Проклятый

Яркие лучи солнца, уже не теплые, просачивались через окно, не до конца прикрытое темно-синими шторами. Они будили всех, кто все еще умудрялся спать до обеда, прогуливая уроки. Только вот загадочный Аллен давным-давно проснулся и просто отлеживался в теплой постели. На работу идти не хотелось, тело будто бы приковали к кровати, не давая сделать и движение, поэтому ленивый Уолкер остался лежать под греющим одеялом. Правда появившиеся лучи уже начинали светить прям в глаза, от чего ненастоящий сорвался, как с цепи, и пытаясь спокойно закрыть штору, вовсе ее оторвал. Громко недовольно цокнув, кинул ту на пол, потащился на кухню, зевая. Холодильник пустой. Можно увидеть лишь молоко, у которого срок годности уже давно истек и плесневелый хлеб. Положив руку на урчащий живот, тот погладил его. Закатив глаза, шепотом выругался и пошел закурить, все также тащась, но не на балкон, там раздражающее солнце светит прям в глаза, что хочется просто взять и отменить это чертово яркое недоразумение, которое даже не греет нихуя, а дома холодно. Пачка почти пуста, так быстро кончились 20 сигарет. Аллен негодующе вздохнул, разглядывая опустевшую и уже бесполезную пачку, смял ее и кинул куда то на пол. Парень откинулся на стул, чуть отталкиваясь ногой о пол, качался, готов вот-вот навернуться с него, разбить себе голову об косяк кухонного стола. Начал разглядывать белый натяжной потолок, видя себя в отражении. Почти что сливался, только горело красное и непонятное на лице пятно. Незнакомец еще не привык к такому отражению себя. Когда то он был собой, в своем теле и со своей внешностью — темные волосы, напоминающие горячий шоколад, разливающийся в разные стороны и человеческий цвет кожи. А также янтарные выразительные глаза, будто светились в темноте, настолько они были яркие и в тот момент счастливые. Сейчас они потухли, как фонарики, лопнули и кровь потекла. Села батарейка, а зарядить нечем. Ни с кем не приходилось делить тело, ни с кем не приходилось общаться внутри себя или кого-то другого. Может кроме… Маны. Когда появились двое из одного тела некого тысячелетнего графа. С бледных высохших губ сошел тихий смешок, даже немного хриплый. Перестав покачиваться на стуле, тот вернулся в прошлое положение, от чего послышался звонкий стук деревянного стула о пол. Согнулся до колен и хруста в позвоночнике. Губы расплылись в широкой улыбке, начало жечь в нижней губе, от зубов впившихся в нее. Хихикал отрывно. Обе холодные ладони закрыли чуть слезящиеся глаза то ли от наступающего истерического смеха, связанный с забавной историей смерти его глупого брата, то ли от отчаяния, которое вот-вот его полностью окутает в себе, обнимет как самый близкий человек и не отпустит. Единственное, что не дает ему себя отдать — маленькое чудо, спрятанное глубоко сейчас в подсоздании своего же тела. Просится наружу, просится управлять собой обратно — а не получается. Засыпает глубоким сном. Белый мешается с черным — становится серым. Память, голос, собственное имя — забирает себе Неа. Свои. Тяжелые, тащишь на последнем издыхании воспоминания, будто вот-вот провалишься под землю вместе со сломанными от большого груза плечами. Как он здесь оказался? Смерть Маны. Зачем он явился? Пока неизвестно. Маленький черный и злой огонек всполыхнул в груди еще настоящего Аллена, жгло, ныло. С каждым днем тот разгорался в груди все больше и больше, не давал дышать, и вот он выбрался на поверхность, завладев телом бедного подростка. К счастью или к сожалению, он явился в тот самый момент знакомства Уолкера с неким экзорцистом, от которого веяло чистой силой, которая так старалась стереть подобное существо в теле белобрысого. А не вышло. Первый день на свободе выдался так себе. Даже не ел, а сигареты кончились, нечем было отвлечься. «Скучно». Проговорил Неа в голове. И правда — скучно, а телефон — что это? День оказался просто мукой для мертвого гостя в живом мире. Только и делал, что бился головой о стену до первой поплывшей темно-красной дорожки по лбу. Не мое тело — могу делать, что хочу, так сказать. Боль не чувствовал, кроме душевно-раздирающей. Грызло внутри чувство тревоги, которая не предвещала ничего хорошего. Солнце уже хотело прятаться за высокими зданиями города, а замученный этой ебучей тишиной Неа, еле отыскав черную ветровку, которую еще настоящий Уолкер закинул ее аж за диван, тот отматерил спящего, накинул на себя ветровку и отправился в магазин.

