V значит Волдеморт

      Гермионе казалось, что если она простоит на каблуках ещё пару минут, то её спину уже ничего не спасёт. Позвонки попрощаются друг с другом, прихватят по мышце и, покинув тело, отправятся в отпуск. Она с завистью смотрела на Волдеморта, который явно был полон сил и энергии. Конечно, у него ведь не горели сроки по убийству Министра Магии. И плевать, что в этой ситуации она оказалась по личной инициативе, а не по его вине.       Благо всё складывалось довольно гладко. Министр вместе со своей женой переехал в новое поместье и активно занимался его обустройством, а потому нуждался в мебели. И Гермиона, найдя нужных людей, смогла продать ему Исчезательный шкаф. Правда, пришлось изрядно помучаться, чтобы скрыть чары этого шкафа и доставить его в нужное место. Последнее оказалось самым сложным, ибо жена Министра была против применения магии во время транспортировки. Наверное, боялась, что грузчики вместо «Вингардиум Левиóса» произнесут «Вингардиум Левиосá». Иного объяснения такому капризу Гермиона не находила.       И дабы всё проконтролировать лично, ей пришлось на время обернуться юношей и поработать грузчиком. Плюсом в этой ситуации было лишь то, что она узнала много новых слов от своего напарника, пока поднимала с ним огромный шкаф на второй этаж. Восстанавливающее зелье, которое она выпила сразу по прибытии домой, совершенно не помогало. Оно будто, наоборот, вытягивало все ресурсы организма, усугубляя и без того плачевную ситуацию в разы. Гермиона зареклась, что никогда больше не будет покупать зелья на рынке — лучше уж потерпеть сложный характер Северуса несколько минут и получить качественный продукт, чем мучиться от тянущей боли.       — Нравится? — Лили мягко прикоснулась к её плечу, привлекая внимание. Гермиона недоумённо посмотрела в ответ, пытаясь вспомнить, о чём шёл разговор. Джеймса поблизости уже не наблюдалось, и она совершенно не хотела думать о том, как давно он ушёл и как долго длились её размышления. Терять бдительность на юбилее миссис Блэк было непростительной ошибкой.       — Нравится что?       Лили демонстративно вздохнула и закатила глаза. Такое проявление эмоций сильно разнилось с её вечерним утончённым образом. Тёмно-зелёное шёлковое платье буквально струилось по её телу, подчёркивая идеальную фигуру. Волосы были уложены в элегантную причёску, которая на данный момент пользовалась большой популярностью у магглов. А лёгкий макияж подчёркивал красоту глаз, придавая им изумрудный оттенок. Иными словами, Лили выглядела как модель, сошедшая с обложки, а потому искренние эмоции в её исполнении смотрелись немного дико.       — Не что, а кто. Ты уже несколько минут прожигаешь взглядом Сама-Знаешь-Кого.       Гермиона с трудом сдержала смешок. Знала бы Лили, какие мысли крутились в её голове, такой вопрос бы точно задавать не стала. Чего только стоила придуманная сцена, где Волдеморт в прекрасном чёрном смокинге тащит на спине Исчезательный шкаф по лестнице, попутно ругаясь на постоянно открывающиеся дверцы. А если ещё переместить это действо в Хогвартс, где лестницы постоянно меняют направление в самый неподходящий момент, то…       — Молчание — знак согласия, полагаю? — не сдавалась Лили.       — А разве он может не нравиться?       — Может. Вполне вероятно, в молодости он был красив, но сейчас… — Она демонстративно замолчала, будто считала, что тишина гораздо лучше объяснит, как именно изменилась внешность Волдеморта за несколько лет.       — Знаешь, бывает, человек практикует то, что со временем искажает его черты лица, — продолжила говорить, не увидев в глазах Гермионы понимания.       — И это, скажем так, уродство не бросается в глаза с первого взгляда. Сначала ты можешь подумать, будто человек выглядит так от природы. Но, пообщавшись с ним поближе, понимаешь, что есть ещё несколько факторов. И это как раз тот самый случай.       