V значит Волдеморт

      Гермиона медленно крутила бокал, удерживая его кончиками пальцев. Вращающиеся на дне кубики льда чем-то напоминали ей всех собравшихся в баре — они буквально утопали в огневиски, не имея ни единого шанса вновь обрести кристальную чистоту. Ведь у них было лишь два пути: оказаться на горячем столе и, испарившись, избавиться от молекул спирта или же остаться в бокале и окончательно растаять. И то и другое, по сути, являлось для них своеобразной смертью, переходом в иное состояние. Гермиона и её друзья в этот вечер играли роль этих самых кубиков. Она собиралась вернуться домой, дабы утром умереть от похмелья и воскреснуть от бутылки минеральной воды, а тот же Сириус — продолжить веселье, растворившись в алкоголе на ближайшие выходные.       — Снова занимаешься мрачной философией? — с усмешкой спросила Лили, вернувшись с танцпола.       Они с Джеймсом наконец нашли момент вырваться из повседневной рутины и хорошо отдохнуть, оставив Гарри на попечение Римуса. Последний, сославшись на уходящую луну, отказался от совместного времяпрепровождения.       — С чего ты взяла? — Гермиона не сочла нужным смотреть на Лили, лишь слегка нахмурилась.       — С тобой это происходит всякий раз, когда ты пьёшь эту дрянь.       — Этот огневиски старше тебя, поэтому будь добра, относись к нему с уважением, — наигранно серьёзным тоном парировала Гермиона, на что Лили только фыркнула. Видимо, посчитала, что такая реакция в полном спектре раскроет её отношение к элитному алкоголю. Она была одной из многих, кого мало волновало, что и по какой цене вливать в свой организм.       — Гермиона, всё в порядке? — Сириус рухнул на диван, стоявший напротив, и в ответ на вопросительный взгляд Гермионы указал сигаретой на бокал.       — Я уже сбился со счёта. Сколько ты выпила?       — Что-то около «Мерлин, как много».       Сириус усмехнулся, но в его глазах читалось беспокойство.       — Я мог бы предположить, что ты отмечаешь свою недавнюю победу. Всё же вашей газете не всегда удаётся обогнать «Ежедневный пророк» по количеству проданных выпусков. Но это, — сделав затяжку, он вновь указал на бокал, — не очень похоже на праздник.       Гермиону действительно мало интересовало количество проданных выпусков с её статьёй про взрыв в ресторане. Работа журналистом была лишь прикрытием перед семьёй и друзьями — удобное объяснение частых отлучек и нестандартного графика. Хотя, безусловно, большой интерес публики к её творчеству грел самолюбие, пусть читатели и не подозревали, кто автор провокационных статей. Но сейчас это занимало последнее место в списке того, о чём ей хотелось думать. Этим вечером Гермиона хоронила себя как неудавшегося киллера.       Разумеется, она рассчитывала продолжить свою деятельность — только уже под контролем Волдеморта. Правда, своё место под тёмным солнцем ещё нужно было заслужить. Вряд ли он оставил её в живых для того, чтобы предоставить работу. Скорее, желал через неё добраться до заказчика, а после устранить всех причастных. Но провернуть такое быстро и легко у него не получится, ибо Гермиона для предотвращения какой-либо утечки информации о деле обменивалась с клиентами клятвой на крови. Такой формат заключения договора гарантировал безопасность для обеих сторон. И Волдеморт наверняка догадывался об этом — иначе не отпустил бы её так просто.       Тем не менее это никак не объясняло то, что он не объявлялся все три дня с момента их последнего разговора в ресторане. Возможно, Волдеморт был слишком занят разгребанием последствий её неудачного покушения — иного объяснения она для себя не находила. Но такое промедление с его стороны в какой-то степени являлось подарком. Гермиона за это время успела мысленно обыграть все возможные варианты их диалога и решить, какой линии поведения ей стоит придерживаться.       — Моя мать зовёт вас на свой юбилей, — не получив никакой реакции на свои слова, Сириус резко сменил тему разговора. За несколько лет дружбы он успел хорошо изучить Гермиону, а потому прекрасно знал, что допытываться до неё сейчас нет смысла.       Джеймс хотел было сделать глоток, но рука с бокалом замерла на полпути. Он хмуро посмотрел на Сириуса, явно пытаясь понять, шутит тот или нет.       — Мне, наверное, стоит присесть, — хрипло произнёс, осознав, что для шутки пауза слишком затянулась. Над столом воцарилась тишина, если не учитывать музыку и шум танцующей толпы.       Сириус всегда старался избегать тем, которые как-либо касались его семьи. А если ему всё же и приходилось отвечать на вопросы о родных, то его голос сразу же терял эмоциональный окрас. И за пятнадцать лет это стало настолько привычным раскладом, что ни Гермиона, ни Поттеры не были морально готовы даже к минимальным изменениям. По этой причине они ровно так же пару месяцев назад молча смотрели на Сириуса, когда тот заявил о своём желании провести выходные в кругу семьи.       Его родители подозрительно резко сменили своё отношение к чистоте крови, да и к магическому миру в целом. И до этого момента Гермиона была уверена, что это всё — лишь сказка, придуманная ими для возобновления общения с сыном. Но предложение стать героями этой самой сказки заставило взглянуть на ситуацию под иным углом.       — Пожалуй, ты прав. На сегодня мне хватит. — Гермиона нехотя вернула бокал с огневиски на стол.       — А то уже слуховые галлюцинации.       — Гермиона, я серьёзно. — Сириус вздохнул так, словно свято верил, что она с радостью примет приглашение.       — Тогда тебе тоже лучше сегодня больше не пить, — усмехнулась она и, не дожидаясь ответной реплики, продолжила:       — А теперь поговорим серьёзно, раз ты так хочешь. — Достала из набедренной «кобуры» волшебную палочку, и спустя мгновение полог тишины охватил стол.       — Я бы посоветовала тебе сводить маму в больницу Святого Мунго, если бы не… Если бы твои родители не имели отношения к Министерству. Вы вообще заметили, что политика теперь ведётся как-то иначе? Те же полукровки с недавних пор стали занимать посты, которые раньше им даже и не снились. Будто откуда-то сверху был отдан приказ на время забыть о чистоте крови.       — Потрясающий способ уйти от вопроса, — недовольно произнёс Сириус и с некой злостью вдавил сигарету в пепельницу.       Гермиона проигнорировала его реплику, и Поттеры последовали её примеру. Лили молча потягивала вино, глядя на Джеймса, а тот, в свою очередь, ухватился за фразу о Министерстве.       — Я больше не повторю своей прошлой ошибки, Гермиона, — насмешливо бросил он. — Ты из всего можешь раздуть сенсацию.       Джеймс никак не мог простить ей недавнюю статью про главу Аврората. Он явно не ожидал, что одна его фраза может повлечь за собой такие последствия. Вечером, после первого неудачного покушения на жизнь Волдеморта, Гермиона решила заглянуть к Поттерам, дабы хоть на какое-то время избежать самобичевания. Тогда Джеймс шутки ради обронил, что глава Аврората иногда просит у него оборотные зелья, изготовленные Северусом. Для решения рабочих моментов у авроров имелся целый арсенал различных зелий, но все колбочки строго учитывались. Отсюда напрашивался вопрос: «Для каких целей глава Аврората заказывал оборотное на стороне?». И Гермиона постаралась ответить на него за максимально короткий срок.       Уже через неделю в «Тёмном вестнике» на главной странице красовались колдографии главы Аврората до, во время и после принятия зелья. Гермиона удивилась не меньше, чем читатели, когда узнала, в кого превращался гроза всея преступности по пятницам. «Эффектная блондинка с шикарной фигурой мило кокетничает с самим Томом Реддлом недалеко от Трёх мётел» — это, пожалуй, была одна из лучших колдографий, когда-либо сделанных Гермионой. На самом деле, разговор Волдеморта и главы под видом блондинки продлился не дольше минуты, но этого более чем хватило для хорошего, качественного снимка.       