V значит Волдеморт

      Гермиона бросила быстрый взгляд через плечо, желая оценить реакцию присутствующих в ложе. Их лица застыли белыми мраморными масками, лишь глаза выдавали истинные чувства — шок, ужас, полное недоумение. Тяжёлая, гнетущая тишина словно накрыла невидимым одеялом, сковав и лишив дара речи. Кто-то, казалось, окаменел в кресле, не в силах пошевелиться. Кто-то до боли сжимал подлокотники, побелевшие костяшки пальцев выдавали крайнюю степень волнения. А кто-то в ужасе прикрыл ладонью рот, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.       Гермиона услышала, как судорожно втянула воздух Вальбурга, которая сидела за центральным столиком. Её грудь тяжело вздымалась, на лбу выступили капельки пота. Орион положил ладонь на её руку, пытаясь хоть как-то успокоить, но его собственное лицо было бледно, а губы превратились в тонкую бескровную линию.       Гермиона почувствовала, как пальцы Волдеморта невесомо скользнули по её запястью — движение вышло чрезвычайно интимным. Она слегка повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Алые искры в его глазах выдавали внутреннее торжество и восторг от разыгранного представления.       — Как тебе мой подарок, Вальбурга? — спросил он равнодушным тоном. Откинувшись на спинку кресла, положил ногу на ногу.       Вальбурга нервно сглотнула — Гермиона видела движение мышц на бледной шее. Она выпрямилась, явно стараясь сохранить остатки достоинства перед лицом опасности.       — Со смыслом, — наконец ответила, её голос едва уловимо вздрогнул.       — Да? И какой же смысл из всего этого ты почерпнула?       Гермиона не видела лица Волдеморта, но слышала, как его пальцы небрежно постукивают по подлокотнику. Ей не хотелось крутить головой в разные стороны, привлекая внимание, а потому она решила полностью сконцентрироваться на чете Блэк. Она испытывала какое-то извращённое удовольствие, наблюдая за тем, как Вальбурга пытается выкарабкаться из, казалось бы, патовой ситуации. Сейчас она выглядела не такой высокомерной, как в момент их короткого разговора, наполненного угрозами с её стороны.       — Идти против вас было ошибкой, — наконец тихо произнесла она, комкая в руках кружевной платок. — Нам остаётся лишь надеяться, что эта ошибка не фатальна. Но на то есть веские причины, милорд. Я понимаю, что они не смогут умалить степень нашей вины перед вами. Скорее, наоборот…       — Мы против введения новой политики, — вмешался Орион Блэк, слегка подавшись вперёд. — Мы считаем неприемлемым ставить грязнокро…       Он запнулся на полуслове — видимо, понял по лицу Волдеморта, что сказал не так, — и продолжил уже тише:       — Магглорожденных на руководящие посты.       Ложа вновь погрузилась в гнетущую тишину. Гермиона перевела взгляд на Волдеморта, реакции которого все так ждали: кто-то с предвкушением, как она, а кто-то с заметной опаской, как Блэки. Он, в свою очередь, продолжал сидеть в той же позе, глядя на них так, будто они были чем-то незначительным и ничтожным.       — Я вижу, вы всё же не извлекли нужного урока из моего подарка, — наконец медленно произнёс он, разрывая затяжное молчание.       Его голос был тихим и спокойным, но от этого ещё более угрожающим. Гермиона буквально физически ощущала напряжение, витающее в пространстве.       — Милорд… — начала было Вальбурга, но осеклась под тяжёлым взглядом.       — Ваше время прошло, — продолжил Волдеморт, поднявшись, и неспешно приблизился к окну. Задумчиво провёл пальцем по стеклу, словно желал размазать кровь, что скопилась на обратной стороне.       — Прошло время тех, кто считает себя лучше других по праву рождения. Теперь я строю новый мир, и в нём не будет места предрассудкам.       — Но вы ведь сами изначально продвигали эти идеи! — не выдержала Вальбурга.       Волдеморт резко развернулся к ним лицом.       — И я их осуществил, но к чему они привели? — шелестящим голосом спросил он, сузив глаза. В его поведении появилось что-то змеиное, хищное и опасное: алые всполохи плясали в глазах, едва уловимая усмешка поселилась на губах.       — Я подарил вам абсолютную власть, но вы использовали её лишь для собственной выгоды. Вы забыли о цели, потеряли бдительность, размякли в своих роскошных особняках. Пропитались высокомерием и чувством собственной исключительности.       Гермиона хотела оценить реакцию остальных, но не могла оторвать взгляда от Волдеморта. Она чувствовала исходящую от него силу, которая захлестывала и топила, но в то же время манила и притягивала её. Его худощавая фигура, облачённая в элегантный чёрный костюм, тёмной тенью возвышалась над всеми присутствующими, подавляла их.       — Как оказалось, вам нужна постоянная конкуренция, а подарить её могут лишь те, — он посмотрел на Гермиону, но без какого-либо презрения, — кто поднялся со дна.       Она ничуть не обиделась на эти слова, так как в них была доля правды. Ей действительно пришлось пройти долгий путь, чтобы подняться в глазах общества в качестве того же журналиста. А что уж говорить о тех, кто умудрился добраться до значимой должности в Министерстве?       — Потому сейчас у вас два пути. Принять перемены и идти со мной. Или остаться в прошлом и разделить судьбу того актёра. Выбор за вами.       Он даже не вспомнил имя выбранной жертвы, а потому не было сомнений: каждый, кто пойдёт против, по факту смерти запомнится ему, да и всем остальным лишь как «тот актёр». И уже неважно, кем ты был в жизни: актёром первой, второй роли или участником массовки. Вряд ли найдётся человек, который пожелает себе такой участи. Волдеморт окинул взглядом всех присутствующих в ложе, но никто не решался пошевелиться или произнести хоть слово.       — А что касается вас, мои дорогие друзья, — Волдеморт повернулся к Блэкам, на его губах заиграла хищная улыбка.       — У вас ещё есть шанс вернуть моё расположение.       — И что же мы должны сделать, милорд? — осторожно спросил Орион, но по тону его голоса было понятно, что он совершенно не верит в такую удачу.       — Об этом я сообщу чуть позже, — спокойно ответил Волдеморт и хлопнул в ладоши. — А сейчас все свободны. Спектакль окончен.       Гости засуетились, послышался скрип кресел, но при этом никто не проронил ни звука. Каждый старался как можно скорее оказаться подальше отсюда после увиденного и услышанного. Гермиона тоже приподнялась, намереваясь последовать за остальными, но тяжёлый взгляд Волдеморта, обращённый на неё, заставил замереть на месте. Она медленно опустилась обратно в кресло и искоса посмотрела на Сириуса — тот стоял в проходе, глядя на неё с беспокойством. Гермиона едва заметно кивнула, пытаясь без слов сказать: «Всё в порядке, иди». Он колебался ещё мгновение, но затем развернулся и вышел. Ложа опустела.       — А что ты думаешь по этому поводу? — неожиданно спросил Волдеморт.       Гермиона с трудом удержалась от желания провести ладонями по плечам, дабы избавиться от чувства беззащитности. Она словно заразилась настроением толпы и теперь боялась того, что уже однажды проходила, — общения с Волдемортом тет-а-тет. Хотя стоило учесть тот факт, что в момент их встречи в его кабинете они были далеко не одни — с Гермионой тогда пришёл огневиски.       — Эффектный подарок, — она слегка улыбнулась, стараясь выглядеть как можно более наивной. Ей не хотелось после увиденного делиться своими мыслями по поводу грядущих изменений, а потому она решила схитрить, надеясь на удачу.       — Мне такого не дарили.       Волдеморт чуть склонил голову набок, разглядывая её, словно интересный экземпляр уникальной коллекции. Гермиона постаралась сохранить улыбку, хоть внутри всё сжималось от его пристального взгляда.       — Жаль, что я не догадался раньше порадовать тебя столь же запоминающимся подарком, — с некой досадой произнёс он.       — Но я могу это исправить в любой момент.       Она понимала — это не просто слова. Это обещание. Обещание «подарить» нечто по-настоящему ужасное, стоит ей только ошибиться.       Вдруг дверь VIP-ложи резко распахнулась, и на пороге возник Антонин Долохов в чёрной рубашке и брюках. Он небрежно придерживал кончиком указательного пальца пиджак, переброшенный через плечо. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а резкие черты лица вкупе с миндалевидными глазами придавали ему сходство с хищником. Он двинулся к Гермионе плавно, с отточенной грацией. В его облике чувствовалась опасность, которую подчёркивали шрам на скуле, скрытый небольшой щетиной, и перстень с черепом на левой руке.       — Как я сыграл, милорд? — спросил он, широко улыбаясь.       Гермиона невольно приподняла брови. Теперь становилось понятно, почему Волдеморт выбрал именно эту пьесу для постановки. У него имелся конкретный исполнитель на примете — его лучший боец. Для Антонина же это наверняка была увлекательная охота с убийством в конце, а аплодисменты хозяина стали для него высшей наградой.       — Очень даже ничего, — хмыкнул Волдеморт.       — Может, бросишь работу на меня и устроишься в театр? Это ведь твоя детская мечта, — добавил с едва уловимой усмешкой.       Антонин рассмеялся в ответ и отрицательно покачал головой.       — Увольте, сцена — это хобби. А настоящее призвание — служить вам, милорд, — ответил он, шутливо кланяясь.       Гермиона невольно отметила про себя, что он и правда мог бы стать неплохим актёром. Хотя его истинным талантом было совсем другое — лишать жизни.       — А как вам моё выступление, мисс Грейнджер? — обратился он к ней, развалившись в кресле Волдеморта, и с наслаждением отправил в рот виноградину.       — Ваше мнение не менее ценно, ведь вы, можно сказать, моя коллега, — он ехидно сверкнул глазами, давая понять, что прекрасно осведомлён о её работе наёмной убийцей.       Гермиона ничуть не удивилась. В конце концов, именно он сорвал её маскировочные чары во время второй неудавшейся попытки устранить Волдеморта. Так что факт о её истинной профессии для него не был секретом.       — Я восхищена, — искренне ответила она. Его мастерство в бою в сочетании с актёрским талантом произвели на неё сильное впечатление.       — С таким выступлением вы могли бы разрывать залы.       Антонин усмехнулся, отметив двусмысленность фразы, и прошёлся по фигуре Гермионы оценивающим взглядом.       — А вы очаровательны сегодня, — мурлыкнул он, обнажив в улыбке белые зубы.       — Я всегда очаровательна, — парировала она, поведя плечом. — Но сегодня — да, по-особенному.       Сделала глоток вина, дабы выдержать паузу. Долохов продолжал смотреть на неё с интересом, словно ожидал продолжения шоу, и Гермиона решила его не разочаровывать.       — Понимаете, магглорожденным редко позволено выходить в свет. Поэтому я надела самое красивое, что у меня было. Хотела произвести впечатление, — с наигранной грустью пояснила она и небрежным жестом поправила выбившийся локон из причёски.       — Не расстраивайтесь, — заверил Антонин излишне серьёзным тоном, хотя его глаза искрились весельем. — Скоро ситуация изменится, и вы сможете радовать нас гораздо чаще.       — Обмен любезностями, полагаю, окончен? — раздался холодный голос, и Долохов тут же подобрался и выпрямился в кресле. Гермиона тоже напряглась, уловив нотки нетерпения в тоне.       — Как продвигается дело по устранению заказчика? — обратился Волдеморт уже лично к ней.       Она бросила быстрый взгляд на часы, что висели над дверью ложи, и едва сдержала вздох. Время неумолимо приближало её к моменту, когда должны были доставить второй Исчезательный шкаф. А ей предстояло ещё настроить его для грядущего покушения на жизнь Министра.       — Успешно, если, конечно, я покину вас прямо сейчас, — осторожно ответила она. — Вечер обещает быть ещё более насыщенным.       Гермиона скривилась, представив очередную порцию мучений с этим проклятым шкафом. Волдеморт же с интересом прищурился, ожидая продолжения.       — Не поделишься планом? — спросил он, заметив её молчание.       — Пусть будет сюрприз, если вы не против, — уклончиво ответила Гермиона, понимая, что объяснять всё сейчас нет ни времени, ни желания. К тому же рассказать о плане с учётом клятвы было практически невозможно.       Волдеморт чуть заметно кивнул, давая добро на уход. Она улыбнулась на прощание Антонину и направилась к выходу из ложи. Ей предстояло провернуть операцию по устранению Министра, и после такого шоу от Волдеморта она была полна решимости довести это дело до конца.