Тёмная магия. Гермиона не сомневалась, что Лили говорила именно о ней. Но с чего вообще она решила поднять эту тему здесь и сейчас?       — Даже если и так, то это…       — Тебя нисколько не смущает? — продолжила фразу Лили, криво улыбнувшись.       — Потому что ты находишься на том же пути?       Гермиона покачала головой, надеясь, что это поможет привести мысли в порядок. Она совершенно не понимала, почему вдруг разговор перетёк в такое русло.       — С чего ты взяла, что я нахожусь на том же пути?       — Я увидела. Когда вы оказались рядом, я увидела в тебе то же, что есть и в нём.       Гермиона хотела было спросить, что же такого разглядела в ней Лили, как вернулся Джеймс.       — О чём говорите, дамы? — нарочито светским тоном спросил он.       — Обсуждаем предстоящее шоу, — как ни в чём не бывало соврала Лили, вернув на лицо милую улыбку.       — А что ты думаешь про…       Гермиона вновь абстрагировалась от бессмысленного разговора и посмотрела в зеркальную поверхность стоящей напротив колонны. Обвела взглядом каждую чёрточку лица, но так и не нашла в себе то, о чём говорила Лили. Правда, это нисколько не удивляло: она видела своё отражение несколько раз в день, а потому могла и не заметить первых признаков влияния тёмной магии.       А тёмная магия действительно оказывала влияние на практика. Сильная любовь к ней могла изменить не только его внутренний мир, но и внешность. Черты лица заострялись, тело теряло массу, кожа становилась на пару оттенков бледней, а радужка глаз, напротив, будто наполнялась тьмой. И пусть многие — в том числе и Лили — называли это уродством, Гермиона считала иначе. Такие изменения были признаком того, что человек избавился от навязанных обществом глупых принципов и запретов и решился открыть для себя новый мир. Мир, ограниченность которого определялась лишь сознанием.       Это и привлекало её в Волдеморте. Сила воли, отсутствие каких-либо внутренних запретов, гибкость ума вкупе с огромным магическим потенциалом делали его поистине притягательным. Наверное, именно по этой причине внешне он казался Гермионе идеальным. Будто его личностные качества замещали все видимые изъяны.       — Ты, вообще-то, в публичном месте, — насмешливо произнёс Сириус, и уже спустя мгновение она увидела его в отражении рядом с собой.       — Нельзя так откровенно наслаждаться своей красотой. Оставь это дело другим, — прошептал на ухо, остановившись позади неё. И в этот момент Гермиона почувствовала на себе ещё один горящий взгляд. Тот самый, что выжигал на обнажённой спине очередную метку, когда она вошла в зал.       Гермиона не сомневалась: если она приблизится к Волдеморту, то увидит в его глазах настоящее Адское пламя, в то время как в глазах Сириуса — лишь слабый огонёк от спички. Такое странное сравнение вызвало улыбку. И зачем она тратила свою жизнь на сенсационные статьи для «Тёмного вестника», когда вполне себе могла написать типичный дамский роман?       Что ей стоило взять какой-нибудь избитый сюжет с любовным треугольником, где главная героиня никак не определится между Тёмным Лордом и добрым юношей со сложным характером вроде Сириуса? Только вот внешность второго персонажа должна быть диаметрально противоположной внешности первого. Гермиона перевела задумчивый взгляд на собеседника Волдеморта и наткнулась на Люциуса Малфоя. То, что надо! И если к этому всему добавить победу главной героини и её светловолосого возлюбленного над Тёмным Лордом, то это творение будет продаваться сотнями тиражей. Только вот в случае Гермионы главные герои скончаются от Авады Кедавры, брошенной злодеем, в первой же главе.       — Гермиона, ты меня слышишь? — Творческий полёт фантазии прервался недовольным голосом Сириуса.       — Слышу. Я просто потеряла дар речи от своей красоты.       Он усмехнулся и аккуратно развернул её к себе лицом, обхватив за плечи.       — Может, всё же составишь мне компанию? Сходишь со мной на шоу?       