Золотко

Пчёлкин торопливо укладывал чемоданы в багажник, беспокойно оглядываясь в поисках Анфисы - она должна была появиться в ближайшие минуты. Несмотря на её настойчивые уговоры остаться с Филом и неотступно следить за его состоянием, Витя оставался непреклонным. Он принял решение - пусть и выглядевшее эгоистичным - улететь за границу, чтобы наконец обрести передышку от событий, столь сильно измотавших их всех. Пчёла понимал: Валера не останется без присмотра, но убедить в этом Фису оказалось непросто. Даже Белов поддержал позицию друга и настоятельно посоветовал девушке согласиться. А Витя втайне надеялся, что разлука пойдёт им на пользу - даст возможность отдохнуть и разобраться во всём случившемся. После того разговора в палате в отношениях Анфисы с главой бригады наметился хрупкий мир. К общему удивлению, они стали гораздо внимательнее прислушиваться друг к другу и заметно реже обмениваться колкостями. Особенно это касалось Белова. Отныне он позволял себе лишь едва уловимые взгляды в сторону коллеги. Чувства не исчезли, вопреки всем его стараниям, однако он сознательно старался приглушить их, когда они заглушали голос здравого разума. - Золотко, я уже начал переживать, что ты передумала, - с явным облегчением выдохнул Пчёлкин, заметив приближающуюся девушку. Его взгляд скользнул по её лицу, словно пытаясь прочесть малейшие признаки усталости или недомогания. - Всё нормально? - Заболталась с медсестрой, - ответила она, слегка запыхавшись. - Если состояние останется стабильным, Валера скоро выйдет из комы! Анфиса выписалась из больницы два дня назад, но по‑прежнему проводила там большую часть свободного времени, обделяя вниманием Пчёлкина. Она успела со всеми перезнакомиться и наладить контакты, стараясь быть в курсе каждого события. А Витя всё переживал, не слишком ли она нагружает себя. - Сама как? - спросил Пчёла, уткнувшись носом в её шею. В этом простом жесте читалась вся его невысказанная забота. - Только с больничной койки вылезла и уже носишься туда‑сюда... По правде говоря, Анфиса уже и не помнила о полученных тогда травмах. Она быстро восстановилась и не столкнулась ни с одним из обещанных тяжёлых последствий. - Как новенькая! У меня с детства хороший иммунитет, - улыбнулась она. - К авариям и арматуре. *** Две сказочные недели пара провела на берегу тёплого моря, в укромном мире, где существовали только они, шум прибоя и бесконечное солнце. Все тревоги и тяжёлые мысли будто растворились в солёном воздухе. После той ссоры чувства вспыхнули с новой силой - Анфиса всё чаще ловила себя на том, что невольно любуется Витей: глазами, линией его подбородка, игрой мышц на руках, когда он поднимал её в своих объятиях... А он, будто чувствуя это, нарочито медленно проводил рукой по влажным после купания волосам, наблюдая за тем, как загораются её глаза. Едва солнце пробивалось сквозь занавески, Пчёла наклонялся к её уху и с лукавой улыбкой произносил дежурное: - Сегодня я намерен быть невыносимо обаятельным. Анфиса ныряла под одеяло, отзываясь с притворным раздражением: - О, боже... Значит, мне придётся притворяться, что я не в восторге... Тяжело. Смех тут же выдавал её с головой. Выглядывая из‑под края одеяла, она не могла не засмотреться на его загорелые плечи и улыбку, от которой в уголках глаз собирались смешные морщинки. На пляже они быстро завели свои ритуалы. Витя любил неожиданно подхватить её и сделать пару шагов в волну со словами: «Ты же обещала целый день быть моей персональной русалкой!» Анфиса визжала, цеплялась за его плечи, а потом, отдышавшись, мстительно окатывала его водой. Любуясь блестящими каплями на его груди и руках. Пчёлкин, в свою очередь, совсем не скрывал то, как искренне восхищается ею: подолгу смотрел, как она идёт к нему по песку, как ветер играет с её волосами. Иногда просто брал её руку и медленно проводил пальцем по внутренней стороне запястья, наблюдая, как от этого прикосновения учащается пульс. Вечерами они гуляли по набережной, наблюдая, как солнце тонет в море, оставляя на воде огненные дорожки. В какой‑то момент Витя останавливался, разворачивал её к себе и с серьёзным лицом произносил: «Ты же знаешь, что красивее тебя тут только закат?» Анфиса закатывала глаза, но тут же тянулась за