***

Счастливый четырнадцатый возвратился домой, держа в зубах успешно украденную сигарету, а также прихватил с собой батончик «Snickers». Скинул с себя ветровку, босыми ногами вытерся о нее и чуть навеселе потопал на балкон. Открывая дверь балкона, тот почувствовал что-то необычное, другое, воздух был не таким уже свежим и холодным. Оглядываясь, буквально смещяя только зрачки он заметил тень больно знакомую, стоящую на крыше. Пальто, длинные волосы. Обратно опустив глаза в пол, тот ехидно улыбнулся, продолжая медленно покачиваясь с одной ноги на другую идти, будто пританцовывая. Облокотился на перила, слышит звук, четкий и ломящуюся чистую силу во внутрь тела, которая так и хочет разорвать все органы. Время будто замедлилось, а белый паренек нет, и просто отошел назад, не попадая под атаку черноволосого экзорциста. Сзади тоже уже чувствовалась не настолько мощная чистая сила, неизвестно пока от кого. Тихо наблюдая за недоуменным брюнетом, который некоторое время просто оглядвался по сторонам, тот хихикнул, буквально забавляясь такому положению дел. «Хоть что то интересное» — подумал Неа, делая еще одну тягу. А ведь правда, не каждый день к тебе прибегут экзорцисты, пытаясь тебя уничтожить. Ну а что с него взять — он лишь рад. — Ты кто? Доносится вопрос изо рта экзорциста. Интересный вопрос, на который тот ответил еще одним смешком, чуть давясь дымом, размахивает рукой, гоня того прочь. Неизвестный тушит окурок о запястье и кидает его куда то за балкон, при этом находясь под пристальным взглядом брюнета и кого-то сзади. — Кто я? — переспрашивает белобрысый усмехаясь и резко поворачивается к рыжему напарнику, дергает его к себе, прежде чем тот успел увеличить молот в несколько размеров больше, и толкает его ко второму гостю. Улыбается шире и склоняет голову к плечу, указывая пальцем на двоих напротив, — Я — Аллен Уолкер, а вот кто Вы? В ответ тишина и переглядывание партнеров. Одноглазый уложил огромный молот на плечо, придерживая рукой, делая максимально серьёзное выражение лица и молвит: — Мы — экзорцисты, приехавшие из черного ордена, чтобы уничтожить тебя. Зеленоглазый парень чуть покачал головой, убирая волосы с глаз. Брюнет, подходит ближе к незнакомцу, пытаясь хоть немного разглядеть новый цвет глаза беловолосового, а также красную левую руку, раньше не видел такого. — Да и не Аллен ты нихуя, — грубо говорит Канда, сводя брови к переносице. Крепко сжимает муген в руках, стараясь раньше времени не разнести весь дом, а может и район, — кто ты, отвечай, и что ты сделал с Алленом? — Как это я не Аллен? Ты посмотри, это мое тело, обычное, — все еще играется с разозлившимся экзорцистом, который уже еле сдерживает свою силу. — Не пизди, — четырнадцатый заливается смехом, хватаясь за живот, от чего из глаз выскочили маленькие слезинки. Два экзорциста в сметении все еще смотрят на давящагося смехом неизвестного. «С кем мы связались.» — на пару поделили свои мысли парни стоящие рядом с психом. А ведь и правда было похоже. — Ойх… — утирает слезы от смеха с глаз, и смотрит снова на гостей, таким же играющим взглядом, — тяжело однако наебывать таких людей как вы. Забавно. — И правда. — брюнет растянул губы в хитрую улыбку, облизывая их. Поднимает муген на высоте своей груди и проводит двумя пальцами по лезвию меча, вновь делая сосредоточенное выражение лица, — посмеялись и хватит. Вторая иллюзия: восемь цветов богомола. Лезвие меча сменилось с черного цвета на светло-голубой. Последовали резкие движения мечом по телу проклятого. Правда не попал, ни разу. Длительная, но быстрая атака не дала плодов, только забрала силы. За ней же последовал молот, огроменный, который рушит поверхность, на которой можно было стоять. Нет балкона больше. И никто не заплатит за ремонт, жаль. Люди, проживающие рядом все уже глядели из окна с испуганными лицами, кто-то кричал, кто-то хотел вызвать полицию. Но сейчас не время возиться с полицией, тут изгнание демона вообще-то происходит. А как не погляди, сколько обломков не упало на белую голову, незнакомец все также бел и чист. Грязная только его душа, окутанная темной энергией и отчаянием. Энергию легко высвободить, а вот отчаяние останется глубоко внутри и надолго, разрушая последние нервные клетки. Скучающе поправляя волосы, белобрысый выходит из всех руин, которые оставил молот Лави. Брови опустились до переносицы, показывая недовольство проклятого. Двое экзорцистов внимательно наблюдали и изучали их противника. А без толку. Не понятны действия, которые невозможно просто предугадать и тип самого проклятого. Но ранг выше четвертого. А ведь нужно оставить спящего внутри живым. А как? Попросить отойти в другое место для свободной битвы — не выйдет. Пятый ранг будет только рад, если парочка людей да умрет. А так он просто не исчезнет. Аккуратнее, да аккуратнее — еще сложнее. Но ведь в этом и весь интерес. Запретная