Золотко

Как только Анфиса переступила порог, морозный ветер обжег её лицо, оставляя на коже ледяные поцелуи, заставляющие поежиться от невыносимого холода. Снег хрустел под ногами, создавая мелодичный звук, напоминавший о том, что зима полностью вступила в свои права. Позади оставались следы от тонких шпилек сапогов, как печальные напоминания о празднике, который она спешно покинула. Вокруг царила лишь тьма: только свет фонарей и искры разрывали мрак, пугая общий покой. Анфиса натянула платок повыше, силясь защититься от пронизывающего холода, что лишь усиливал ощущение уязвимости. Впереди замаячили фары уезжающей машины, и в кромешной тьме она не могла различить ничего ясного. Помнила лишь направление, в котором ушли мужчины, и шла вперёд наугад, точно слепой котёнок, ведомый инстинктом. Чем дальше она уходила от места всеобщего веселья, тем ближе вырисовывались странные силуэты. То ли мешки какие-то, то ли... Осознание ударило обухом по голове. Люди. Не раздумывая о безопасности, Анфиса кинулась к ним, сердце колотилось в груди. Чувство тревоги всё больше охватывало каждую частичку её существа. В темноте блеснула знакомая золотая цепь. - Нет... - прошептала еле слышно. Несмелый, робкий шаг ближе. - Нет, нет, нет... - затараторила, перебивая накатывающую истерику. Ещё шаг. Знакомый плащ и чёрная рубашка. - НЕТ!!! - истошный крик оглушил округу, пронзая гробовую тишину ночи. Она упала на колени перед телом, дрожащими руками пытаясь повернуть его к себе. Мир рухнул. - Витя... Витенька... - она тихо, безостановочно повторяла его имя, тщетно пытаясь нащупать пульс. Но голубые глаза навсегда устремили взор в пустоту - далёкую и недосягаемую. Ту, что исключала любую возможность и не давала ни единого шанса. Анфиса прижала мужчину к себе, сотрясаясь в рыданиях. Слёзы застилали глаза, а грудь сдавило от невыносимой боли. Воздуха не хватало, точно он ушёл вместе с ним. Качаясь из стороны в сторону, она будто сошла с ума. Гладила его по голове замёрзшими руками, обнимала, отчаянно надеялась, что это всё лишь дурной сон или злые шутки воображения... Она замерла, услышав тихий хрип. Замолкла и даже перестала дышать. Опустила взор на мужчину, что по-прежнему прижимала к себе. Коснулась рукой ледяного лба... Шеи... Пальцы увязли в глубокой рваной ране, несовместимой с жизнью. Анфиса сглотнула ком в горле и обернулась. Напротив неё лежал... Не отпуская родное тело, она пододвинулась чуть ближе. - К-космос... Она медленно убрала несколько прядей волос с его лица. Сквозь неё смотрели такие знакомые, но уже неживые глаза. Она силилась подавить сначала один вхлип, а затем последующие. Прижала руку ко рту, перемещая взор с одного тела на другое. Паника сдавила горло, стало нечем дышать. В ушах стоял шум. Она не видела, как позади остановилась машина. Не заметила, как спешно в её сторону устремился Белов, оставив супругу позади. Не видела, почувствовала лишь его приближение - он чуть не влетел в неё и силой развернул к себе лицом. Серые глаза мужчины распахнулись в ужасе при виде окружения девушки. Его затрясло. Анфиса не смотрела на него. Ей нестерпимо хотелось ослепнуть, лишь бы не видеть того, что сейчас царило вокруг. Оглохнуть, чтобы не слышать его крики и свои собственные всхлипы. Умереть, лишь бы не чувствовать эту ужасную боль - она была очевидно неизлечима. - Анфиса... - со спины доносился голос Саши. - АНФИСА!!! Она не обернулась. Желала всей душой оказаться сейчас рядом с единственным мужчиной, которого любила больше жизни - поглядывала на нож, что блестел в лунном свете рядом, в заснеженной траве. Крепкие руки обхватили её за плечи и с силой прижали к себе. Анфиса уткнулась спиной в тёплую грудь. Но мёртвый холод не покинул ни частичку её тела - поселился в самом сердце навсегда. - ...