После празднования дня рождения все гости должны были отправиться на шоу стихий — что-то вроде маггловского цирка, в котором запрещалось использовать животных, а главным актёром являлась магия. Вальбурга очень любила местных акробатов-иллюзионистов и даже гордилась ими, поскольку они были одними из лучших в мире. Волдеморт, прекрасно зная об этом факте, решил подарить ей уникальный номер в их исполнении. Он лично разработал магические заклинания для выступления и потратил немало своего драгоценного времени на обучение актёров.       — Уж лучше идём с нами, — вклинилась в разговор Лили.       — Конечно, мы будем не в VIP-ложе, но зато и не в окружении местной элиты.       Гермиона тепло улыбнулась ей в ответ. Если бы она и решилась пойти на это шоу, то наверняка присоединилась бы к Поттерам. В компании верхушки общества во главе с Волдемортом она бы точно не смогла спокойно насладиться номером.       — Я уже сказала, что не хочу, — сухим тоном ответила, посмотрев в глаза Сириусу.       Тот всем своим видом пытался спросить: «Но почему?» А Гермиона ровно таким же образом пыталась ответить: «Потому что к полуночи мне доставят второй Исчезательный шкаф. И если я не потрачу на него должное количество времени, то не убью Министра Магии. А если я не убью Министра Магии, то Волдеморт устроит смертельное шоу со мной в главной роли». Но Сириус из всего этого явно увидел только недовольное: «Потому что!»       — Ладно, — смирился он, подняв руки в примирительном жесте.       — Ребят, идём. Нужно взять для вас билеты.       Они неспешно удалились в сторону выхода, а Гермиона направилась к столу с закусками. Первыми ей на глаза попались устрицы, которые Лили почему-то часть вечера сверлила нечитаемым взглядом. Может, пыталась понять, свежие они или нет?       — Мисс Грейнджер. — Гермиона едва ли не дёрнулась, услышав голос Вальбурги.       — Хотела лично поблагодарить вас за подарок.       Зачарованная скрипка, идею которой она подглядела у Волдеморта, понравилась бы каждому в этом зале, ибо хорошие магические инструменты стоили немалых денег. Потому неудивительно, что такой подарок пришёлся по душе.       Гермиона не успела натянуть приветливую улыбку на лицо, как Вальбурга продолжила:       — А ещё попросить обойтись сегодня без статей. И я сейчас не только про статьи в газете говорю, но и про статьи закона.       То, что Вальбурга знала о её работе в газете, не удивляло — Сириус вполне мог упомянуть об этом. Однако знание о второй работе Гермионы могло прийти только от Волдеморта, который, судя по всему, рассказал об этом своим приближённым. Это в какой-то степени было ожидаемым, потому она нисколько не смутилась такой «просьбе». Главное, чтобы эта самая «просьба» не превратилась в шантаж.       — Лично я ничего из этого сегодня не планировала, — ответила она, сделав акцент на первых двух словах. Тонкий намёк, что всё в этом случае зависело не от неё, а от вышестоящей инстанции.       Вальбурга понимающе улыбнулась и щелчком пальцев накинула небольшой полог тишины, чем немало удивила Гермиону.       — Знаете, я до недавних пор считала вас хорошей подругой Сириуса. Но дружба всё же подразумевает некую открытость. А в вашем случае, полагаю, нет даже её зачатков. Стоит хотя бы вспомнить события прошлого года, когда он вместе с Джеймсом пытался выследить убийцу одного из сотрудников отдела Тайн. Как бы он отреагировал, если бы узнал, что с этим самым убийцей проводил чуть ли не каждые выходные?       Гермиона с трудом сдержала усмешку. Этот ход был настолько предсказуем, что совершенно не вызывал чувство страха, а только забавлял. Но у неё тоже имелся туз в рукаве — за это стоило сказать спасибо Министру Магии, который временно приостановил заказ и поделился причинами такого решения. Он, как ни странно, был удовлетворён произошедшим в ресторане и жалел лишь о том, что там не оказалось никого из семьи Блэк. Он верил: Блэки стояли во главе плана по устранению Волдеморта и желали абсолютной власти. Его же такой расклад совершенно не устраивал, так как он хотел вернуть старые устои, где страной управлял не один человек, а совет магов. Потому собирался сначала расправиться с Волдемортом, а уже после поставить на место его приспешников с помощью других чистокровных семей. Но теперь его планы изменились: он выжидал момента, когда Волдеморт расправится со своими людьми сам.       — Думаю, Сириус отреагирует так же плохо, как в случае, если я расскажу, что родители просто используют его в качестве прикрытия. Но вы не подумайте. Я вас не осуждаю и прекрасно понимаю, — сочувствующим тоном произнесла Гермиона.       — Боюсь представить, что с вами будет, если милорд узнает о вашей причастности к произошедшему в ресторане и о вашем истинном отношении к новым переменам.       На лице Вальбурги не появилось ни единой эмоции.       — Я вас явно недооценила, мисс Грейнджер. Но это и к лучшему. Ведь в таком случае вы не будете совершать глупых ошибок. Иначе… — сделав небольшую паузу, она немного прищурилась, будто собиралась совершить контрольный выстрел.       — Я слышала, что ваши родители недавно перебрались в Австралию и открыли там прекрасный стоматологический центр. Белла уже который день жалуется на зубную боль. Если что, я могу ей посоветовать обратиться к вашим родным.       — Уверена, ваша племянница останется довольна результатом, — тем же милым тоном ответила Гермиона. К такому раскладу она была готова давно, а потому и дом, и центр родителей находились под мощной магической защитой. Не говоря уж об обручальных кольцах: они являлись порт-ключами, которые в случае опасности перенесут родителей в надёжное место.       Полог тишины неожиданно пошатнулся. Волдеморт с серьёзным видом подошёл чуть ли не вплотную к Гермионе, и она замерла, удивлённо посмотрев на него. Реакцию Вальбурги на такое своеобразное вторжение в их личное пространство она оценить не могла, так как обзор был полностью закрыт его высокой фигурой. Он нежно провёл пальцами по её плечу, после чего ощутимо надавил, вынуждая сделать шаг в сторону. Взял со стола шпажку с жареной устрицей и с наслаждением втянул последнюю в рот.       — Время оценить моё шоу, — произнёс это с улыбкой, которая была до боли знакома Гермионе. Именно так он улыбался в её сне, когда собирался ампутировать ей все конечности.       — Да, вы правы, мы и так довольно сильно задержались, — ответила Вальбурга без какого-либо напряжения в голосе. Если бы она видела хищное выражение лица Волдеморта в этот момент, то наверняка отреагировала бы иначе. Хотя, возможно, Гермионе это лишь мерещилось в результате переутомления.       — Идите. Я присоединюсь к вам чуть позже, — распорядился он, и Вальбурга подчинилась.       — Тебя это тоже касается, Гермиона. Поттеры уже давно там.       — Я собираюсь отправиться домой, — едва слышно ответила она. Опёрлась ладонями на стоящий позади стол и чуть ли не застонала от того, как приятно расслабились мышцы в пояснице. Желание снять каблуки здесь и сейчас на секунду затмило рассудок.       — И пропустить всё самое интересное? — Волдеморт даже не смотрел в её сторону, его внимание было сконцентрировано на закусках. Неужели он ничего не съел за целый вечер? Стеснялся публики? Боялся, что кто-то может принять его за обычного человека?       — Скажем так, у меня есть дела поважнее, чем просмотр какого-то шоу.       Волдеморт всё же соизволил бросить на неё недовольный взгляд.       — Его можно было бы назвать «каким-то», если бы я не потратил на него время.       Гермиона улыбнулась и хотела было поднять руки в знак капитуляции, как в пояснице появилась неприятная боль. Одна мысль о потере дополнительной опоры в виде стола уже заметно сказывалась на организме, и это немного пугало.       — Скажем так, у меня есть дела поважнее, чем просмотр великолепного и потрясающего воображение шоу.       Волдеморт удовлетворённо кивнул и снова потянулся за устрицей.       — И что за дела?       — Да так… — она задумчиво постучала ноготками по дереву, — шантаж, насилие, убийство, сон. В целом, ничего необычного.       — Я бы сказал, типичная суббота.       Они одновременно усмехнулись. Гермиону поражало чувство умиротворения, которое она в данный момент испытывала в его компании. Хотя это можно было объяснить тем, что до конца назначенного срока по убийству Министра оставалась неделя, а следовательно, её жизни пока ничего не угрожало.       — Уверен, твои дела подождут, — отбросив шпажку в сторону, твёрдо произнёс Волдеморт и снова приблизился к ней.       — А ещё я уверен, это шоу тебе точно понравится. Особенно если ты будешь смотреть его в моей компании, — добавил шёпотом искусителя и протянул руку. В его глазах явно читалось, что отказ невозможен. Гермиона бросила обречённый взгляд на часы, которые висели над выходом, и всё же коснулась горячей ладони.       Зажмурилась, дабы легче перенести все неприятности трансгрессии, и открыла глаза уже в просторной VIP-ложе. По сравнению с ярким праздничным залом здесь царил приглушённый свет, который создавался за счёт расположенных вдоль стен тонких светильников. Столики из тёмного дерева были окружены мягкими креслами. Увидев, с каким комфортом расположились некоторые гости, Гермиона захотела как можно скорее занять своё место и забыть обо всех тяготах работы грузчиком. Стеклянная стена, что открывала вид на сцену, в данный момент обладала зеркальным эффектом. Это было сделано для того, чтобы гости не смогли наблюдать процесс подготовки шоу и, следовательно, имели больше шансов погрузиться в сказку.       Увидев в отражении себя в компании Волдеморта, Гермиона мысленно согласилась с Сириусом: она действительно в этот вечер вызывала восхищение. Тёмная сталь платья эффектно переливалась, подчёркивая контуры фигуры. Обычно непослушные волосы ниспадали к плечам идеальными локонами. А бордовая помада придавала образу некой глубины.       Волдеморт был так же красив, мрачно красив. Его скулы в мягком свете обозначились чётче, лицо стало жёстким, точно превратилось в каменную маску. На губах играла хитрая улыбка, словно он предвкушал не просто магическое шоу, а нечто более интересное. Чёрный костюм сидел на нём как влитой: создавалось впечатление, что они неразделимы. То есть, если из костюма вынуть Волдеморта, будет уже не то, а если с Волдеморта снять костюм…       Гермиона на мгновение прикрыла глаза, пытаясь выбросить из головы непрошеные образы. Отвела взгляд в сторону и столкнулась с полным непониманием происходящего, которое читалось в глазах Сириуса. С его губ будто вот-вот должен был сорваться вопрос: «Какого Мерлина?!» И Гермиона постаралась мысленно передать ему ответ: «Это же Волдеморт! Только представь, что со мной могло произойти, откажи я ему!» Но судя по тому, как нахмурились брови Сириуса, он уловил только: «Это же Волдеморт!» — и то произнесённое с нотками обожания.       Волдеморт направил Гермиону в сторону дальнего столика, нежно прикоснувшись к оголённой спине ладонью. От этого, казалось бы, простого прикосновения кожа моментально покрылась мурашками.       — Расслабься, Гермиона. — И он, разумеется, не оставил это без внимания.       Гермиона несколько удивилась тому, что они заняли столик в углу. Возможно, Волдеморту было необходимо видеть всех собравшихся, но для чего именно, она не представляла. У неё же, напротив, в поле зрения находился лишь он и сцена, а все остальные остались позади. Но это её устраивало — видеть лица тех, кто мозолил ей глаза весь вечер, не было ни малейшего желания.       Стоило Гермионе прислушаться к совету и наконец расслабиться, как стеклянная стена прояснилась и открыла вид на сцену. Она представляла собой мрачный тронный зал с роскошными колоннами, так как в основе шоу лежала трагедия Шекспира «Гамлет». Вероятно, Волдеморт решил даже выбором маггловского произведения показать смену курса политики. Смущало лишь то, что из огромного разнообразия он выбрал именно это. Хотя тема предательства, если учитывать недавние события, являлась самой актуальной.       