V значит Волдеморт

      Министр лежал на полу, тихо постанывая и корчась от боли. Кровь сочилась из его разбитого носа, алыми струйками стекала по подбородку и впитывалась в воротник некогда белоснежной рубашки. Гермиона стояла над ним, крепко сжимая в руке волшебную палочку. Та буквально дрожала в её пальцах, отзываясь на бушующую в венах магию. Адреналин захлёстывал тело волнами предвкушения и азарта от скорой расправы.       Волдеморт неспешно отпил вина из хрустального бокала и расслабленно откинулся на резную спинку кресла. Его длинные пальцы лениво перебирали разбросанные по столу бумаги, принесённые Министром.       — Уже гораздо лучше, — одобрительно протянул он, бросив взгляд на скорчившуюся на полу фигуру, — но мне кажется, нам стоит продвинуться ещё дальше.       Его глаза опасно сверкнули в полумраке, а губы искривились в хищной улыбке.       — Какой рукой вы заключали клятву? Левой?       Гермиона напряглась от его вопроса. В памяти тут же всплыли картины из недавнего кошмара, где он собирался жестоко наказать её за статью про главу Аврората — там пытка так же начиналась с левой руки.       Волдеморт понимающе усмехнулся, заметив её реакцию.       — Ну-ну, не стоит так пугаться, милая, — промурлыкал он. — Максимум, что может с тобой произойти — это появление всего моего имени на твоей руке, а не только первой буквы. А вот нашему дорогому Гарольду придётся куда как больнее.       Он сделал ещё глоток тёмного вина и довольно облизнул губы.       — Шкаф у нас имеется, а вот скелета в нём нет. Исправь это упущение. Начни с левой руки.       Гермиона кивнула и склонилась над Министром. Тот в ужасе жалобно заскулил и отчаянно попытался отползти, оставляя за собой кровавый след на полу. Но она бесцеремонно ухватила его за левую кисть, зажала словно в тиски, и приставила к ней палочку. «Это за все твои требования и капризы», — едва ли не произнесла вслух. Он заставил её пройти через огромное количество трудностей ради выполнения заказа на убийство Волдеморта. Теперь пришло время возмездия. Зелье, что она дала Министру, не позволяло ему отключиться, а потому его ждали долгие, мучительные часы.       Его крики снова наполнили комнату, отражаясь от стен зловещим эхом. Но Гермиона не обращала на это внимания, ибо была сосредоточена исключительно на мести. Тьма неумолимо расползалась по его руке, подобно яду захватывая всё новые участки плоти. Ногти почернели и осыпались мелкой крошкой на пол с тихим шорохом. Кожа покрылась волдырями, которые разрастались и лопались один за другим. Сквозь трещины проглядывала кость болезненного коричневатого оттенка.       — Слишком шумно и долго, — недовольно бросил Волдеморт.       Гермиона застыла, глядя на него в недоумении. Разве продолжительные страдания не были тем, чего он жаждал для Министра? По его нетерпеливому взгляду она поняла — ему важен результат, а не сам процесс.       Волдеморт резко поднялся и властным жестом приказал ей отступить. Взмахом палочки распахнул дверцы шкафа, открывая зияющую черноту. Ещё один взмах — и тело Министра безвольно скользнуло в эту бездну. Дверцы захлопнулись, и Гермиона хмуро посмотрела на Волдеморта, не понимая, что именно тот собирается совершить.       — Ну, что ж… Время экспериментов, — тихо произнёс он, на его лице застыло мрачное предвкушение.       — Гармония Нектере Пасус.       Из шкафа донёсся приглушённый вопль боли, громкий хлопок, а затем наступила полная тишина.       — Судя по крику, всё получилось, — Волдеморт обернулся к Гермионе и довольно улыбнулся. — Проверь.       Она замешкалась, не представляя, что именно могло «получиться». Набравшись смелости, неуверенно приблизилась к шкафу. Некоторое время стояла перед ним, не решаясь его открыть, словно оттуда могло вылететь нечто ужасное. Наконец, глубоко вздохнув, она потянула на себя тяжёлую дверцу.       В полумраке что-то мягко светилось. Приглядевшись, Гермиона поняла, что это аккуратный скелет Министра. Вся остальная плоть бесследно исчезла, оставив лишь белеющие кости, которые слабо фосфоресцировали в темноте. Она невольно восхитилась таким чистым, почти хирургическим результатом, ведь ожидала увидеть кровавые ошмётки и внутренности, разбросанные по полу шкафа.       