Золотко

С последних событий минуло ни много ни мало - два года. За это время в деятельности как самого Белова, так и всей бригады произошли весомые перемены. Саша вёл ожесточённую конкуренцию с Кавериным, однако предпочитал не посвящать друзей в тонкости происходящего. Пчёлкин и Холмогоров, уважая границы друга, не вмешивались в его дела, сосредоточившись на привычном бизнесе. Их же дела шли относительно размеренно - без громких скандалов и опасных происшествий. За прошедшее время Анфиса поспособствовала решению лишь трети всех проблем конторы... Например, когда на них наехали рэкетиры, Анфиса не стала юлить, прямо на общем собрании изложив следующий план: через свои каналы выйдет на конкурирующую группировку и предложит им долю от «спорных» доходов в обмен на давление на вымогателей. - Они либо отступят, либо начнут войну, но уже не с нами, - хладнокровно резюмировала она. Через неделю рэкетиры получили недвусмысленный сигнал: их «территория» больше не считается безопасной. Конфликт разрешился без стрельбы - просто одни бандиты отступили перед угрозой более сильных. В другом случае, когда Холмогорову пытались вменить незаконное предпринимательство через подставные фирмы, Анфиса действовала ещё изощрённее: не без помощи Введенского организовала «случайную» утечку информации о том, что следователь, ведущий дело, якобы берёт взятки от конкурентов. Папка с компрометирующими материалами - частично сфабрикованными, частично собранными через связи в криминальной среде - оказалась на столе у его начальства. Дело не закрыли формально, но оно резко потеряло приоритет, а вскоре и вовсе развалилось из‑за «недостатка доказательств». ...Впрочем, никто не предъявлял девушке претензий - главное, что все дела завершились успешно. Бригада принимала её методы без осуждения. Кос однажды заметил: «Ты как яд - опасна, но в малых дозах лечит». В ответ на это Анфиса лишь усмехалась: «Я не яд. Я скальпель. Кто‑то должен делать грязную работу». Постепенно Анфиса перестала быть для них просто сотрудницей. Для Пчёлкина это произошло ещё при первой встрече, для остальных - незаметно, по мере того как неумолимо текло время. Столько совместных перипетий им пришлось пережить, столько запутанных ситуаций разгрести, что невольно возникла глубокая душевная близость. Они успели по‑настоящему сродниться. Ни на миг Анфиса не забывала о Филе. Да и могла бы? В её памяти он остался самым светлым и замечательным человеком - тем, кто всегда готов был защитить, протянуть руку помощи и оказать поддержку. Теплота его отношения к ней ощущалась с самого первого дня знакомства, а со временем их связь лишь укрепилась. В душе Анфисы неизменно таилась вера: он сможет оправиться и вновь стать таким же крепким и здоровым, коим был прежде. С Космосом тоже сложились по‑настоящему доверительные отношения. Не без деятельного участия Фисы ему удалось побороть пагубную зависимость. Девушка нашла анонимного нарколога и устроила Космоса на пару недель в уединённое место, где он с большим трудом прошёл первую фазу детоксикации. Затем перекроила его окружение: выяснила, у кого он брал запрещённое, и пресекла поставки. Чтобы переключить внимание, втянула его в деловое предприятие, требующее полной концентрации. Уже год он не прикасался к запретному, что стало предметом особой, заслуженной гордости. К Саше Анфиса относилась с той же теплотой, что и к остальным. Все прежние конфликты, даже самые серьёзные, давно канули в прошлое. Порой на кого‑то из них накатывало необъяснимое раздражение, и тогда случались короткие перепалки, но обиды рассеивались столь же быстро, как возникали. Это стало привычным, почти ритуальным явлением в их общении. Они отнюдь не были схожи характерами - скорее напоминали антонимы, - однако оба искренне старались сглаживать острые углы и внимательнее прислушиваться друг к другу. Анфиса нередко порицала Сашу за его бесконечные похождения и постоянные размолвки с женой, хотя сама в прошлом не отличалась особой порядочностью. К всеобщему удивлению, Белов был способен выслушивать упрёки лишь от неё и даже делать из них определённые выводы. Каждого из этих