Золотко

- Она п-приходит в себя, К-константин Андреевич! Она приходит в себя! - послышался тоненький женский голосок. Анфиса с трудом разлепила глаза. Всё тело болело так, будто по нему сотню раз, а, может, и больше, проехались чем-то тяжёлым. Перед лицом замаячил бородатый врач, позади которого стояла молоденькая медсестра с белокурыми волосами. - Сколько пальцев? - спросил мужчина, выставляя пятерню. - Полтора, - морщась, съязвила Анфиса. Ей не нравилось ровным счётом ничего, что окружало её на данный момент. Разумеется, было необходимо это открыто показывать, без какого-либо стеснения. Раздражало всё - от заботливо вертевшейся рядом медсестрички, до собственного непонимания происходящего. Даже скорый уход бородатого врача не принёс должной радости. - Ну, не мельтеши, - вздыхая, попросила Анфиса. - Что стряслось то? - Вы это м-мне? - удивилась медсестричка. - Нет, я к медикаментам обращаюсь, - Фиса устало откинулась на подушку, мгновенно пожалев о содеянном: голова заболела с новой силой. - Тебе, конечно. - Я н-не знаю... Вы были без сознания сутки, - заикаясь, начала девушка. - У вас с-сильное сотрясение. Вы упали на арматуру с машины на п-полном х-ходу... Повествуя, блондинка осматривала свою пациентку. Она только что пришла на свою первую практику с большим интуизазмом и предвкушением, однако все её мечты разбились о недовольное лицо девушки, сидящей перед ней на кушетке. Та о чём-то размышляла и, судя по её лицу, думы эти были отнюдь не весёлыми. - К вам всё порывались з-зайти мужчины какие-то... На бандитов п-похожи... Анфиса оживилась и первый раз за весь их недолгий диалог посмотрела девушке прямо в глаза. - Пусть зайдут. - Х-хорошо, - согласилась медсестра и подойдя к больничному окошку, подняла жалюзи. - Вы же знаете их, да? Анфиса кивнула, улыбнувшись потрёпанному и даже несколько взволнованному виду своих коллег. - И ещё мы п-пустили к вам одного мужчину два ч-часа назад... - Кого? - Он п-представился как ваш жених, мы п-посчитали, что можно сделать исключение... - запричитала девушка. - Вы б-были без сознания. - Жених, значит... Сердце забилось быстрее, стоило допустить одну единственную мысль о том, кто мог так представиться. Всей душой и существом хотелось верить, что это был он. Что не оставил её. Не улетел. Тотчас отворилась дверь и в палату влетели взинченные, помятые и очень уставшие коллеги. Белый кинулся к больничной койке, не дождавшись ухода медсестры, которую в свою очередь не оставил без внимания Космос. Завидев настрой Белова, Холмогоров предусмотрительно удалился вслед за блондинкой, тихо прикрыв дверь. Саша проел ему плешь за всё это время своей проснувшейся совестью - клятвенно обещал серьёзно поговорить с Анфисой, как только она очнётся. Слушал это всё Кос с показушным участием, на деле же отчаянно боролся со сном. Анфиса, толком ничего не понимая, полулежала на кровати в крепких объятиях язвительного начальника. Всё произошло быстро, потому ничего остроумного она выпалить не успела, дабы подчеркнуть абсурдность ситуации. - Я думал, ты всё, - тихо сказал Белый. - Какого хрена так поздно? - Ремень заклинило, - в тон ему ответила девушка, разглядывая синеву, пролегшую под серыми глазами. - Сами соскочили, а нас с Валерой кинули. - Фиска, ты... Прости меня, пожалуйста, - неожиданно выдал Саша, разорвав объятия. Девушка уставилась в покрасневшие глаза напротив. Всегда сильный, непоколебимый и грубый, властный и не ведающий о том, что такое нежность, он сидел сейчас перед ней почти на коленях - измученный, обеспокоенный и искренне раскаивающийся. - За всё прости, что было. Как бы ни вышло, я люблю тебя. Даже если ты меня ненавидишь, не делай так больше. - Как не делать? Он оставил