Можно сказать, это в какой-то степени являлось местью за красивый побег от, казалось бы, неминуемой смерти. Правда, в тексте статьи ни одно из имён Волдеморта не упоминалось — красовалась лишь колдография. Наверное, именно по этой причине редактор пропустил статью в печать. И, вероятно, по этой же причине Гермиона всё ещё жива. Хотя намекнуть об извращённых предпочтениях теневого Министра ей хотелось нещадно, даже если таковых в реальности не имелось.       — Да ладно тебе, Джеймс, — произнесла Лили, закатив глаза.       — Твой начальник на тех снимках получился очень даже милым. Плюс он перестал мучить тебя просьбами о зельях. Ты сам говорил, что ужасно устал от Северуса. Так что теперь можешь с наслаждением отдыхать.       — Да уж, — фыркнул в ответ Джеймс.       — К тому же в словах Гермионы определённо есть доля истины. Помните последний подрыв?       Гермиона поёжилась. Такое трудно было забыть. Она не на шутку испугалась, когда услышала о подрыве Косого переулка. Ведь в тот день Лили отправилась туда вместе с Гарри, дабы обновить его гардероб.       Джеймс и Сириус одновременно поморщились. Их наверняка всё ещё терзало чувство вины, ведь они были уверены, что все ошибки Аврората лежат на их плечах. Но чувство вины всяко лучше чувства скорби. Если бы не хорошая боевая подготовка Лили, то всё могло бы сложиться иначе. Она буквально предотвратила повторные взрывы, выведя из строя двух магов-террористов, можно сказать, в одиночку.       — После происшествия ко мне подошёл сам Том Реддл, отдал должное моим боевым навыкам и искренне поблагодарил, — Лили явно старалась говорить это нейтральным тоном, но нотки гордости всё равно проскальзывали.       — А через день мне пришло письмо, что мою кандидатуру готовы рассмотреть на место преподавателя Хогвартса. И это несмотря на то, что свою анкету я отправляла два года назад. Только задумайтесь… Мне, маглорождённой, позволят преподавать магию! И как этот факт можно связать с текущей политикой Министерства?       — Это всё, конечно, замечательно… — тихо ответил Джеймс, но уже через мгновение повысил громкость голоса на пару тонов:       — Но какого Мерлина я узнаю об этом только сейчас?!       — Я просто была уверена, что ты… — менее воодушевлённо начала оправдываться Лили, но Гермиона уже не слушала, провалившись в размышления.       Она прекрасно знала, почему Лили не рассказала об этом Джеймсу раньше: просто не хотела вновь столкнуться с его ревностью. Ведь когда-то Волдеморт проявлял к Лили неподдельный интерес, и это неудивительно — она умела выглядеть эффектно. Правда, симпатия быстро улетучилась, стоило ему узнать о статусе её крови. И вот теперь, после происшествия в Косом переулке, он посодействовал ей с трудоустройством в школу. То, что это было его рук дело, Гермиона не сомневалась. Но что сподвигло его так кардинально изменить взгляды? И не из-за этого ли Малфой и остальные уже мёртвые приближённые желали его устранить? Не говоря уж об официальном Министре. Если до этого момента Гермиона была уверена, что он заказал убийство Волдеморта исключительно из желания обладать властью единолично, то теперь его мотивы приобрели немного иной окрас.       Зато на фоне всего этого приглашение от миссис Блэк на праздник уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Там наверняка будет Волдеморт, а значит, будет и возможность показать, что Блэки поддерживают нововведения. Сближение с сыном и проявление лояльности к его не очень чистокровным друзьям — прекрасное тому доказательство. Гермионе стало тошно от мысли, что ей, вероятнее всего, придётся принять участие в этом представлении.       — Ладно, ребят, — она резко вклинилась в горячую дискуссию Поттеров, — я, пожалуй, домой. Завтра много дел.       