V значит Волдеморт

      Гермиона поднялась по выщербленным ступеням крыльца дома номер двенадцать на площади Гриммо. Узкая чёрная дверь была украшена потускневшей серебряной колотушкой — змеёй с надменной физиономией. Стоило костяшкам пальцев коснуться облупившейся краски, как дверь распахнулась сама, словно только и ждала её прихода.       Переступив порог, Гермиона оказалась в полумраке узкого холла. Тусклый огонь едва пробивался сквозь паутину, затянувшую стеклянный плафон на потолке — похоже, домовой эльф здесь всё так же игнорировал свои обязанности. Она двинулась в сторону гостиной, привычно огибая лестницу с жуткими эльфийскими головами, которые, казалось, провожали её осуждающими взглядами пустых глазниц. Странное чувство — она была здесь уже третий раз, но дом Блэков по-прежнему встречал её как незваную гостью. Мрачные пейзажи на стенах, при всём их художественном мастерстве, вызывали смутное беспокойство — тени на полотнах словно перетекали друг в друга, когда она отводила взгляд.       — Сириус, тут такое дело, — начала она, приближаясь к освещённому дверному проёму гостиной и мысленно репетируя убедительную речь. — Не против ли ты, если я у тебя какое-то время пожи…       В гостиной, помимо Сириуса, обнаружились Регулус и… Волдеморт. Последний расположился на антикварном диване с таким видом, будто это был его личный трон. Тот самый диван, между прочим, где когда-то восседали родители Сириуса во время их последней встречи.       — ...ву, — неловко закончила она фразу, замерев на пороге. В голове пронеслось несколько крепких выражений, которые она, к счастью, не озвучила.       — Я, конечно, понимаю, что Сириус теперь глава дома и рода, — разбивая неловкую паузу, протянул Регулус с явной иронией в голосе, — но мне бы хотелось, чтобы моё мнение тоже учитывалось.       Гермиона не удостоила его ответом — всё её внимание сконцентрировалось на Тёмном Лорде. Они не виделись с момента оглашения результатов выборов в Министерстве. За эти несколько дней её жизнь превратилась в настоящий хаос.       Первыми прилетели громовещатели — десятками. Они взрывались прямо на пороге её квартиры, оглашая всю улицу отборной бранью и угрозами. Затем кто-то разбил все окна — банально, по-маггловски, булыжниками. А вчера она обнаружила на двери выжженное проклятием послание «Предательница крови». Последней каплей стала дохлая крыса, подброшенная в почтовый ящик. От неё исходил отчётливый запах яда — намёк более чем прозрачный.       Восстановить защитные чары можно было и в сотый раз, но теперь её адрес знали все. Каждое утро начиналось с проверки порога на проклятия, а ночью она вздрагивала от малейшего шороха. Даже самый опытный киллер не может вечно жить в осаде. Квартира из убежища превратилась в ловушку, и Гермиона решила временно исчезнуть, пока общественный гнев не найдёт новую мишень. И хотя она всегда знала: её статьи в «Тёмном вестнике» вызывают бурную реакцию, — всё равно не могла представить, что раскрытие её имени превратит жизнь в поле боевых действий.       — Милорд, — Гермиона склонила голову ровно настолько, чтобы это выглядело почтительно, но не подобострастно.       Она замерла у входа, машинально поглаживая потёртый ремешок сумки. Краем глаза отметила, как Регулус с любопытством наблюдает за ней — он по-прежнему оставался для неё загадкой, появляясь и исчезая, словно призрак этого дома. Впрочем, она была рада, что братья теперь проводят больше времени вместе, пусть и при таких неоднозначных обстоятельствах.       — А вот и наша талантливая журналистка, — в голосе Волдеморта явно слышалась насмешка. — Мы как раз завершили обсуждение. Полагаю, нам с тобой пора.       — Простите? — Гермиона моргнула, уверенная, что ослышалась. В её планы точно не входила совместная прогулка с Тёмным Лордом куда-либо. Регулус тихо фыркнул, и она поймала его едва заметную ухмылку — кажется, он находил ситуацию забавной.       