её вопрос без ответа, продолжая буравить тяжёлым взглядом. - Простила, Саш, - заверила Анфиса, всё ещё не осознавая происходящее. - Что с Валерой? - Пока не пришёл в себя. Мужчина погладил большим пальцем тыльную сторону её ладони и вдруг поднялся с места. - Давай там, реабилитируйся. Мы позже ещё зайдём. Дверь за ним захлопнулась и вот Анфиса снова осталась наедине с собственными мыслями. Без сомнений, это был самый странный диалог с кем-либо за последнее время. Неужели, её отключка могла спровоцировать такой поток откровений у, казалось, насквозь чёрствого Белова? Или, быть может, не такой уж он и чёрствый? Покопавшись в остатках памяти, Анфиса вспомнила, чьи руки поднимали её со снега, пропитавшегося гарью и кровью. Прижимали к себе, в тщетной попытке согреть или отобрать хоть часть испытываемой боли. Разделить её. Все остались живы, это радовало девушку больше всего. Но в груди щемило от беспокойства лишь за него. Фиса не знала, где он сейчас, что с ним, цел ли он. От того с каждой минутой бездействовать становилось всё сложнее. Анфиса ненадолго уснула. Разбудили её вновь беспокойные коллеги. И как бы они не пытались скрыть неутешительные новости от девушки, это оказалось невозможным. Услышав всё произошедшее - во всех красках и подробностях - она рассвирепела, узнав, кого эти двое решили обвинить в подрыве их машины. - Какого хрена!? Вы чего нанюхались!? - вопела Анфиса. - Он друг ваш! Откуда эти идиотские предположения!? - Фис, тебе надо покой соблюдать, - попытался Кос. - Не нервничай... - А с вами мне только покой и остаётся! - Сама головой подумай! - вмешался Белый. - Кому ещё это выгодно? - Кому угодно! - Он не сел с нами в машину, - тихо сказал Космос. - Он поехал на их тачке. Уходя, Холмоговоров громко хлопнул дверью. Казалось, ещё пара таких «заседаний» и она к чертям слетит с петель. - Мне не хочется в это верить, но это единственный вариант, - устало признался Белый. - Прости, что потревожили. Отдыхай. Анфиса ничего не ответила. Так и осталась сидеть в прежнем положении. Её всю трясло. От негодования, непонимания, наконец, от безысходности. Зная их бригаду, с Пчёлкиным могли сделать что угодно за его гипотетическое предательство. А это было самым страшным. Она готова была ненавидеть его. Избегать. Обходить стороной. Но только, чтобы он был жив. Иного исхода она не вынесет. - Как вы себя чувствуете? - Богом клянусь, если моим самочувствием ещё кто-то побеспокоится, я вам всё тут разнесу к чёртовой матери! - Не стоит агрессировать. Выпейте успокоительное и поспите. Анфиса обернулась на объявившегося собеседника, что скрывался за её спиной. Им оказался молодой парень лет двадцати. Он тотчас снял с лица маску, а глаза его озарились радостным огоньком. - Понабрали практикантов, - вздохнула Анфиса, укладываясь на подушки. - У вас есть врачи тут нормальные? - Нормальные это какие? - Не такие слащявенькие и молоденькие. Тебя как звать-то, мальчик? - Алексей. А вы...? - Удалитесь на безопасное расстояние, Алексей. Не сводя с неё горящих глаз, парень всё же послушно вышел из палаты. Прокручивая в голове невесёлые мысли одну за одной, Анфиса незаметно уснула. Снилась ей всякая белиберда. То она бежала от кого-то до одури страшного, то скакала верхом на лошади очень странного окраса, то ползла по потолку за кастрюлей супа. Даже во сне она скривилась в непонимании от последнего. Но потолок сменился знакомой машиной, а вскоре уже знакомыми криками и взрывом, болью... Анфиса с криком отпрянула от подушки. Глубоко и часто дыша, смахнула холодный пот со лба. Неужели, пережитый стресс настолько сильно даёт о себе знать? Больше спать желания не было. Есть тоже не хотелось, ей сполна хватило той кастрюли супа на потолке. В коридоре заманчиво моргал тусклый свет настольной лампы и звенела тишина - если не прислушиваться. Подойдя ближе Анфиса почти вплотную прислонилась к двери, напрягая слух. - ...