Лили быстро чмокнула её в щёку, Джеймс лишь кивнул на прощание, и они продолжили «ссору». Все их громкие тирады чаще всего произносились не всерьёз, а только ради добавления остроты в отношения. Сириус демонстративно закатил глаза и твёрдо произнёс:       — Я тебя провожу.       Гермионе не хотелось пререкаться с ним. Дорога от стола до выхода на улицу займёт мало времени, поэтому была надежда, что он не успеет выпросить у неё обещание прийти на вечер. Но эта надежда рухнула, как только насыщенный табаком и ароматами различных парфюмов воздух сменился на свежий весенний. Сириус отреагировал моментально: крепко сжал локоть Гермионы, тем самым не дав ей трансгрессировать, и потянул в малолюдный переулок. Смирившись с происходящим, она сразу же отсекла:       — Я не хочу идти на юбилей миссис Блэк, прости.       Сириус кивнул — видимо, был готов к такой реакции, — но после тихо попросил:       — Гермиона, хотя бы выслушай меня, пожалуйста.       Она махнула рукой, как бы говоря: «Валяй».       — Ты права, Министерство действительно меняет политику в отношении нечистокровных. Оказалось, «чистота крови» не равно «хорошие мозги», — он злобно усмехнулся.       — Дела во многих отделах сейчас идут не очень хорошо. Потому на некоторые посты вернули старых людей, наплевав на чистоту их крови. И моя семья этому активно способствует не потому, что желает угодить Волдеморту. Родители сами подтолкнули его к этой мысли.       — Но это не значит, что их отношение к нам изменилось, — не удержалась от ремарки Гермиона. Она была уверена: Блэки просто вынужденно перешли от идеи избавления от неугодных к пониманию, что эти неугодные всё же хорошая рабочая сила. А «рабов» можно и потерпеть, если они действительно приносят пользу.       — Не значит, — без промедления согласился Сириус.       — Но просто… — Он остановился и, проведя ладонью по лицу, покачал головой, будто подсознательно отрицал собственные мысли.       — Гермиона, у меня наконец-то наладилось общение с отцом. Хотя я ему прямо сказал, что он может не играть в хорошего родителя. Сказал, что готов им помочь и без этого. Если они так хотят показать, как именно изменилось их отношение к нечистокровным, с помощью нас, то не вопрос. Исключительно ради смены текущих устоев, я согласился бы на это и постарался договориться с вами. Но эти мои слова никак не повлияли на наше общение — оно не откатилось назад. Только представь, мама даже восстановила мой портрет на гобелене!       Гермиона молчала, не зная, как именно это лучше прокомментировать. Возможно, родители Сириуса действительно хотели вернуть его в семью. В ином случае они слишком уж усердствовали ради воплощения плана с демонстрацией лояльности.       — Ты наверняка думаешь, что это всё лишь временная иллюзия, и, вероятно, считаешь меня наивным. Ты имеешь на это полное…       — Я так не думаю, — резко отрезала Гермиона.       Она прекрасно понимала чувства Сириуса, понимала его желание восстановить общение с семьёй. Ибо сама не так часто виделась с родителями после их переезда в Австралию, а потому ужасно по ним скучала.       — Ладно, я приду на вечер, — подняв руки в знак капитуляции, пробормотала она.       — Только не забудь придумать, что мне подарить миссис Блэк.       Сириус искренне улыбнулся и в порыве эмоций заключил Гермиону в объятья.       — Спасибо.       — Там будет Волдеморт, — полувопросительно сказала она, уткнувшись носом в его плечо.       — Разумеется. Остаётся только надеяться, что он не станет проявлять интерес к Лили забавы ради. Иначе нас ждёт то ещё веселье…       Гермиона усмехнулась. Веселье у неё будет и без этого, ведь уже утром ей придётся вернуться в режим напряжённого ожидания. Лишь сегодня она позволила себе отдохнуть, полагая, что Волдеморт точно не пожелает с ней встретиться поздней ночью в пятницу. Но она даже не представляла, как сильно ошибалась на его счёт.