поцелуем, чувствуя, как его руки уверенно обнимают её талию. Были и простые радости: они делили одно мороженое на двоих, устраивая шуточные баталии за каждую ложку. «Это моя половина!» - заявлял Витя, а Анфиса в ответ нарочито медленно облизывала свою порцию, глядя ему в глаза и замечая, как темнеет его взгляд. Или устраивались в шезлонге под зонтиком, и он, притворяясь сонным, клал голову ей на плечо. Она перебирала его волосы, а он млел, время от времени поднимая глаза, чтобы полюбоваться её профилем в золотистом вечернем свете. Анфиса ловила себя на желании остановить время. Ей хотелось запомнить всё. Особенно те мгновения, когда он разглядывал её с таким упоением, будто впервые видел, задерживая взгляд на линии шеи, на изгибе талии, на блеске её глаз. О том, что случилось в тот страшный день, Витя не рассказывал. Анфиса, кажется, что‑то подозревала, но не давила. Иногда по вечерам просто прижималась к нему теснее, убеждая себя: он здесь, рядом. Тогда, лёжа на кушетке под холодным взглядом пистолета, он думал лишь о ней. Впервые так ясно осознал, как близко может быть конец и старуха с косой. Их жизнь и без того неслась на бешеной скорости, год за два. Поэтому, покупая путёвки, он не сомневался ни секунды. Они не считали, сколько мест посетили за эти недели, но вернулись оба отдохнувшие и невероятно счастливые... Прямиком в больницу. - Ну, наконец‑то пожаловали! - с тёплой улыбкой протянул Космос, широко раскинув руки для объятий. - Загорели, что ли? - Вы тоже, смотрю, довольные, - мягко улыбнулась Анфиса, снимая дублёнку. - Есть чем порадовать? Белый молча кивнул в сторону двери палаты. Фиса мгновенно поняла, кто в ней находится и поспешила зайти. Её окутал сплошной белый свет: стены, занавески, мебель, кушетки - всё было выдержано в чистых тонах. На одной из кушеток мирно спал Фил. Как только Анфиса переступила порог, он открыл глаза. Девушка замерла на месте, не в силах пошевелиться. Слёзы сами собой покатились по щекам. И когда она успела стать такой сентиментальной? - Что случилось?... - обеспокоенно спросил Пчёла, выглянув из‑за её спины. Но стоило перевести взгляд на друга, как лицо его озарилось счастливой улыбкой. В душе шевельнулась робкая надежда: неужели чудо всё‑таки случилось? Может, чёрная полоса наконец осталась позади и теперь всё действительно будет хорошо? Анфиса подошла к кушетке и осторожно присела рядом. На мгновение задержала дыхание, собираясь с силами, а потом бережно взяла Валеру за руку. Медленно, боясь спугнуть хрупкий момент, она прижалась щекой к его ладони, ощущая шершавость кожи и слабое, такое родное тепло. Он улыбнулся. Одними глазами. *** На следующий день Анфиса направилась в ювелирный магазин, прихватив с собой Иру, чему та была несказанно рада. Девушка видела в ней опору и пример для подражания. Она искренне считала Анфису сильной и успешной, её совсем не смущал способ её стабильного заработка - она знала, что подруга больше не промышляет этим. Иной раз Ире перепадали откровения о личной жизни Анфисы, на что рыжая всегда с удовольствием заваривала чай и внимательно слушала все подробности о неком Вите. Его она видела от силы пару раз, и то мельком, ей это, надо сказать, было не очень-то и нужно. Девушке было достаточно знать, что Анфиса счастлива. Сейчас же она помогала ей выбирать золотую цепочку для возлюбленного. Повода, как сказала Фиса, не было, она просто помнила, что украденная ею тогда цепь, была его любимой. После успешной покупки довольная Анфиса сразу направилась в офис к Белову. В делах бригады она почти перестала участвовать, тем самым, нарушая их первоначальный договор. Она стала для мужчин неким дополнением к их саге. Самым красивым дополнением, как выражался Пчёла, на что остальные согласно кивали, заставляя Анфису довольно улыбаться. Белый неофициально откололся от общего коллектива и с головой окунулся в политику. Пчёла с Космосом его решение одобрили, а вот Анфиса отнеслась к этому неоднозначно - не понимала, на кой бывшему рэкетиру лезть настолько высоко. Из офиса её успешно перенаправили к Вите с Косом и она без особого интереса присоединилась к их беседе с каким-то важным человеком. Попивая кофе, девушка отрешённо наблюдала за беседой мужчин. Сидящий рядом Витя заметил её скучающий вид и