Поди, шишка местная какая-то... - ...Ты не видела, какой он разодетый пришёл! Всё при нём! Я говорю тебе, криминал! Авторитет! Анфиса поморщилась и тихо подошла к окошку. Согнув жалюзи, присмотрелась - за столиком у регистратуры перешёптывались две женщины. Одна полненькая, а вторая очень уж не симпатичная. Зевнув, Анфиса продолжила внимать их диалогу. - ...А то, авторитет! С такой-то фамилией, как его там... - полненькая женщина запустила руку в папку с бумагами. - Пчёлкин! Ну какой же это криминал! Анфиса так и застыла. Много ли в округе Пчёлкиных, что могут производить впечатление раздетого криминального авторитета? - Ну, может, рэкетир какой-нибудь! - не унималась несимпатичная женщина. - С его фамилией ему, не знаю, в детский садик идти работать надо... Или в библиотеку! - Тогда уж не идти, а лететь, да жужжать по дороге! Женщины громко засмеялись. А вот Анфисе было не до смеха - шестерёнки в голове лихорадочно завертелись. Ну не мог он быть причастен к тому, что произошло. Он же знал, что там они... Она... - ...Напрашивался всё к этой, вроде, из седьмой... - Та, что с машины вылетела? - Она, она, - закивала полненькая женщина. - Его один раз пустили, так он там всё сидел над девчонкой этой, смотрел, шептал что-то... - Прям шептал! - махнула рукой та, что несимпатичная. - Не спишь ночами, мелодрамы всё смотришь, а потом байки травишь! Они и дальше что-то бурно обсуждали, но Анфиса уже не слушала. Сердце стучало так сильно, что казалось скоро выпрыгнет наружу и рванет прямиком к нему. Она мельком глянула на номер своей палаты - седьмая. Всё же он. Не долго думая, Анфиса тихо выскользнула за дверь и направилась... Сама не зная куда. Ноги сами несли её по тускло освещённому коридору, мимо безликих дверей и поблёскивающих латунных ручек. Она боялась. Страшно боялась за него. В голове снова и снова прокручивались возможные сценарии - один мрачнее другого. Она знала, что могло случиться с ним с минуты на минуту. Молилась, чтобы не случилось уже, чтобы всё обошлось, чтобы он был в безопасности. Руки дрожали так, что она невольно сжала их в кулаки, силясь унять нервную дрожь. Мысли путались, взгляд скользил по окружающим предметам, не цепляясь ни за что конкретное. Анфиса не заметила, как врезалась в кого‑то. Резкий толчок вернул её к реальности. Она вздрогнула, подняла глаза и увидела перед собой неясный силуэт - человек тоже замер, явно удивлённый столкновением. - Анфиса...? - Алексей. - Почему вы не в палате? Оглядевшись по сторонам, девушка поняла, что путей отступления у неё не осталось. Разочаровано стукнула кулаком по стене - придётся импровизировать. Она натянула самую обворожительную улыбку, на которую была способна в своём предобморочном состоянии от нахлынувшей паники. - Давай не будем юлить... Я тебе понравилась? Парень покраснел, смутившись, но всё же кивнул. - Прелесть. Мне очень нужно сбегать кое-куда... - она игриво провела пальчиком по вороту его халата. - Прикроешь меня? - Куда вам нужно? - сглотнув, тихо спросил парень. - К человечку одному... Важному, - честно ответила она, уже стягивая с него больничную личину. - Где у вас тут Пчёлкин имеется? - В пятнадцатой. - Умница! Накинув на себя халат ошарашенного практиканта, Анфиса, подмигнув ему, умчала прочь. Чем дальше от неё оказывался Алексей, тем быстрее становился её шаг, перерастающий в бег, что давался крайне тяжко. Перевязанная многочисленными бинтами спина то и дело ныла, а вспотевшие ладони скользили по кипельно-белым стенам, не находя в них опоры. В