○

      — Хочешь знать, что я думаю об этой статье? — Волдеморт швырнул на стол газетный выпуск, где на главной странице красовалась его колдография с главой Аврората. Только почему-то на снимке был запечатлён их поцелуй, но Гермиона не придала этому особого значения.       Она настороженно посмотрела на Волдеморта, не зная, как ей лучше ответить и стоит ли вообще отвечать. Страх наполнял каждую клеточку тела, застилал собой разум. Вероятно, именно по этой причине пространство вокруг расплывалось и она не могла сфокусироваться на чём-то одном.       — Какой рукой ты писала этот бред? — Волдеморт стремительно сократил разделяющее их расстояние и грубо обхватил её левую руку.       — Этой?       Гермиона была правшой, как и большинство людей, потому её несколько смутил такой его выбор. Решив, что сейчас не время для анализа, она попыталась вырваться из хватки, но всё было тщетно. Другой рукой Волдеморт с силой сжал её шею, тем самым пресекая любые попытки вновь обрести свободу. Его глаза горели алым, кровожадным огнём, и Гермионе казалось, что ещё буквально пара секунд зрительного контакта и она превратится в пепел.       — Хотя какая разница, если я изначально планировал отрубить тебе все конечности? — Его губы растянулись в хищной улыбке предвкушения. Она почувствовала, как он нежно вывел пальцем букву «V» на её запястье, но уже спустя мгновение ощущения были такие, будто к коже приложили раскалённую кочергу.       Гермиона резко дёрнулась и проснулась. Горящие глаза Волдеморта сменились пламенем камина, что находился недалеко от кровати, и картинка наконец обрела чёткость. Всё тело было покрыто испариной, сердце гулко стучало в груди, а левое запястье всё ещё болезненно пульсировало, несмотря на окончание сна. Она, не задумываясь, провела языком по коже, дабы хоть немного убрать жжение, и ощутила две выпуклые линии, сходящиеся в одной точке. Это была метка, оставленная Волдемортом.       Он звал её и был очень недоволен задержкой. Понимание этого появилось буквально из ниоткуда, словно дошло до нейронов с очередным глотком воздуха.       Гермиона привела себя в порядок за рекордно короткий срок — жжение в руке не оставило выбора. Попутно она костерила Волдеморта всеми возможными и невозможными словами, надеясь, что это хоть как-то поможет утихомирить стремительно растущее внутри раздражение. Стоило ей оказаться перед камином и задаться вопросом о конечной точке перемещения, как пламя окрасилось в зелёный. Глубоко вздохнув, она мысленно сосчитала до пяти и шагнула в огонь.       Тишина сменилась едва слышным звучанием скрипки, а воздух наполнился ароматами розы и специй. Очистив одежду от пепла взмахом руки, Гермиона пробежалась взглядом по комнате. Стены напротив были украшены полками, заполненными книгами в переплётах из кожи. На корешках не имелось ни единой буквы, потому оставалось лишь догадываться о том, какие именно знания здесь хранились. В центре комнаты располагался низкий круглый стол из тёмного дерева, над которым висела трёхмерная карта магической Британии. Она же являлась единственным источником света: районы и некоторые здания имели индивидуальные цвета и необычно переливались во мраке. Панорамные окна, что находились справа от Гермионы, открывали роскошный вид на Центральный район. На одном подоконнике тлели благовония, а на другом — играла зачарованная скрипка.       Волдеморт сидел спиной к камину в одном из четырёх кресел, расположенных вокруг стола, и крутил бокал с тёмной жидкостью и кубиками льда. Делал он это так же неспешно, как и Гермиона пару часов назад в баре.       — Долго, — произнёс таким холодным тоном, что у неё не осталось сомнений: кубики льда никогда не растают, если разговор продолжится в том же градусе.       — Вы время видели? — Совершенно необдуманный вопрос сорвался с губ. Линия поведения, которой Гермиона собиралась изначально придерживаться, была стёрта из памяти волной негодования. А инстинкт самосохранения — затоплен половиной бутылки огневиски.       Из-за кресла показалась другая рука и изящным движением указала на соседнее место за столом. Гермиона, не раздумывая, подчинилась, ибо сил стоять уже не было.       — Время суток не имеет значения, — ответил Волдеморт, как только их взгляды встретились.       — Если я призвал тебя, значит, через пару минут ты уже должна быть рядом. И меня совершенно не волнует, где ты, с кем ты или под кем в этот момент находишься.       Гермиона кивнула, давая понять, что приняла эти правила. В любом случае, она ещё в его ресторане запланировала оказаться под ним, поэтому переживать за то, что он когда-нибудь прервёт одно из самых приятных времяпровождений, не стоило.       — А вы, я смотрю, меня без волшебной палочки встречаете. Уже больше не боитесь за свою жизнь? — спросила она, вспомнив его поведение в ресторане.       — Хотя о чём это я? У вас вон даже пыль на подоконниках лежит уверенно. Никого не боится. Никто её не тронет.       Волдеморт лениво улыбнулся одним уголком губ. Выглядел он при этом очень уставшим: волосы находились в хаотичном порядке, под глазами залегли тёмные круги, и, казалось, даже кожа была бледнее, чем обычно. Видимо, решение вопросов, связанных с рестораном, и организация похорон бывших соратников отняли немало сил.       — Да, и при этом её положение сейчас более устойчиво, чем твоё. Хотя бы потому, что она не умеет говорить, — с явным намёком ответил он.       Гермиона демонстративно провела сомкнутыми пальцами по губам, будто застёгивая молнию, и с наслаждением откинулась на спинку кресла.       — Разговор у нас будет недолгий, ибо время уже позднее. — Фраза была произнесена серьёзным тоном, но Гермионе всё равно слышалась насмешка.       — Да и говорить нам, думаю, не о чём. Ты ведь работаешь с клятвой о неразглашении?       Она прикрыла глаза в знак подтверждения.       — С клятвой, придуманной Буллоком.       Эта клятва защищала информацию так, что её невозможно было вытянуть из носителя даже с помощью самых зверских пыток.       — Тогда… — Волдеморт не торопясь сделал глоток. Он явно тянул время специально, желая создать напряжение. И у него это очень хорошо получалось: Гермиона даже ещё раз пробежалась глазами по комнате, пытаясь найти пути отступления в случае, если он решит устранить её прямо сейчас.       — Не станет ли нарушением условий клятвы то, что ты убьёшь заказчика?       Она облегчённо выдохнула, радуясь тому, что её ожидания подтвердились. План по устранению Министра созрел в её голове уже на следующий день после подрыва ресторана.       — Не станет.       — Чудесно. — В голосе Волдеморта впервые за вечер прозвучали отголоски хороших эмоций.       — У тебя две недели.       — Без клятвы? — на всякий случай уточнила Гермиона, хоть для неё эта самая клятва и не имела смысла. Её жизнь и так находилась в руках Волдеморта, и не было значения, откроет он кому-то тайну о её теневой профессии или нет.       — Это приказ, а не заказ. — От тона его голоса вновь повеяло холодом. Потеряв к ней всякий интерес, он перевёл взгляд на магическую карту и сухо распорядился:       — Свободна.       Гермиона подчинилась. Ей совершенно не хотелось как-либо пререкаться, ведь дома её ждала мягкая и уютная постель.