Гермиона уже было хотела озвучить свою мысль, как до неё дошло, куда именно отправилась остальная часть Министра.       — Твоя фигура мне определённо нравится, но, может, ты всё же соизволишь отойти? — с ноткой насмешки попросил Волдеморт. — Хочу оценить свои труды.       Гермиона резко развернулась к нему и тревожно указала пальцем за спину:       — Там только скелет остался. А остальное перенеслось в шкаф-близнец?       Волдеморт вздохнул, демонстрируя своё недовольство тем, что вместо слов восхищения ему приходится слышать нелепые вопросы.       — А есть ещё какие-то варианты? — едко поинтересовался он.       Гермиона заторможенно покачала головой и нахмурилась, прикидывая, успела ли кровь вытечь из шкафа и залить её деревянный пол или нет.       — У тебя такой взгляд… — Волдеморт подошёл к креслу, вновь взял в руку бокал с вином и с наигранным безразличием спросил:       — Ладно, просвети меня — где находится второй шкаф?       — У меня дома.       — Гениально, — он театрально закатил глаза и сделал глоток вина.       — И как тебя всё ещё не поймали? Мне определённо стоит пересмотреть состав авроров и криминалистов.       Гермиона почувствовала, как в ней закипает раздражение от его насмешливого тона. Она вспомнила все неудачные покушения на его жизнь, которые провалились отнюдь не по её вине.       Первый раз она решила отравить Волдеморта, подсыпав яд в бутылку с его любимым вином во время официального приёма в Министерстве. Она провела бессонную неделю, разрабатывая уникальный яд, что прекрасно сочетался бы с ароматом и вкусом изысканного вина и при этом оставался незамеченным. Однако в самый последний момент, когда Волдеморт уже взял бокал в руку, к нему подошёл нахальный актёр-фокусник, которого пригласили развлекать гостей. Неожиданно для всех он выхватил бокал и залпом осушил содержимое. Через несколько секунд захрипел и рухнул замертво на пол. Она так и не поняла, было ли это частью запланированного фокуса или просто желанием бесплатно выпить элитного вина. Но факт оставался фактом — её план провалился, а цель осталась невредима.       Второй раз Гермиона сделала ставку на любовницу Волдеморта. Во время бала-маскарада она старалась скормить ей пирожные с особым зельем: оно на некоторое время притупляло магические силы и передавалось через слюну, так что достаточно было поцелуя. При этом никаких внешних проявлений не было — эффект становился заметен, только если попытаться колдовать. К концу вечера Волдеморт уединился на балконе со своей пассией. Гермиона как раз вовремя застала их страстный поцелуй и затаилась в ожидании. Но тут неожиданно на балкон вышел сильно нетрезвый Антонин, решивший поделиться с Волдемортом перлами мудрости. Поднимаясь по лестнице, он заметил её и громко поинтересовался, что она забыла в этой части поместья. Гермиона, не желая распинаться, попыталась обезоружить его. Завязалась драка, в результате которой у неё получилось сбежать. Волдеморт тогда мгновенно активировал порт-ключ и исчез, оставив свою любовницу на произвол судьбы. Видимо, зелье сразу дало нужный эффект — потому он не стал разбираться с Гермионой лично.       Третий же раз… Ей совершенно не хотелось вспоминать все тяготы прохождения конкурса для трудоустройства в ресторан. Да и последствия неудачного взрыва тоже.       — Мне пришлось разместить шкаф дома только из-за вас, — резко бросила она. — Всё, что связано с вами, несёт на себе чёрную метку неудачи. Проводи я эту операцию где-нибудь в лесу — наверняка бы нашёлся какой-нибудь магический дятел, который за минуту раздолбал бы мне всю древесину. Стоит хотя бы…       — Сколько экспрессии, — перебил Волдеморт и поднял руку, призывая Гермиону к молчанию. Приблизился к ней, и она невольно втянула голову в плечи, понимая, что проявила излишнюю эмоциональность.       — Твою страсть и решимость стоит направить в другое русло, — с явным намёком произнёс он, глядя на неё сверху вниз. — Но определённо не для того, чтобы мне что-то предъявлять.       — Простите, милорд, — невольно прошептала она и тут же ужаснулась тому, что это обращение сорвалось с её губ само собой. Она впервые назвала Волдеморта так.       