третья иллюзия была активирована черноволосым, от чего начало жечь в груди, прорезались новые черные рисунки у сердца, а также у синих глаз, зрачки вовсе пропали. В то же время рыжий активировал свою самую менее разрушительную двойную печать. Вокруг него проявился огненный щит, а из молота получилось что-то вроде змееподобного дракона. Одновременно кинулись на беззащитного парня. А может не такой уж он и беззащитный. Темная энергия покрыла его, как щит. Прозрачная. Только вот у экзорциста тоже темная энергия вперемешку с чистой. Что из этого выйдет? Взрывная реакция. Все же аккуратность — это не для них. Задача провалена, но главная все еще живет. Затрясло землю от мощных атак рыжего, асфальт потрескался, некоторые дома уже хотели развалиться. Люди в кошмаре все выбежали из домов и направились куда подальше, но все равно земля вся тряслась даже за несколько километров. Темно, луна за тучами спряталась. Фонарей тоже не разглядеть. Ничего не видно. Быстрые движения брюнета уже хоть немного, но заставляли напрячься четырнадцатого. До последнего хотелось сдерживаться, но рука сменилась в огромный двуручный золотой меч. Белок левого глаза почернел, а зрачок покрасился в ярко-красный, как шрам. Что произошло? Аллен стучится. Настоящий. Почему бы не стать реальным монстром, и не разнести тут все? Ехидно улыбнулся, благодаря уже проснувшегося. Но не выпустит. Ни за что. Сила пробудилась, как интересно. Теперь битва на равных, а может белый чуть сильнее? Каковы действия наших экзорцистов теперь? Раз уж люди ушли… То можно и повеселиться. Уже неважно, что станет с этим районом, просто съебут обратно в черный орден и нет проблем. Змееподобный решается атаковать первым, пытаясь буквально прихлопнуть того, как муху. Промах. Во время уворачивания четырнадцатого, синеглазый молнией оказывается рядом с тем, пытаясь нанести хоть малейший удар. По глазу, по руке. Туда — откуда появилась эта ужасная сила. Но огромный меч не дает этого, прикрывает маленькое худощавое тело. Тяжелый и большой меч, как такие тоненькие ручонки его удерживают? Чистая сила скопилась в этом мече, чистый золотой, но прочный. Звонкий звук скрещивания мечей режет слух, от отрыва друг от друга отлетают на несколько метров, врезаясь спинами в чужие дома. Рыжий рушит все последние большие обломки, превращая их в крошку и уйму пыли. Не видно. Абсолютно ничего. Откуда на этот раз? Справа, а может сверху? Или… Сзади? Там стена рушится, откуда появляются длинные распущенные черные волосы. А с ними и муген. Лезвие летит прям в левый глаз. Пугающий звук доносится, а чувство не из приятных. Левый глаз? Нет — рука. Меч снова стал рукой, но не обычной. Она металлическая, ярко сияет серебром, еле удерживая муген в длинных и до жути тонких пальцев. Был единственный шанс, которого уже нет. Третья иллюзия вот-вот иссякнет. Лави выпускает небесную печать, рассеивая всю пыль, в том числе и облака, которые так далеко. Все переходит в вихрь. Сильный, затягивающий к себе. Не повезло тощему телу. А тот не шолохнется. Только в глаза пыль попадает с небольшими каменными крошками. Больно. Правда больнее оказалось — муген. Отвлечение сработало. Так глупо. Ледяная кровь стекала по бледной фарфоровой щеке с красной меткой. Глаза — нет. Половину мира будто отрезали с огромной и резкой силой, вырвали глаз, сжали, а еще вдобавок наступили подошвой и расмазали по потрескавшемуся асфальту. А боль настолько сильная, что хочется выть, рвать горло до покраснения. Глаз один видит, другой черный — пустой. Хочется проморгаться, хочется чтобы просто показалось. А нет — его действительно нет. Единственный глаз бегает кругами сталкиваясь то с разрушенным зданием, то с рыжим книгочеем, который крепко держит молот на плече в напряге, если что готовясь к атаке. Правда атаки никакой не будет — слишком страшно. Открыл рот, заглатывая жадно холодный и до невозможности грязный воздух, будто песок, кашляет, еще больше раздражая горло. Больно уже не только слева, больно уже везде. Слезы льются в три дорожки и не останавливаются, лишь бы никто не уплыл на них, кроме глаза. Кто мог подумать, что все закончится так быстро и так плачевно. Плачевно для Неа. Перестает видеть и правый глаз, веко падает, как гиря. И точно также падает на разгромленный асфальт Неа. Пока что, Неа. Не готов он еще умирать и спрятался подальше в глубь души, усевшись рядом с другой. Она его покидает тут же, растворяется в подсознании, мягко улыбаясь. Аллен выходит. Левая рука вновь становится чисто-белой, виднеется только синяя и фиолетовая сеточка из вен на тыльной стороне чуть дрожащей руке. Яркое красное пятно по кусочкам отваливается с белой мягкой кожи, оставляет уже действительно что-то похожее на настоящий шрам. Хотелось подольше поиграть. Ощутить тепло этого мира. Посмеяться впервые за столько лет настоящим смехом, но как всегда — не вышло.