Волдеморт поднялся с дивана одним плавным движением, и братья Блэк тут же встали следом. Он выжидающе смотрел на неё, в его взгляде читалось то особенное нетерпение, которое испытывают могущественные сущности, когда простые смертные не спешат исполнять их невысказанные желания.       Гермиона снова мысленно выругалась, но послушно двинулась к нему, крепче стиснув расшитую бисером сумку. Каблуки её туфель гулко стучали по паркету, отсчитывая шаги до неизвестности.       Проходя мимо Сириуса, застывшего с непроницаемым лицом, она успела заметить, как Регулус подмигнул ей — этот жест странным образом придал уверенности. Гермиона коснулась протянутой руки Волдеморта. Мир сразу же смазался в вихре аппарации, и через мгновение они уже стояли в его гостиной. Та буквально тонула в сумраке — единственным источником света был камин, в котором лениво потрескивали поленья, отбрасывая на стены причудливые тени.       Дементор на картине снова притянул взгляд — его фигура, казалось, колебалась в неверном свете огня, словно действительно парила над холстом. Гермиона настолько погрузилась в созерцание этого жуткого шедевра, что вздрогнула, когда два хрустальных бокала материализовались в воздухе, наполняясь рубиновым вином. Один из них грациозно подплыл к ней, но от одной мысли об алкоголе к горлу подкатила тошнота — настойка, которую они распивали с Антонином, будто всё ещё пульсировала в венах, напоминая о себе призрачным похмельем.       Волдеморт опустился в кожаное кресло и вальяжно откинулся на спинку. Гермиона последовала его примеру, устроившись на диване рядом. Сумка глухо стукнулась о подлокотник, а нетронутый бокал с вином нашёл пристанище на журнальном столике.       — Не желаешь отметить свой впечатляющий выход на публику? — в голосе Тёмного Лорда звенели острые льдинки иронии. Отблески пламени плясали на его бледном лице, придавая красным глазам почти демонический блеск.       — Боюсь, этот выход мне слишком дорого обошёлся, — Гермиона нахмурилась, пытаясь отогнать навязчивое воспоминание об утренней крысе. Желудок неприятно сжался.       — О, не дороже, чем некоторым обошлась твоя рассеянность, из-за которой Крауч и оказался на сцене, — тонкие губы Волдеморта изогнулись в ядовитой усмешке. — Удивительно, как легко теряется бдительность, стоит отвлечься на… несущественные детали.       Гермиона едва сдержалась от того, чтобы поморщиться. Значит, Антонин всё-таки проболтался о её ревностных порывах на мероприятии. Хотя… возможно, её собственные взгляды, которыми она буравила спину Багнольд, были красноречивее любых признаний. В конце концов, от Волдеморта сложно что-то утаить — он читал людей, как раскрытые книги, небрежно перелистывая страницы их эмоций.       — Главное, что всё прошло по вашему плану, милорд, — Гермиона старалась говорить безэмоционально, хотя каждое слово царапало горло. — И я уверена, мадам Багнольд… должным образом оценит ваш выбор.       Последняя фраза вырвалась помимо воли — в голове тут же вспыхнули непрошеные картины того, как именно новоиспечённый Министр могла бы выразить свою признательность. Гермиона мысленно отвесила себе подзатыльник — ревность была непозволительной роскошью в её положении.       Волдеморт склонил голову набок, разглядывая её с хищным любопытством. Его пальцы лениво поглаживали ножку бокала, и от этого простого жеста по спине Гермионы пробежали мурашки.       — Знаешь, — протянул он с опасной мягкостью в голосе, словно бархат, скрывающий остриё кинжала, — я не забыл о том, как ты пыталась меня убить. Трижды. С редкостным упорством и изобретательностью.       Гермиона невольно коснулась запястья, где под рукавом блузки пряталась метка в виде буквы V — клеймо её поражения и одновременно пропуск в новую жизнь. И это, конечно же, не укрылось от Тёмного Лорда — уголок его губ слегка поднялся.       — И вот теперь, — продолжил он, — думаю, правильно ли поступил, оставив тебя в живых.       Гермиона рассеянно изучала витиеватый узор на ковре, с лёгким удивлением отмечая, что страх, который когда-то сковывал её при одном упоминании имени Тёмного Лорда, испарился без следа. Впрочем, если бы Волдеморт действительно желал её смерти, она давно составила бы компанию призракам в склепе Малфоев. Хотя пара Круцио за все выходки не казалась такой уж невероятной перспективой. Но и это не вызывало особого трепета — в конце концов, она никогда не испытывала на себе действие этого заклятия.       — Нечего возразить? — в голосе Тёмного Лорда звенело предвкушение, словно он ждал начала увлекательного спектакля.       — А что именно вы хотите услышать? — Гермиона позволила себе небрежно пожать плечами. — Да, попытки убийства были… несколько незрелым решением. Но сейчас моя жизнь и так полностью в ваших руках — ни работы, ни крыши над головой, ни единой дружеской души рядом. Поверьте, мысли о цареубийстве отступают на задний план, когда не знаешь, где проведёшь следующую ночь. И вам это прекрасно известно. Так что я теряюсь в догадках, какого покаяния вы от меня ожидаете.       По лицу Волдеморта пробежала тень недовольства, будто великолепную трагедию прервали неуместным смехом из зала. Гермиона явно нарушила его тщательно выстроенный сценарий, просто назвав вещи своими именами вместо того, чтобы подыграть. Не стала ни юлить, ни рассыпаться в извинениях, ни умолять о милости. Тёмный Лорд смерил её долгим оценивающим взглядом и с театральным разочарованием выдохнул.       — Если желаете, могу устроить представление в лучших традициях чистокровных, — Гермиона хмыкнула, пытаясь разрядить повисшее в воздухе напряжение. Она уже успела выучить — нет ничего опаснее скучающего Тёмного Лорда. — Пасть на колени, покаяться во всех грехах разом.       Волдеморт сощурился, будто его действительно заинтересовала такая перспектива.       — Попробуй, — он небрежно отправил бокал вина парить к столу и сделал приглашающий жест рукой.       Гермиона удивлённо вскинула брови. Он что, действительно серьёзно? Но его взгляд не оставлял простора для интерпретаций — придётся идти до конца.       «Что ж, сама напросилась», — мысленно вздохнула она, поднимаясь с дивана. Каблуки отстучали короткую дробь по паркету, когда она приблизилась к его креслу и грациозно опустилась на колени. Абсурдность ситуации зашкаливала — в воздухе не витало ни намёка на угрозу, даже палочка Волдеморта скрывалась где-то в складках мантии. Происходящее напоминало какую-то странную игру, раздражающую своей бессмысленностью, но она почему-то продолжала подчиняться её правилам.       Гермиона набрала в грудь воздуха, готовясь разразиться монологом, достойным премьеры в драматическом театре, но слова застряли где-то между гордостью и здравым смыслом. Она шумно выдохнула, чувствуя себя на редкость глупо.       — Возможно, мне стоит достать палочку? — голос Волдеморта сочился иронией. — Это поможет тебе… прочувствовать момент.       Его настроение явно улучшилось — то ли от нелепости ситуации в целом, то ли от вида её коленопреклонённой фигуры у своих ног. Гермиона мотнула головой, мысленно проклиная свой длинный язык и неуместное чувство юмора.       — Мой Лорд, — начала она с придыханием, словно героиня бульварного романа в мягкой обложке, — молю вас, не убивайте меня.       Каждое слово было наполнено приторной фальшью. Она чувствовала себя актрисой, которую выпихнули на сцену без единой репетиции, вручив роль за минуту до премьеры.       — Я ведь даже не успела завести книззла, — она драматично заломила руки, — не посадила дерево, не осчастливила наследником какой-нибудь древний род. Пощадите.       — Неплохо, — Волдеморт постучал пальцами по подлокотнику. — Но где же страсть? Где трагизм? Я жду рыданий и дрожащего голоса.       Гермиону же происходящее совсем не забавляло. Разумеется, у Тёмного Лорда всё прекрасно складывалось — новый Министр в кармане, оппозиция раздавлена, враги повержены. Есть поводы для веселья, потому неудивительно, что от скуки он пытался развлечься за её счёт. Только ей это слишком быстро надоело.       — Вы ведь не серьёзно, — она дёрнулась, намереваясь подняться, но Волдеморт молниеносно подался вперёд. Его пальцы впились в подбородок стальной хваткой, вынуждая застыть на месте. От неожиданности Гермиона забыла как дышать.       — Чем именно вызвано твоё недовольство? Почему ты расстроена? — резко сменил тему Волдеморт. Он чуть ослабил хватку, но не убрал руку. — То, что дома стало опасно? Я могу найти тебе новое жильё. Место в «Тёмном Вестнике» потеряла? «Ежедневный Пророк» всегда открыт — Скитер, признаться, порядком надоела.       Он помолчал, словно перебирая в уме возможные причины.       — Ах, друзья. Но Блэк теперь на моей стороне и, надо сказать, не особо страдает от этого факта. — В его голосе промелькнуло что-то похожее на разочарование. — Я ожидал от него больше… драматизма. А Поттеры… — он небрежно взмахнул свободной рукой, — вряд ли откажутся от вас обоих. Так в чём проблема? Достаточно было просто попросить. Я никогда не бросаю своих людей в беде.       Гермиона едва удержалась от нервного смешка. Удивительно, как легко в его устах довольно неприятные вещи превращались в простую бытовую логистику. Словно речь шла о перестановке фигур на шахматной доске, а не о живых людях с их чувствами, страхами и привязанностями. Будто она была механизмом, который должен работать чётко и без сбоев, согласно его представлениям о правильном и разумном.       — Тогда я прошу вас… — она сделала паузу, чувствуя, как холодные пальцы снова впиваются в кожу, — отпустить меня.       Фраза вышла двусмысленной, но Гермиона имела в виду лишь текущий момент — ей просто хотелось избавиться от этого обжигающего прикосновения. Уходить от Волдеморта она не собиралась. Да и куда? Он был прав — всё, что ей требовалось, он действительно мог дать. Оставалось только смириться с тем, какой ценой это достаётся.       — Нет, — его ответ прозвучал резко. В этом коротком слове слышалась непоколебимая уверенность человека, который привык получать то, что хочет. Гермиона замерла, осознавая — он говорит не о сиюминутной ситуации. Алые глаза смотрели на неё с какой-то хищной жадностью, но причину этого властного «нет» в них прочесть не удавалось.       — Послушайте, — она на мгновение прикусила губу, пытаясь собраться с мыслями. — На самом деле, я не собираюсь никуда исчезать. Более того, я хочу быть рядом с вами. Но я живой человек, а не артефакт с заданной программой действий.       Волдеморт скользнул пальцем по её скуле, словно подталкивая продолжать, и Гермиона, поймав этот негласный сигнал, снова заговорила:       — У меня бывает плохое настроение. Иногда я веду себя нелогично — по крайней мере, с вашей точки зрения. Совершаю глупости, — она невесело усмехнулась, вспомнив сцену ревности с Багнольд. — Я не могу быть просто красивым украшением в вашей коллекции или музыкальным инструментом, который играет исключительно те мелодии, что вам по душе.       Волдеморт смотрел на неё с нечитаемым выражением лица, словно перед ним открылась какая-то новая, неизведанная головоломка. Его большой палец всё же очертил линию её челюсти, отчего Гермиона ощутила дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника.       — Занятно, — протянул Тёмный Лорд наконец. В его голосе проскользнули незнакомые интонации — будто он действительно нашёл что-то любопытное в её словах. — Но хорошо. Пусть будет так.       