○

      Гермиона с удовлетворением оглядела царящий в гостиной хаос. Стоило открыть Исчезательный шкаф, как из его недр посыпались вещи, что находились в его близнеце в кабинете Министра. Книги в новеньких переплётах громоздились друг на друге, образуя шаткие башенки. Разноцветные мантии напоминали кучи опавшей листвы. Блестящие статуэтки словно дрейфовали в этом море вещей, удобно расположившись на волнах.       Гермиона аккуратно пробралась сквозь завалы на полу и вошла в Исчезательный шкаф. Плотно закрыла за собой дверь, подняла палочку и чётко произнесла заклинание активации. Почти сразу появилось ощущение, будто её тело пропустили через узкую трубу. Воздух с силой вышибло из лёгких, перед глазами заплясали чёрные точки. Казалось, ещё чуть-чуть — и тело разорвёт на части от давления, но в следующую секунду всё закончилось. Гермиона жадно глотнула воздух и огляделась. Она стояла в точно таком же шкафу, только запах здесь был совсем иной — сладковатый аромат дорогого табака с нотками огневиски. Перемещение прошло успешно.       Отдышавшись, она слегка подалась вперёд и прислушалась к доносящимся из кабинета звукам. Она знала, что жена Министра сейчас не дома, а проводит благотворительный вечер. Сам же Министр вот-вот должен был вернуться с работы, так что время для убийства было идеальным. Домовых эльфов они не держали — явно из-за паранойи хозяйки дома, — а потому спасти будущую жертву было некому.       Раздался скрип открывающейся двери, а затем — приглушённые голоса, и Гермиона нахмурилась, узнав один из них. Вместе с Министром в кабинет вошёл Волдеморт. Она плотно сжала челюсти и едва слышно выдохнула сквозь зубы. Ужасно хотелось выйти из шкафа и сказать что-то вроде: «Ладно, вы себя не даёте убить. Так, может, хотя бы не будете мешать убивать остальных?»       Совладав с эмоциями, Гермиона прижалась ухом к дверце шкафа, стараясь разобрать слова.       — Не могу больше ждать, — с едва слышным раздражением произнёс Министр скрипучим голосом. — Мы должны ускорить процесс.       — Терпение — великая добродетель, Гарольд, — отозвался Волдеморт, его тембр на таком фоне казался райской музыкой. — Всему своё время.       — Я устал от этого бездействия! Мы договаривались о более решительных мерах!       Наступила пауза. Гермиона почти физически ощущала исходящее от Волдеморта напряжение — дверцы шкафа никак от него не спасали. Она затаила дыхание, представляя, как он медленно вынимает палочку из кармана, как его губы беззвучно шевелятся, произнося заклятие. Она ждала криков боли или хотя бы сдавленного стона. Тишина затягивалась. Гермиона настороженно прислушалась — неужели Волдеморт убил его молча, не желая пачкать руки лишний раз?       — Я терплю твой тон только потому, что ты хорошо держишься на посту. Но не забывайся.       Она едва ли не поперхнулась, поняв, что он ограничился лишь угрозой.       — Прошу прощения, милорд. Но вы поймите…       — Принеси-ка мне бумаги, о которых мы говорили, — перебил Волдеморт, его голос вновь стал звучать отстранённо.       — Они в гостиной, верно?       — Да, буквально минуту.       Тишина окутала кабинет, как только за Министром закрылась дверь. Гермиона едва дышала, стараясь не двигаться, и прислушивалась к каждому шороху. Ей оставалось только ждать момента, когда Волдеморт изволит покинуть поместье. Другого выхода у неё не было — вернуться домой через шкаф означало провалить задание и навлечь гнев своего нового покровителя. Сроки поджимали, другой такой возможности убить Министра могло не представиться. Более того, для перемещения ей необходимо было выйти из шкафа и снова зайти в него, дабы активировать магию. Представив себе эту картину, она с трудом сдержала смешок.       «Извините за беспокойство. Я зайду чуть позже, раз вы заняты», — именно с этой фразой она бы провернула сей манёвр.       Вдруг дверцы шкафа неожиданно распахнулись. Гермиона вздрогнула и увидела перед собой алые глаза Волдеморта. Они сверкнули в полумраке, как у дикого зверя, почуявшего добычу.       — Это не то, о чём вы подумали, — поспешила сказать она, будто была вероятность, что Волдеморт примет её за любовницу Министра.       — А о чём я мог подумать? — с усмешкой спросил он.       — Не знаю, всякое бывает, — пожала плечами Гермиона, стараясь скрыть своё напряжение.       — То есть ты тут не мой приказ выполняешь?       Её немало удивило то, как быстро он сопоставил все факты и догадался, кто именно был его заказчиком.       — Ваш.       Волдеморт оглядел шкаф, наверняка размышляя о сути её плана.       — Исчезательные шкафы? А ты не так безнадёжна, — констатировал он.       Гермиона не удержалась от язвительной реплики:       — Вы до сих пор живы только потому, что вас окружают идиоты вроде Малфоя. Моих ошибок не было, просто вам везло.       — Были, — он прищурился, явно не оценив её дерзости. — Нужно уметь предвосхищать любую ситуацию. Но об этом поговорим позже, а сейчас возвращайся домой. Считай, приказ исполнен.       Адреналин всё ещё бурлил в крови после пережитого стресса, а мозг отказывался анализировать происходящее. Гермиона кивнула и бездумно шагнула вперёд, забыв предупредить Волдеморта об особенности перемещения между шкафами. А он так и не сдвинулся с места, потому она врезалась в него со всей инерцией, которую желала направить на качественное выполнение приказа по возвращению домой. Автоматически вскинула руки, и ладони коснулись твёрдых мышц живота. Аромат дорогого одеколона ударил в нос, заставляя невольно вдохнуть глубже.       Гермиона подняла голову и встретилась взглядом с Волдемортом — в его глазах будто взметнулись искры настоящего огня. Едва уловимая дрожь пробежала по позвоночнику. Жар его тела ощущался даже сквозь несколько слоёв одежды. Она замерла, боясь сделать лишний вдох и сократить мизерное расстояние между их лицами…       — Милая, давай оставим эти игры на потом, — усмехнулся Волдеморт, убивая волшебство момента одной фразой.       Гермиона едва сдержалась от того, чтобы закатить глаза. Теперь его тон раздражал, как и это обращение «милая».       — Для повторного перемещения необходимо покинуть шкаф. Я думала, вы разбираетесь в таких нюансах, — сухо ответила она. — А теперь я с радостью отправлюсь домой. Если вы не возражаете.       Вдруг послышались шаги с лестницы, что располагалась недалеко от кабинета, — Министр возвращался.       — Возражаю, — неожиданно произнёс Волдеморт. Он резко шагнул назад и потянул её следом, прижал к себе. Гермиона вздрогнула, но когда он захлопнул дверцы шкафа, тут же поняла, что он всего лишь освободил место для этого манёвра.       Теперь его близость ощущалась гораздо лучше. Гермиона невольно провела ладонями путь от его живота до груди, шалея от собственной смелости и безнаказанности. Переместила указательный палец на серебристую пуговицу рубашки и начала легонько постукивать по ней в ритм шагов Министра. Поднимать взгляд во второй раз она не решилась — достаточно было тепла ладоней, которые удобно расположились на её талии.       Волдеморт отстранился на шаг и мягко обхватил её подбородок, вынуждая посмотреть в глаза. Нежно очертил нижнюю губу большим пальцем и с садисткой улыбкой прошептал:       — Гамлет. Акт второй, сцена первая.       Гермиона повторила путь подушечки пальца языком в желании ощутить его вкус и перевела взгляд на дверь, предвкушая скорое шоу. Как сильно удивится Министр, узнав, какие именно скелеты скрывались в его шкафу?