и невзначай разместил руку на её бедре. Заметив его ухмылку, Анфиса отставила чашку в сторону и придвинулась ближе. Пчёла доверил инициативу диалога Космосу, а весь свой фокус переместил на девушку. Они были вместе уже довольно долго и это неизменно его радовало, хотя порой и заставляло задуматься. Длительные отношения без тени выгорания казались ему чем‑то удивительным, почти невероятным. Он по‑прежнему корил себя за то, что не выслушал её тогда, несмотря на то, что Анфиса не раз повторяла, что простила. Пчёла всё больше ценил её, открывая в ней новые грани, которые лишь усиливали его привязанность. Всё чаще в его памяти всплывала их первая встреча. Тогда, в «Метле», девушка мгновенно привлекла его внимание. Такую, как она, невозможно не заметить - она словно светилась среди толпы, выделяясь броской, пронзительной красотой. Но Пчёлкин был уверен, что после этой ночи даже не вспомнит о ней, лишь пополнит свой список пассий... Знал бы он тогда, как ошибался. - Может, проветримся? - предложила Анфиса, поднимаясь с места. - Не зря же я сегодня сапоги новые надела. - Ай-да, - охотно согласился Космос. - Ты будешь выгуливать обновку, а я Пчёлу. Со своими курортами уже знать забыл, что такое душевная, дружеская прогулка. - Сразу бы сказал, что соскучился, - ухмыльнулся Витя, провожая взглядом мужчину, с которым они беседовали. - Ну, пойдём, погуляем. К троице вскоре присоединился Шмидт, и компания неспешным шагом направилась в сторону парка. День был на удивление тихий, почти задумчивый. Разговор тек плавно, перемежаясь смехом и шутками, - ничто не предвещало беды. Но вдруг мирную атмосферу разорвал резкий, властный возглас, прозвучавший где‑то позади. Анфиса вздрогнула, сердце ухнуло в пятки. Она даже не успела осознать, что происходит: всё смешалось в один хаотичный миг. Пчёлу, Космоса и Шмидта сгребли в кучу, грубо толкнули, послышались короткие, отрывистые команды. Пинками и тычками группу направили в сторону леса, где уже сгущался сумрак, превращая очертания деревьев в зловещие силуэты. Анфиса оказалась в кольце мужчин, чьи лица скрывали маски и низко надвинутые капюшоны форменной одежды. Она пыталась разглядеть хоть что‑то, но видела лишь безликую стену, от которой веяло холодной, безличной силой. То был СОБР. Они действовали чётко, по‑военному: быстрые перемещения, короткие жесты, ни одного лишнего слова. Девушку предусмотрительно оставили в своём кругу, отгородив от спутников плотной стеной спин. Мысли метались, словно пойманные птицы. Она прокручивала в голове возможные сценарии, но ни один из них не сулил ничего хорошего. Вокруг - здоровяки, в два, а то и в три раза крупнее её. Каждое движение, каждый вздох казались ей испытанием: одно неверное слово, один неосторожный жест - и последствия могут быть необратимыми. Она шла, подчиняясь молчаливому приказу, чувствуя, как холод пробирает до костей. Новые сапоги давно промокли от грязного снега. - Чего ты с ними таскаешься? - спросил один из собровцев. - Нормальных мужиков нет что-ли? - Лучше с вами по лесу бродить, право слово! - Можем и не по лесу! Номерок свой дашь, свяжемся... Анфиса напряжённо вглядывалась в толпу идущих, отчаянно пытаясь отыскать среди них своих. В отличие от неё, с ними обходились куда менее бережно - толкали, орали, не церемонились. Неожиданно она оступилась: лодыжка с острой болью врезалась в корягу, возникшую словно из ниоткуда. Колготки тут же разошлись по шву. В этот миг мужчина, который навязчиво предлагал ей свою кандидатуру в качестве подходящего спутника, без лишних слов подхватил её на руки. Анфиса не стала возражать - холод пробирал до костей, пальцы на ногах почти перестали ощущаться, а боль отдавалась пульсирующей волной. - Володь! - прикрикнул несущий, обращаясь к кому‑то впереди. - На кой ляд мы девку туда прём? Анфиса невольно приподняла бровь, пытаясь разглядеть того, к кому был обращён вопрос. - Пусть на дружков своих посмотрит и свободна будет. Эти слова заставили сердце сжаться. Что именно ей предстоит увидеть? И почему «свободна будет» только она? Страх, холодный и цепкий, начал медленно опутывать душу, проникая в самые потаённые уголки сознания. Вскоре группа остановилась, и Анфису осторожно поставили на землю. Окинув взглядом окружение, она не