Умиротворяющая тишина, воцарившаяся после его ответа, казалась обманчивой. Гермиона чувствовала, как внутри расцветает робкая надежда — возможно, ей удалось достучаться до Тёмного Лорда. Теперь, когда первый барьер преодолён, стоило решить и насущные проблемы — например, с жильём. В конце концов, бесконечно ночевать в «Дырявом котле» она не собиралась — даже с учётом щедрых чаевых Том наверняка не скрыл бы её пребывание от общественности.       Гермиона невольно облизнула пересохшие губы, собираясь с мыслями. Сейчас главное правильно подобрать слова.       — Я хочу вас… — начала она, но договорить не успела.       Волдеморт резко подался вперёд, одновременно притягивая её ближе. Его дыхание обожгло кожу, а в алых глазах плескалось что-то тёмное, первобытное. Гермиона замерла, не в силах отвести взгляд и не в состоянии сказать ещё одно слово «попросить», дабы лишить фразу подтекста.       — А вот в этом, — с лёгкой хрипотцой усмехнулся он, — я тебе отказать никак не могу.       И тут его губы накрыли её рот властно и жадно, словно он только и ждал предлога для поцелуя. Гермиона на мгновение застыла, оглушённая внезапной догадкой — так вот чего он добивался? Такое настроение хотел у неё видеть?       Но додумать мысль она не успела — Волдеморт целовал её так, что все связные логические конструкции рассыпались. Его язык скользнул по её губам, требуя ответа, и Гермиона подалась навстречу, не в силах сопротивляться этому напору. Сильные руки прошлись по её спине, притягивая ближе, и она даже не заметила, как оказалась у него на коленях.       Его пальцы зарылись в её волосы, слегка потянули, вынуждая запрокинуть голову. По телу прокатилась горячая волна, когда его губы спустились по шее, оставляя дорожку поцелуев. Гермиона вцепилась в его плечи, чувствуя, как под тканью мантии перекатываются мышцы. В голове шумело, словно она хлебнула огневиски, а сердце колотилось как бешеное.       Волдеморт чуть отстранился, окидывая её потемневшим взглядом. Его зрачки расширились настолько, что алая радужка превратилась в тонкое кольцо. Гермиона невольно облизнула припухшие губы, и он проследил за этим движением с голодным выражением.       Внезапная мысль заставила её усмехнуться — она ведь и правда хотела его с той самой встречи, когда пыталась убить в первый раз. Тогда эта идея казалась абсурдной шуткой, которую она отмела как бред воспалённого сознания. Но сейчас, сидя на его коленях и чувствуя, как от каждого даже лёгкого касания по телу бегут электрические разряды, она понимала — желание было вполне реальным.       Приняв это, Гермиона словно освободилась от последних оков сомнений. Она подалась вперёд, впиваясь в его губы с той же жадностью, что и он минуту назад. Пальцами, чуть подрагивающими от нетерпения, принялась расстёгивать пуговицы на его мантии — одну за другой, слишком медленно для распирающего её изнутри желания.       Волдеморт действовал куда эффективнее — её блузка исчезла за считанные секунды, а лифчик и вовсе расстегнулся будто сам собой. Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи, и Гермиона невольно прижалась к нему ближе, ища тепла.       Резкий треск заставил её вздрогнуть — юбка вместе с бельём разлетелась по швам, став жертвой его нетерпения и беспалочковой магии. Гермиона даже не успела посетовать на испорченную вещь — его ладони заскользили по обнажённым бёдрам, и все мысли об одежде мгновенно вылетели из головы.       Время замерло, растянулось как патока, пока его руки скользили по её телу — обжигающе горячие. А потом он вошёл в неё одним плавным движением, и Гермиона судорожно выдохнула, впиваясь ногтями в его плечи.       Первые толчки были неторопливыми, дразнящими, но очень быстро превратились в резкие, глубокие. Мышцы на ногах начало сводить от напряжения, но это только добавляло остроты ощущениям. Его ладонь легла на талию, направляя, задавая нужный ритм, пока пальцы другой руки путались в её волосах, чуть оттягивая пряди.       