голове была лишь одна мысль. Мольба. Лишь бы найти его. Лишь бы успеть. Лишь бы... Она выдохлась у четырнадцатой палаты. Заглянув в неё, увидела молодую девушку с годовалым малышом. Ребёнок крепко спал у матери под боком, а та умиротворённо улыбалась, глядя на него. Вспомнилась Ольга - её красивые глаза и добрая улыбка. Вдохнув побольше воздуха, Анфиса отвернулась, не желая больше нарушать чужой покой - пусть он будет хоть у кого-то. Следующая палата была его. Фиса бросилась к двери и замерла в проходе. В палате царил приглушённый полумрак, лишь тусклый свет из коридора выхватывал из сумрака очертания мебели. На кушетке, прикованный к капельнице, лежал Витя. Он был настолько бледен, что почти сливался с больничным кафелем - лишь тёмные круги под глазами выдавали в нём живого человека. Он повернул голову в её сторону, заметив движение, и тоже замер, словно не верил в подлинность происходящего. Слёзы хлынули из глаз потоком, которого она уже не могла сдержать. Всё внутри перевернулось - страх, вина, отчаяние, любовь, облегчение... Девушка бросилась к нему, позабыв обо всём произошедшем. Обхватив холодными, дрожащими руками его лицо, она осыпала его беспорядочными поцелуями - щёки, лоб, уголки губ, - всё твердя, как боялась опоздать, как представляла худшее, как проклинала себя за упрямство и гордыню. - Прости меня, Золотко. - Ты... - всхлипнула она, пытаясь собраться с мыслями, но слёзы застилали глаза. - Нет, ты меня прости, это всё я... Если бы я только... Мужчина мягко приложил большой палец к её губам, призывая не перечить. Его прикосновение было едва ощутимым, но в нём читалась такая нежность, что сердце девушки сжалось. - Я был обязан выслушать тебя, - тихо сказал он, и в его глазах отразилась та же боль, что терзала её все эти дни. Анфиса замотала головой, проглатывая слёзы, которые и не думали кончаться. Они катились по щекам, но она не замечала этого. - Ты жив - это главное, - она смахнула волосы с его лица, провела пальцами по виску, запоминая каждую его черту. - Я приходил к тебе... Ты спала. - Знаю, жених, - ответила она, и в её улыбке сквозь слёзы промелькнуло что-то знакомое. Пчёла удивлённо вскинул брови. - Откуда узнала? Анфиса не ответила. Вместо этого притянула его к себе, впившись в губы отчаянным поцелуем. Это ощущалось как что‑то правильное. Как то, что должно было произойти давно. Как то, чего им не хватало все эти, казалось, бесконечные недели разлуки и молчания. Быть рядом, ощущать тепло друг друга, чувствовать, как бьётся сердце под ладонью, знать, что всё это по‑настоящему. В этой палате, в этом мгновении, в этих объятиях они наконец нашли то, что искали так долго: покой, прощение и любовь, которая оказалась сильнее всех обид. Отстранившись, Анфиса, наконец, обратила внимание на их молчаливого свидетеля. Фил лежал неподвижно - грудь мерно поднималась и опускалась, тонкие провода тянулись от его запястий и висков к мониторам, выводившим ровные зелёные волны. Он дышал, но глаза его были закрыты, а лицо, обычно оживлённое и улыбчивое, теперь казалось непривычно безмятежным под прозрачной кислородной маской. Мерный писк приборов наполнял палату, подчёркивая хрупкость момента. - Я не делал этого, - тихо заверил Пчёла, заметив её взгляд. - Знаю, - она повернулась к нему, и в её глазах, потемневших от горечи, застыли слёзы, снова готовые сорваться в любой момент. - Знаю, Вить. Я ни единому их слову не поверила. Мужчина медленно протянул руку и бережно заправил выпавшую прядь чёрных волос ей за ухо. Его пальцы на мгновение задержались у её виска, словно он хотел убедиться, что она реальна, что всё это - не сон и не галлюцинация. - Девочка моя... Синеглазая... Без тебя мне не прожить и дня...