мужчин Анфиса воспринимала как близкого друга или старшего брата. Всех - даже Белова. Всех, кроме Вити. Их отношения с каждым днём становились лишь прочнее, а страсть не угасала. Оба поражали всех знакомых тем, что всё ещё не разошлись. Полгода назад Анфиса познакомилась с родителями Вити в тёплой, по‑настоящему семейной атмосфере. Уютная гостиная, аромат свежезаваренного чая, непринуждённая беседа... В тот момент девушка впервые остро пожалела, что её родителей нет в живых. В самой глубине души она тихо мечтала о том, как могла бы представить им человека, занявшего в её сердце столь важное место. Чета Пчёлкиных приняла её как родную. Их искренняя доброжелательность и теплота отозвались в душе странной, щемящей болью. Девушке не верилось, что такие простые, казалось бы, вещи - забота, участие, родственная близость - могут быть настолько важны. Раньше она даже не подозревала, что это может быть необходимо. В тот же вечер Пчёла узнал, почему у него не будет возможности познакомиться с её семьёй. Он тут же попытался утешить девушку, но замер в растерянности, не обнаружив ни капли скорби. Витя, выросший в полноценной, не дисфункциональной семье, не обделённый любовью и лаской не мог понять её, однако был готов приложить все усилия, чтобы исцелить её искалеченую душу. На самом-то деле он уже сделал это - сам того не осознавая. С его появлением в жизни Фисы все тяготы, годами давившие на сердце неподъемным грузом, постепенно рассеялись. Для неё он стал солнцем, дарящим свет и смысл существования. А она была для него луной, что теряет блеск без солнечного света и стремительно угасает. *** В день, решающий многолетнюю борьбу Белова с Кавериным, у телевизора собрались все. Суматоха царила повсюду, все были на взводе. За немногочисленным исключением. На почти чёрном, безоблачном небе сияла россыпь противоположно ярких звёзд. Сизый дым стремился ввысь, подальше от городской суеты: бесконечного потока куда-то снующих людей и машин, что облепили все дороги, не давая ни единого глотка чистого кислорода. Однако всё это казалось далёким и будто совершенно неважным. Незначительным, по сравнению с пейзажем, что открывался Пчёлкину. Чёрные, точно то же небо волосы и, обрамлённые длинными ресницами, синие глаза, что смотрели лишь на него. Блестящее красное платье на стройной фигуре выгодно подчёркивало манящие изгибы, заставляя мужчину то и дело облизывать пересохшие губы. Он любовался ею трепетно и благоговейно - также, как и шесть лет назад; пролетевшие, будто одно ничего не стоящее мгновение. - Сегодня Сашку вещать будут, - подала голос она, цепляя пальцем сигарету. - А мы опять опоздаем. - Не вижу твоего сильного расстройства по этому поводу. Анфиса пожала плечами, устраиваясь ближе к нему. Знобило. Сама погода намекала, что рассиживаться на холодном балконе, без намёка на отопление, было плохой затеей. - Помнишь нашу первую... Ночь? - пар изо рта мешался с едким сигаретным облаком. - Забудешь разве? Обнесла меня, не узнав даже имени. - Ты тоже хорош. Память у него на лица хорошая... Он засмеялся, прижимая её ближе к себе. - Если бы не всё это... - Кстати об этом... Они оба замолчали, синхронно перебив друг друга. - Продолжай. - Нет, ты. Я же перебила. Пчёлкин состроил серьёзное лицо. - Я уступаю, как истинный джентельмен. Анфиса с усмешкой закатила глаза, но всё же продолжила. - ...Джентельмен, - она запустила руку в сумочку. - Не знаю, будет ли ещё подходящий момент... Пчёлкин с неподдельным интересом выгнул бровь. - Предложение мне будешь делать? Золотко, это наоборот делается... - Знаю, умник. Холодный метал сомкнулся на шее мужчины. Тот изумлённо поддел цепь, абсолютно идентичную той, что была украдена девушкой тогда, в утро их первого, спонтанно близкого знакомства. - Ты немного опоздала с возвращением... - Тц, это новая, заказная, - она вновь раздражённо закатила глаза. - Ту я бы сроду не нашла. Мужчина тепло улыбнулся, глядя ей в глаза. - Чего? Ты же сказал, что она была твоей любимой... - Анфиса, - Пчёлкин перебил её, на лице его отобразилось искреннее удивление. - Неужели ты подумала, что я это всерьёз сказал? Тут уже