нашла ни единой детали, внушающей надежду: мрачные ели, припорошённые снегом, и свежий ров прямо перед ней. Интуиция кричала - эта яма появилась здесь не случайно. Мужчины вокруг принялись заигрывать с ней, забрасывать пустыми разговорами, явно стараясь отвлечь от происходящего. Анфиса изо всех сил сдерживала подступающую панику, вынуждая себя поддерживать беседу. Но вдруг до её слуха донеслись глухие удары - будто что‑то тяжёлое упало на землю. Она рванулась вперёд, пытаясь разглядеть, что творится за спинами здоровяков, но тщетно. На душе чуть потеплело, когда она услышала знакомые голоса. Собровцев было немало. Анфису окружали пятеро мужчин - но и этого хватало, чтобы полностью лишить её возможности что‑либо разглядеть. За их широкими плечами и громкими перекличками она никак не могла понять, что всё-таки происходит. Прислонившись к стволу дерева, она скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь. - Не водите меня за нос, - голос звучал твёрже, чем она сама ожидала от себя. - Что делать с ними собираетесь? - Ишь, как заговорила! - усмехнулся один из них. - А ты кто, чтобы ответы требовать? Анфиса не успела им ничего предложить - внезапно раздались выстрелы. Резкий, оглушающий звук разорвал тишину, и она, оттолкнув опешивших мужчин, рванулась вперёд, к самому краю обрыва у рва. Ноги будто приросли к земле - она застыла, не в силах пошевелиться. Только смотрела, и взгляд её, полный ужаса, впивался в открывшуюся картину. По колено в грязной, ледяной жиже стояли Космос, Шмидт и Пчёла. Их фигуры казались изломанными - избитые, потрёпанные, они держались друг за друга, сцепившись руками, словно это было их последним оплотом. Стреляли не по ним - огонь шёл куда‑то вверх, - но они не видели этого, плотно зажмурив глаза, будто пытаясь отгородиться от всего ужаса, что их окружал. Анфиса оцепенела. Воздух будто выбили из груди - она перестала дышать. - «Только бы не задели...» Ей отчаянно хотелось, чтобы Витя посмотрел на неё. Хоть на мгновение. Она видела его страх - он читался в каждом напряжённом мускуле, в дрожащих пальцах, в том, как он вцепился в руки друзей. Она чувствовала его ужас так же остро, как свой собственный. Ей хотелось крикнуть, что всё почти кончилось, но Пчёлкин увяз в пучине собственного страха и мерзкой слякоти. Всё прекратилось так же внезапно, как началось. Грохот выстрелов стих, и СОБР ушёл, оставив после себя лишь следы на снегу - небрежно скошенные кусты, протоптанные дорожки там, где ещё недавно лежал девственно‑белый покров. Не думая о грязи, холоде, о том, что одежда тут же пропитается ледяной водой, Анфиса бросилась прямо в ров. Всё остальное потеряло значение - только он, только его безопасность имела смысл. Она опустилась рядом с Витей, обхватила его лицо замёрзшими, дрожащими руками. Прижав его к себе - бережно, словно хрупкого, перепуганного котёнка, - она оглянулась. Взгляд скользнул по ссадинам на лицах друзей, по крови, стекающей по их рукам и щекам, и губы невольно сжались в тонкую линию. - Тут до трассы недалеко, - произнесла она тихо, но твёрдо, нежно перебирая светлые, влажные волосы. - Попутку поймаем. Пчёла слабо обнял её в ответ. Его голос звучал хрипло, но в нём уже пробивалась искорка жизни: - Тебя никто не трогал? - Нет, - заверила Анфиса, прижимаясь к нему чуть ближе. - А вы...? - Целы, - неожиданно бодро заявил Шмидт, пытаясь выпрямиться. - Пойдёмте. Повсюду были сугробы и мерзкая грязь. Небо заволокло тучами, а солнце с концами ушло за горизонт. Новенькие, насквозь промокшие, сапоги Анфисы можно было выжимать и собирать с них вёдра ледяной воды. Она шла, держа за руку Пчёлу, больше всего на свете боясь, что с ним опять что-то случится. С этой минуты стало ясно, что не будет им отныне покоя. Страх за жизнь любимого человека будет ходить по пятам, не давая никаких привилегий и надежд. Как только они выбрались на проезжую часть, Анфиса принялась настаивать на визите в больницу, но её, вместе со своим мнением, затолкали поглубже в грузовик с до боли подходящим названием «Овощи». Перечить мужчинам не было ни сил, ни желания. Девушка послушно села рядом с Витей и, поджав под себя ноги, положила голову ему на плечо. Мужчина крепко обнял её, но в голубых глазах всё ещё плескался пережитый ужас.