё началось. Сначала Оля перетянула на себя внимание всех присутствующих парней. Их было шесть, не считая уже знакомых Егора, Никиты и приятеля Стаса, и каждый стремился выпендриться перед прекрасной рыжей девой, как назвал Олю особо романтичный тип. Дальше она немножко рассказала о своих кулинарных способностях, мило похихикала над глупыми мужскими шутками, одарила каждого лучезарной улыбкой, всё время незаметно наблюдая за реакцией Егора. Девушек было гораздо больше, чем парней, и все они, кажется, возненавидели Олю. Сердце уже не рвалось из груди, тело не бросало в жар при приближении Егора, а спустя несколько часов Оля уже не отводила взгляд от этих чистых, как стекло, глаз. А потом Егор преградил ей выход из ванной. — Что дальше в планах? — спросил он, элегантно опёршись на косяк. — В смысле? — Оля так же элегантно опёрлась на стиральную машину. — Я восхищён. Никто до тебя не заходил так далеко. И так ненавязчиво, я даже сначала не понял. Помню, одна девчонка выслеживала меня по клубам, а потом ведущий ради прикола попросил её раздеться на сцене и кинуть мне свой лифчик. Думал, она выше этого, но нет, — тон Егора был насмешливым. Он полностью зашёл в ванную, прикрыл дверь, оставив щёлку, и присел на край ванны. — Ещё одна завалила меня лайками в Инстаграме, а потом начала писать. Хоть менеджера нанимай, чтобы разгребать этот шлак! В груди разливалось блаженное тепло — от его вибрирующего глубокого голоса, плавных движений, аромата, небрежных волос. Ванная была довольно маленькая — их разделял всего метр. Один шаг, и Оля смогла бы прикоснуться к нежной коже на шее с синеющими прожилками… — Ну ты ещё глаза начни подводить, так тебя и парни пачками начнут преследовать, — усмехнулась Оля. — А кто сказал, что меня парни не преследуют? — Егор дёрнул бровью. — И это гораздо хуже, чем девчонки, поверь. — Не просто верю, даже знаю. — Оно тебе надо? — вдруг серьёзно спросил Егор, глядя прямо в глаза. — Оно — это что? — Слушай, я знаю, что ты игрок азартный и для тебя соблазнение парней — забавная игра. Но это ведь нихрена не забавно. От шеи до поясницы прошла неприятная волна дрожи. Оля поджала губы, чтобы не выдать волнения. Либо Никита всё ему рассказал, либо Егор слишком проницательный и догадался сам. Она не хотела задумываться о морали, о чувствах, когда на кону стоит собственное счастье. Только вот по-настоящему счастливой Оля так себя ни разу и не почувствовала. Егор продолжил: — Согласен, это отличная ответочка мудакам, которые разводят дам на интим, а потом кидают, но знаешь, у некоторых парней тоже есть чувства, как ни странно. Даже у меня. — Почему даже? — Оля зацепилась за признание, чтобы не обсуждать остальное. — Потому что большую часть времени я высокомерная сволочь, особенно с глупыми людьми. Как ни странно, чем хуже относишься к глупым людям, тем больше их привлекаешь. Забавно, да? — Сейчас ты довольно милый, да и с ребятами нормально общаешься… — Может, здесь есть та, перед кем я хочу казаться милым? — Егор плавно поднялся, подошёл к Оле вплотную, поставил руки по обе стороны от неё. Это было оно — самое долгожданное событие, о котором она грезила чуть ли ни каждую минуту. Всё происходило в точности так, как Оля и представляла, но… она не была готова ни к первому поцелую, ни к дальнейшим взаимодействиям. Никогда в жизни она ещё не была так не готова. По телу словно прошёлся энергетический разряд, когда лицо Егора оказалось так близко, а мозг на мгновение отключился. — Поцеловать тебя было бы так просто, что потеряло бы весь азарт. Придумай что-нибудь поинтереснее, солнце. Оля выдохнула и открыла глаза. Егор уже стоял в другом конце ванной и смотрел на неё с ироничной усмешкой. Какой же отвратительный и, вместе