Но, к её удивлению, он никак не отреагировал на это обращение. Просто протянул Гермионе бокал, чуть наклонив, так что ей пришлось взяться за верхнюю часть, касаясь его пальцев. В следующее мгновение он резко сжал её руку, и хрусталь с треском раскололся в ладони. Острые осколки больно впились в кожу, и она едва сдержала стон.       Позади с грохотом захлопнулись дверцы, Гермиона дёрнулась назад, пытаясь освободиться. Но Волдеморт крепко прижал её спиной к шкафу, впечатав в дерево, и накрыл её рот ладонью, подавляя болезненный вскрик. Она замерла, чувствуя, как по пальцам струится горячая кровь из порезов.       — Твоя жизнь сейчас похожа на этот хрустальный бокал. Хрупкая, беспомощная, полностью в моей власти. Одно неверное движение — и ты разобьёшься вдребезги, — его голос был тихим и вкрадчивым, но от каждого слова по спине Гермионы пробегал холодок. Волдеморт наклонился ещё ближе и, почти касаясь губами её уха, добавил:       — Вспоминай эти слова, прежде чем захочешь мне что-то сказать.       Он плавно отстранился. Гермиона молча смотрела на него, не в силах пошевелиться. Его угрозы повергли её в шок и заставили осознать собственное бессилие перед ним. Рука продолжала болезненно пульсировать, капли крови щекотали запястье и впитывались в рукав водолазки. Волдеморт убрал ладонь с её рта и поймал кончиком пальца слезинку, медленно скатившуюся по щеке. Затем демонстративно поднёс палец к губам и слизнул солёную влагу. Его глаза лихорадочно блеснули, губы искривились в довольной усмешке.       К удивлению Гермионы, она вдруг поняла, что эта ситуация ей даже нравится, несмотря на боль в ладони. Её привлекала сила и властность Волдеморта, его полный контроль над ней. Она почувствовала азарт от осознания, что готова принять вызов и идти до конца в этой опасной игре. На её лице заиграла дерзкая улыбка в предвкушении дальнейших событий.       Волдеморт недоумённо приподнял бровь — он явно рассчитывал на совсем иную реакцию с её стороны. Но уже через мгновение решительно притянул Гермиону к себе и впился в её губы требовательным поцелуем. Она обвила его шею руками, не обращая внимания на то, что алая кровь из порезов пачкает воротник дорогой рубашки. Это был поцелуй-провокация, поцелуй-вызов — казалось, они пытались одержать верх друг над другом в этой битве губ и языков. На самом деле их объединяло общее неистовое стремление к власти и контролю. Хоть Волдеморт и держал бразды правления сейчас, Гермиона не собиралась так просто сдаваться и уступать ему лидерство. Она прикусила его нижнюю губу и потянула, провоцируя.       Волдеморт в отместку бесцеремонно скользнул ладонями по её бёдрам, сжимая их до синяков. Она почувствовала острую боль, когда он впился ногтями в кожу, но это лишь подстегнуло азарт. Резко развернул её лицом к шкафу, и Гермиона ощутила холод древесины в противовес жару его тела. Грубо схватил её за волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову.       — Плохой из тебя наёмный убийца, Гермиона, — хрипло прошептал он ей на ухо. — Ты так легко теряешь контроль.       Гермиона инстинктивно дёрнулась, пытаясь вырваться из стальной хватки, но Волдеморт лишь крепче стиснул её в своих объятиях. Она почувствовала, как он провёл кончиком палочки по спине, распарывая ткань водолазки. Холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, заставив Гермиону задрожать — то ли от ужаса, то ли от предвкушения. Она застыла, не в силах пошевелиться или вымолвить хоть слово.       — Ты даже не будешь со мной спорить? — с насмешкой спросил Волдеморт.       — Я просто жду момента… когда вы потеряете бдительность, — тяжело дыша, ответила она. Её голос предательски дрогнул.       Неожиданно Волдеморт замер, оставил лёгкий, едва ощутимый поцелуй на шее Гермионы, после чего аккуратно отстранился.       — Тогда не буду рисковать, — прошептал он, его голос прозвучал как-то отстранённо и задумчиво.       Гермиона резко развернулась, придерживая дрожащими руками расползающуюся водолазку, и удивлённо посмотрела на него. Она ожидала продолжения их опасной игры и никак не думала, что он так резко остановится.       — Твоё недовольство мне льстит, — с лёгкой усмешкой протянул Волдеморт, поправляя волосы и окровавленный воротник рубашки, которые пришли в беспорядок в пылу момента.       — Но, к сожалению, у меня есть неотложные дела. Я изначально не планировал задерживаться здесь надолго.       Гермиона невольно улыбнулась — он не просто бросил её в недоумении, а вежливо объяснил причину своего внезапного ухода. Это можно было расценить как проявление уважения с его стороны. Она едва сдержала порыв шлёпнуть себя по щеке от такой наивной мысли. Так и попадают в опасные, нездоровые отношения, оправдывая недостойное поведение партнёра.       Волдеморт небрежно махнул рукой в сторону кровавых разводов на полу и ковре, оставшихся после их «экспериментов».       — Приберись здесь, — бросил он холодно и исчез в клубах чёрного дыма.       Гермиона тяжело вздохнула и достала палочку, чтобы обработать порезы на ладони и убрать следы жестокой расправы. Представив себе возвращение домой через пропитанный кровью Исчезательный шкаф, она едва сдержала рвотный позыв. В воображении живо встали картины того, как густая алая жижа хлещет из шкафа, обливая её с ног до головы. Как куски плоти и внутренностей прилипают к одежде и волосам, оставляя на теле липкие разводы…       Гермиона с трудом сглотнула подступившую тошноту. Нет, она точно не готова сейчас столкнуться с последствиями только что содеянного. Лучше уж аппарировать домой обычным способом, чем возвращаться через этот адский шкаф.       Покончив с уборкой, она набросила на себя маскировочные чары, дабы спрятаться от любопытных глаз портретов, и направилась к выходу. Улица встретила её прохладной ночной свежестью. Звёзды ярко сияли в чернильном небе, а ветер мирно играл с зелёной листвой. Природа оставалась такой же равнодушно-прекрасной, как и всегда. Ей не было дела до человеческих смертей, тем более когда речь шла о единицах. Никчёмных единицах, вроде Министра Магии.       Гермиона зажмурилась и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить всё ещё бешено колотящееся сердце. Адреналин постепенно уступал место холодному осознанию реальности. Дело сделано, как и было обещано Волдеморту. Она вновь почувствовала укол раздражения от того, как он бросил её одну разбираться с последствиями. Но главное — он не убил её, а это давало лучик надежды.       Оказавшись дома, она постаралась мысленно сконцентрироваться на новой статье о трагической кончине Министра Магии. Скелет, который она оставила целым и невредимым, должен был стать вопиющим доказательством случившегося. Ощутив на языке металлический привкус, Гермиона грустно взглянула на Исчезательный шкаф, из-под дверей которого медленно расползались алые разводы по деревянному полу.       Неожиданный стук в дверь вывел её из задумчивого состояния. Опомнившись, она поспешно сбросила с себя изодранную водолазку, напоминающую окровавленные лохмотья — видимо, заклинание Волдеморта продолжало действовать и ниточка за ниточкой уничтожало ткань. Мысленно отдав должное его таланту раздевать, Гермиона торопливо призвала первую попавшуюся блузку из спальни и наспех застегнула пуговицы дрожащими пальцами. Быстро оглядела своё отражение в висящем в коридоре зеркале и, убедившись, что выглядит достаточно прилично, осторожно поинтересовалась:       — Кто там?       — Это я, — раздался нетерпеливый голос Сириуса. — Открывай уже, не время церемониться.       Гермиона нахмурилась и сильнее сжала дверную ручку. Что ему нужно в такой поздний час?       — А ты зачем пришёл? — осторожно поинтересовалась она, приоткрыв дверь лишь на щёлочку.       — Ты издеваешься? Ты серьёзно собираешься разговаривать со мной через закрытую дверь?       Гермиона тяжело вздохнула, соображая, как бы половчее объяснить своё поведение, не вызвав подозрений.       — У меня тут… небольшая проблема, — пробормотала она и нервно закусила губу. — Неудачный эксперимент со шкафом… с духовым. Теперь в квартире просто ужасный запах. Я не хочу, чтобы ты разочаровался во мне как в хозяйке.       Сириус внимательно посмотрел на неё, явно пытаясь определить, лжёт она или нет.       — Ладно, тогда давай поговорим снаружи, — наконец предложил он, махнув рукой в сторону.       — Ты всё равно живёшь в маггловском доме. Лишних ушей тут нет.       Пока они шли от двери квартиры к лестничной площадке, Гермиона заметила, насколько были напряжены плечи и спина у Сириуса. Он всегда вёл себя легко и непринуждённо, но сейчас в каждом движении читалось скрытое беспокойство. Его худое лицо, обрамленное длинными тёмными прядями, казалось бледнее обычного. Губы были плотно сжаты, а серые глаза быстро перебегали от одной детали коридора к другой.       Когда они остановились у окна, Сириус резким движением вытащил палочку, накинул заглушающие чары и сухо произнёс:       — Я знаю, что ты работаешь наёмным убийцей.       Гермиона почувствовала, как к горлу подступает комок. Она была настолько опустошена после событий этого вечера, что даже не смогла как следует удивиться его словам.       — Откуда ты узнал? — только и смогла выдавить она, стараясь говорить как можно более равнодушным тоном. Сейчас ей меньше всего хотелось врать и изворачиваться.       — У VIP-комнаты просто отличная слышимость, — нехотя пояснил Сириус. — Твой разговор с Антонином, комплименты его убийственному мастерству… Вопросы мистера Реддла про устранение какого-то заказчика… Было слышно всё.       Гермиона чувствовала, как внутри закипает злость на саму себя из-за собственной непредусмотрительности. Она понимала: это последний раз, когда они с Сириусом смогут поговорить по душам. Ведь она прекрасно знала его идеалы, его представления о добре и зле, и те были так далеки от того мира, в который она втянулась. Сириус никогда не приемлет насилия, не прощает предательства и обмана. А она теперь являлась частью той самой тьмы, с которой он боролся всю жизнь. При нынешнем раскладе ей не было места в его жизни. А раз не будет больше доверительных разговоров с Сириусом, то не будет и тёплого общения с Лили и Джеймсом. Всё, что связывало их — порвано. За один-единственный вечер.       С другой стороны, возможно, это даже к лучшему, учитывая её новую работу. Волдеморту не за что будет её шантажировать или манипулировать, если он не увидит тесной связи между ней и друзьями. Но от этих рациональных мыслей легче не становилось. Внутри всё сжималось от горечи утраты, сердце ныло от осознания, что эту пропасть между ними уже не преодолеть. Что бы ни случилось дальше, какими бы ни были обстоятельства — они больше никогда не смогут вернуть прежние тёплые отношения и беззаботную лёгкость общения. И эта мысль ранила сильнее, чем любое физическое повреждение.       — Что ты хочешь? — резко спросила Гермиона, стремясь поскорее закончить неприятный разговор.       Каждая потерянная минута могла стать роковой и загубить все её старания и жертвы этой ночью. Скоро супруга Министра вернётся домой и обнаружит в кабинете лишь аккуратно расставленный скелет, а затем, разумеется, последует вызов авроров и громкий скандал. Потому Гермионе необходимо было выбросить из головы все переживания насчёт друзей и разобраться с Исчезательным шкафом как можно быстрее.       — Сначала покажи мне руку, — потребовал Сириус, глядя на неё холодно и подозрительно, словно на преступницу.       Гермиона на мгновение заколебалась. Вспомнила, как Волдеморт небрежно вывел свою подпись — букву «V» — на её запястье в знак принадлежности. Эту метку определённо нельзя было показывать Сириусу. Поэтому она поспешно задрала рукав и на мгновение прикрыла выведенную букву двумя пальцами, а затем уже повернула предплечье, демонстрируя чистую кожу.       — Доволен? Тёмной метки нет, — недовольно бросила, быстро пряча руку.       Не увидев метки, Сириус облегчённо выдохнул. В его взгляде вновь появилась привычная теплота, с которой он всегда смотрел на Гермиону.       — Я не знаю и не хочу знать, по каким причинам ты занимаешься… — он неопределённо обвёл рукой пространство вокруг, намекая на её тайную деятельность, — всем этим. Я пришёл сюда вовсе не для того, чтобы осуждать тебя или требовать объяснений.       Сделал глубокий вдох, будто собираясь с силами.       — Мне нужна твоя помощь, Гермиона. Помоги мне спасти моих родителей.