Заиграла торжественная музыка, и на сцену поднялся главный актёр труппы, хвалебные отзывы о котором из уст Вальбурги Гермиона слышала большую часть вечера. В этом шоу ему досталась роль Клавдия, а потому он выглядел величественно и грозно.       Его сопровождали рыцари в лёгких доспехах. Их лица скрывали шлемы, что ярко сверкали в свете магических огней. Спустя секунду в центре зала образовалось облако тьмы. Гамлет чинно вышел из мрака, сопровождаемый светящимся призраком. Тот указал пальцем на Клавдия и, издав едва слышный вой, испарился. Мелодия сменилась на таинственную и зловещую, создавая атмосферу неизбежного столкновения.       Рыцари хотели было достать волшебные палочки, но Клавдий остановил их резким движением руки, после чего сделал шаг в сторону. Гамлет повторил за ним, словно являлся его отражением. В его глазах пылали гнев и решимость. Небрежный взмах, и с кончика палочки сорвалась шаровая молния. Клавдий с помощью тучи поднялся вверх, сделал изящное сальто и вернулся на прежнее место.       Мгновение, и тронный зал превратился в поле боя. Сцена озарилась огнями, сила и мощность используемых заклинаний стремительно росли с каждой секундой. В качестве оружия Клавдий активно использовал иллюзии: за несколько минут он успел создать яркие образы Офелии, Лаэрта и короля. И это явно выводило Гамлета из себя: в порыве эмоций он допустил несколько едва ли не фатальных ошибок.       Спустя какое-то время в сражение включились рыцари, и каждый их удар сопровождался энергетической вспышкой. Гамлет отбивался от них с максимальным пренебрежением, словно они были не магами, а надоедливыми мухами. В бою он чем-то напоминал Гермионе Антонина. Пару раз ей «посчастливилось» увидеть того в действии. Но она решила не цепляться за эту мысль и полностью сконцентрироваться на шоу.       Клавдий и его воины двигались как единый организм, чередуя эффектные заклинания с акробатическими трюками, но это никак не помогало им одолеть Гамлета. Он защищался с помощью облака тьмы, которое поглощало любое летящее в него заклинание, словно голодный зверь. Как только у Гермионы возникло такое сравнение, тьма обрела форму пумы и бросилась на Клавдия. Это произошло настолько быстро, что он не успел как-либо отреагировать и рухнул на пол. Пума возвышалась над ним и злобно скалилась, с её пасти стекала слюна. Казалось, будто животное было настоящим, если не учитывать, что каждая его частичка имела чёрный цвет.       С палочки Гамлета вновь сорвалась небольшая молния и пролетела по залу, освещая мрачное пространство. Рыцари замерли, всё их внимание было обращено к яркой искрящейся вспышке. Она словно являлась для них неким откровением, привносила ясность в происходящее. Совершив несколько кругов, молния устремилась к Клавдию. Пума испарилась, предоставляя полный доступ. И как только заклинание достигло Клавдия, его тело разлетелось на мелкие куски, окрашивая сцену в бордовый цвет.       Гермиона судорожно втянула воздух и с силой впилась ногтями в мягкую обивку кресла. Ей не раз приходилось совершать убийства, и некоторые из них отличались особой жестокостью, но в этой ситуации к такому зрелищу она не была готова. Кровавые капли медленно стекали по окну и смешивались друг с другом, затрудняя видимость. Одна часть рыцарей попятилась назад, другая — сбросила шлемы и ошарашенно смотрела на Гамлета. Он, в свою очередь, с абсолютно невозмутимым видом повернулся к VIP-ложе и отвесил демонстративный поклон. Взмахнул палочкой и исчез в клубах тьмы.       Гермиона вопросительно посмотрела на Волдеморта, но он лишь усмехнулся в ответ. И это простое действие сказало ей гораздо больше слов. Он определённо знал о причастности Блэков к покушению, а потому подарил Вальбурге на день рождения смерть её любимого актёра.