с тем, прекрасный наглец! Оля вдруг рассмеялась. — Что на счёт кофе завтра? — внезапно спросил Егор, игриво улыбнувшись. В эту секунду дверь в ванную распахнулась, и на пороге появилась Настя. Её взгляд метнулся от сияющей Оли на Егора и обратно, её искренняя улыбка стала натянутой. — О, ты тут, Оль, — обратилась она к подруге, стараясь не смотреть на Егора. — Мы тебя потеряли. — Да? Ну вы не теряйте, — ляпнула Оля, смущённо заправляя за ухо выпавшую прядь. — Ты скоро? Надо там… это… обсудить кое-что, — Настя подняла брови и дёрнула головой вбок. — Мы скоро, ты иди пока, — Оля скользнула взглядом по Егору, но Настя заметила. — Всё понятно. Очень приятно узнать, что сидеть в ванной со всякими парнями тебе гораздо интереснее, чем проводить время с друзьями. Удачи потусить тут. Вместо восхищения, с которым Настя пялилась на Егора, на лице теперь читалось презрение вперемешку с ненавистью. После брошенной сгоряча фразы она скривила губы, отступила за порог и захлопнула дверь с такой силой, что стаканчик с зубными щётками упал в раковину. — И вот с такими истеричками мне приходится иметь дело, — сказал Егор, поднимая рассыпавшиеся щётки. На следующий день свидание всё-таки состоялось. За ним ещё одно, второе, третье. Отношения с Настей были натянутыми, хоть подруги и не вспоминали ту нелепую выходку. На и без того сложный характер накладывались отсутствие у неё кавалера и всепоглощающая зависть — зависть тому, что в очередной раз невероятно прекрасный парень достался не ей. А потом Егор Рязанов показал себя во всей красе. Он предупреждал, он признавался, что является мерзким типом, но какая девушка воспримет всерьёз слова такого великолепного молодого человека? Конечно, есть мазохистки с синдромом спасателя, которые только и делают, что ищут мерзких типов, чтобы помочь им стать прекрасными принцами. Да, такое бывает. В любовных романах, в которых властные миллионеры насилуют девственниц, потом в них влюбляются, а читательницы за сорок с алкоголезависимым мужем и парочкой детей текут от удовольствия. Егор Рязанов был влюблён, но только идиот станет романтизировать такую любовь. Он не перестал быть пермским селебрити, не перестал посещать модные тусовки, не перестал общаться с подкатывающими к нему девицами, хотя и клялся, что не имеет на них абсолютно никаких видов. Сначала Егор даже и не думал звать с собой Олю. «Это всего лишь бизнес», повторял он, а Оля злилась. Злилась на Егора, потому что тот считал всех этих людей интереснее Оли, и злилась на себя, потому что не могла стать для него интереснее. Егор почти не дарил цветы, не устраивал сюрпризов, всегда спрашивал, чего хочет Оля, вместо того, чтобы придумать самому. Это были равные партнёрские отношения, о которых мечтают миллионы женщин, а Оля страдала. За время отношений с Егором Оля сблизилась с Никитой. Полная противоположность Егора, разве что был таким же умным и так же хорошо умел вести бизнес. Деловой партнёр как никак! И чертовски обаятельный. Отбить девушку у самого завидного жениха города было бы абсурдом, но он почти справился. В то время, как Егор разъезжал по «деловым впискам», Никита оказывался рядом. А однажды, когда Егор устроил у себя грандиозную вечеринку, его девушка и лучший друг заснули в обнимку на его кровати. На Оле была футболка Никиты, сам он был без верха. В таком виде Егор их и застал. Девушку и лучшего друга. Егор Рязанов был не из тех, кто устраивает истерики. Он либо забивал, либо мстил. На этот случай он предпочёл забить. Потом забил на ещё один — получил проверенную информацию о том, что Оля ужинает в ресторане со взрослым мужчиной. На их столе в хрупкой вазе стояла красная роза. После Егор предложил своей любимой свободные отношения.