изумилась девушка. Она часто заморгала, не зная, как выразить своё негодование. - Знаешь, что... Он притянул её к себе, не дав договорить. Большие, всегда горячие ладони, сомкнулись на тонкой девичьей талии. Она полюбила холод и зиму только за это. Готова была мёрзнуть по своей собственной воле, лишь бы его руки неизменно согревали её. - Спасибо, Золотко. - Я тебя всё равно в отместку за шуточки помадой испачкала. Пчёлкин усмехнулся, коснувшись большим пальцем её губ. Идеально накрашенная помада опять размазалась по его вине. - Ты, вроде бы, тоже что-то глаголить собирался... - Да, - он принялся шарить по карманам. - ...Собирался. Анфиса наблюдала за его действиями, склонив голову набок. Любопытство сменилось удивлением, а следом и растерянностью, когда в его руках она заметила маленькую коробочку. - Так это намёк был что ли? - Будем считать, что да, - мужчина бережно взял её за руку. - Закончится всё это, будет обручальное. Анфиса молча хлопала глазами, позволяя ему надеть украшение ей на палец. Заветное золотое кольцо с сияющим рубином посередине как родное обнимало безымянный палец на правой руке, идеально сочетаясь с неизменным красным лаком на длинных ногтях. - Согласна, Золотко? Его голос вывел её из минутного замешательства. - Да. Утверждение вылетело из её уст прежде, чем она как следует смогла его обмозговать. Это казалось очевидно правильным, тем, что не требует точного анализа. С ним всегда было так. Она не думала - говорила и делала так, как чувствовала и это всегда оказывалось единственным верным решением. *** Опоздали они, как всегда, прилично, чему никто не удивился и не высказал своего возмущения. Все были слишком напряжены и сосредоточены на том, что транслировалось на мониторе телевизора. Как только прозвучали заветные слова о выигрыше Белова, все взорвались аплодисментами и радостными возгласами. Анфису кто-то подхватил под руку и закружил в непонятном, весёлом танце - она позволила увести себя поодаль от Вити. Смеялась и непринуждённо общалась с гостями. Не могла она умолчать и о своём так и привлекающем внимание кольце на безымянном пальце. Впрочем, подтверждать или опровергать ей ничего не требовалось, всем всё и так было очевидно. Анфисе оставалось лишь довольно улыбаться. Пчёла тоже не прибывал в одиночестве. Его почти сразу выловил Космос. - ...Погоди, какая Люда? - Витя пытался понять хоть что-то из беспрерывного потока слов друга. - Секретарша наша что ли? - Сам ты секретарша! Пчёлкин непонимающе выгнул бровь. - А... Ну да, она, - почесав затылок, согласился Космос. - И чего ты? Предложение ей сделал? - усмехнулся Витя. - Сделал. Ухмылка пропала с лица Пчёлкина. - Серьезно что ли? - Серьёзно! - передразил Кос. - Ты, поди, тоже преуспел! Вон, Фиска какая счастливая бегает! Витя кивнул, расплывшись в улыбке. - Значит, смотри, - Холмогоров резко сменил тон на серьёзный. - Свадьбы в один день играем... - Да подожди-подожди, - Пчёла почти поперхнулся очередной канапе. - Я ещё не успел толком... - Как это не успел? Она же согласна? - Согласна. - Ну и всё! Слушай дальше: забьёмся в ресторане том, где Саня с Олькой... В воздухе витала атмосфера радости и праздника. Хотелось верить, что эта победа стала символом нового начала. В бизнесе, в личных делах и жизни каждого. Новой, белой полосы. С визгами и смехом, с плеском шампанского и громкой музыкой, минуты сменяли друг друга быстрее обыденного. Вот-вот должен был приехать Белый. - ...Мы встретим, ё-моё! - Космоса шатало в разные стороны. - В чём проблема вообще, не понимаю? -...Золотко, ты пока нам плесни чего покрепче, - Пчёла смазанно поцеловал девушку в щёку. - Пять минут и мы придём. Отчего-то именно сегодня и именно сейчас, ей так не хотелось отпускать его. Хотелось быть рядом каждую секунду. Но всё же с тяжелым сердцем Анфиса последний раз глянула ему вслед и развернулась в сторону зала, всё еще держа руку на том месте, где только что были его губы. Зайдя вовнутрь, споткнувшись, она уронила вешалку. Ей на голову свалилась её же шуба. Посчитав это своеобразным знаком, Анфиса наспех обула сапоги и, накинув на себя шубу, помчалась на улицу.