Гермиона мгновенно уловила его мысли и откинула голову назад, подставляя шею. Волдеморт тут же воспользовался приглашением — его язык медленно скользнул от впадинки между ключиц вверх, собирая капли пота, и от этого прикосновения по телу прокатилась новая волна жара. В комнате было нечем дышать — воздух, казалось, плавился от их движений.       — Мой Лорд, — выдохнула Гермиона, не сдержав стона, и тут же поняла — попала в точку. Его губы растянулись в улыбке у её шеи, а затем он прихватил зубами мочку уха, вызывая новую волну мурашек.       — Повтори, — шепнул он, и от этого бархатного приказа внутри всё сжалось. Ну конечно — слышать свой титул в такой момент, когда она извивается на его коленях, наверняка куда приятнее, чем во время очередного собрания Пожирателей.       Удовольствие нарастало с каждым движением, с каждым стоном, с каждым произнесённым «мой Лорд», накатывало волнами, грозя вот-вот накрыть её с головой. Гермиона чувствовала — ещё чуть-чуть, буквально пара толчков, и она сорвётся в бездну наслаждения.       — Я хочу услышать своё имя, Гермиона, — неожиданно хрипло произнёс он, заставив её на мгновение замереть.       По телу прокатилась дрожь предвкушения, а к возбуждению примешался азарт. Она даже в мыслях произносила его имя с осторожностью, будто боясь, что он каким-то образом узнает об этой дерзости. А теперь он сам просил — нет, требовал — произнести запретное слово вслух.       Его пальцы скользнули вниз, находя самую чувствительную точку, и от этого прикосновения перед глазами заплясали искры. Гермиона задрожала, чувствуя, как удовольствие накрывает её волной.       — Волдеморт, — выдохнула она едва слышно и, обессиленная, упала ему на грудь, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.       Он толкнулся ещё пару раз и тоже достиг пика, запрокинув голову на спинку кресла. Его глаза были прикрыты, а на губах играла лёгкая улыбка — непривычное выражение для его обычно холодного лица.       Они просидели так с минуту, приходя в себя. Сердце Гермионы постепенно замедляло свой бешеный ритм, возвращаясь к нормальному. Она чуть отстранилась, разглядывая Волдеморта — растрёпанного, с прилипшими ко лбу прядями волос. Расстёгнутая мантия открывала взгляду бледный торс, испещрённый тонкими белыми шрамами — следами давних дуэлей и тёмных ритуалов. Один особенно заметный шёл от ключицы к солнечному сплетению — след от какого-то древнего проклятия, не иначе. Гермиона невольно проследила его пальцем, чувствуя под подушечками чуть неровную текстуру кожи.       — Я в итоге хотела попросить вас помочь мне с жильём, — она не смогла сдержать улыбку, вспоминая свою прерванную просьбу.       Волдеморт приоткрыл один глаз, словно ленивый кот, и уголок его рта дрогнул в усмешке.       — Оставайся у меня. Выбирай любую из гостевых комнат.       Это предложение застало её врасплох. Что хуже — пристальное внимание магического общества к её скромной квартире или соседство с Тёмным Лордом, чьё настроение менялось быстрее, чем погода в Шотландии? Гермиона мысленно хмыкнула — если каждый вечер будет заканчиваться подобным образом, она готова мириться с любыми его капризами.       Её внимание привлекла капля пота, медленно скользящая по его шее. Поддавшись порыву, она наклонилась и поймала её языком. Волдеморт судорожно втянул воздух, когда её губы прижались к коже. Гермиона мысленно усмехнулась: теперь понятно, почему он уделял столько внимания её шее — сам был чувствителен к таким прикосновениям.       Приняв новые правила игры, она стала неспешно исследовать губами его слабое место, наслаждаясь этой внезапной властью над самым могущественным волшебником современности. Завтрашний день со всеми его проблемами мог подождать — сейчас существовали только они вдвоём в этом кресле, разморённые и удовлетворённые, но уже готовые к новому витку удовольствия.