Фис, я... Я рядом, слышишь? - осипший голос раздался над самым ухом. Она по-прежнему отказывалась выходить на связь с внешним миром. Хоть и перестала рыдать, глазами по-прежнему была прикована лишь к нему. Даже сейчас он казался ей живым - с невидимой улыбкой, предназначенной лишь ей. Белый тряхнул её в очередной раз не дождавшись ответа. Наконец Анфиса развернулась и вперила в него отсутствующий, стеклянный взгляд. Он пытался что-то сказать, но всё не выходило. Девушка опустила глаза на свои руки, что Саша крепко сжимал мозолистыми ладонями. От самых кончиков ногтей до белого меха на шубе - всё окрасилось в алый цвет. Кровь стягивала кожу на морозе, словно напоминая о том, что жизнь может оборваться в любой момент. - На вас... - слова давались с большим трудом. - На вас напали? - Нет. Я пришла слишком поздно. Белый не стал больше спрашивать. На миг ему показалось, что перед ним сидит неживой человек с совершенно пустыми глазами. Он не почувствовал, как маленькая ручка ловко проскользнула под его пальто. В сию же секунду выхватила пистолет и приставила дуло к виску. Холодный металл коснулся кожи; ощущалась тяжесть мгновения - это было как предвестие конца. Луна смотрела на них с высоты - безразличная к страданиям и вечной борьбе между жизнью и смертью. Анфиса почувствовала прилив адреналина; мир вокруг стал размытым и неясным. Она смотрела в глаза Белова и видела страх перед неизвестностью, страх за жизнь. Он был так близок к ней, но между ними стояла непреодолимая пропасть боли и утраты. - Прости, - тихо прошептала она, голос дрожал от эмоций. - Я не хочу больше... Снег продолжал падать вокруг них, укрывая землю белым покрывалом; он был чистым и невинным по сравнению с ужасом, что им довелось повидать. Каждый вдох давался тяжело; воздух был пропитан запахом крови и страха. В её глазах вспыхнул огонь решимости; сердце колотилось так сильно, что казалось вот-вот вырвется из груди. За секунду до того, как предохранитель был спущен, в воздухе повисло напряжение, словно сама судьба замерла в ожидании. Белый резко выбил оружие из её рук, с силой прижав Анфису к себе. Его объятия были настолько крепкими, что он не был уверен, хватает ли ей воздуха - но он не мог позволить себе потерять её. Его пальцы скользили по её волосам, нежно поглаживая их, пытаясь успокоить не только её, но и самого себя. Взгляд метался по окровавленным телам друзей, лежащим на снегу, и он чувствовал, как слёзы катятся по щекам всё быстрее, оставляя за собой влажные дорожки на холодной коже. За этим всем, словно зритель из зала, молчаливо наблюдала Ольга. Она искренне сопереживала девушке, но душа рвалась оттолкнуть её от мужа. Почему он так непозволительно нежен с ней? Почему посреди дороги бросился к ней и не отпускает из объятий? В ней точно боролись две стороны - одна скорбела, другая почти ненавидела... - Саш, - слабо произнесла Анфиса. Он чуть отстранил её от себя и заглянул в глаза - глубокие, тёмно-синие, полные боли, отражающие все ужасы этого момента. - Я не смогу без него. Отпусти меня, пожалуйста. Эти слова стали словно приговором. Он знал, что она не для него. Понял уже давно, смирился. Но быть эгоистом он не перестал ни на мгновение. - А я не смогу без тебя. Он впился в её губы. Не как тогда - с похотью и вожделением, это было выражение отчаяния и страха - искреннего страха лишиться ещё и её. Лишь бы она не произнесла это вслух; лишь бы не сделала. Ещё одной смерти он не вынесет. Анфиса оттолкнула его от себя с силой, словно стараясь избавиться от навязчивых мыслей. Вытерла ладонью слёзы и вперила в него тяжёлый взгляд, что постепенно становился более осознанным и вновь обретал... страх. - Валера. Белый понял всё без лишних слов и подробностей. В его сердце забилось тревожное предчувствие. - В машину, - ровно, но громко произнёс он. Анфиса с усилием встала на ноги и старалась не оборачиваться. Она ещё вернётся. Попрощается с ним в последний раз. Сейчас же душа её рвалась к ещё одному близкому человеку, чья жизнь висела на волоске. - В МАШИНУ БЕГО́М!- Белый заорал, завидев остолбеневшую жену. Она ничего не сказала. Поняла всё без слов и не стала докучать вопросами. Села рядом с Анфисой и всю дорогу украдкой поглядывала на неё. Поразилась её стойкости - от истерики не осталось и следа, мутным взглядом девушка смотрела в одну точку перед собой. Опустила взгляд на крепко сцепленные в замок пальцы. Тремор рук скрыть не сумела. Ольга придвинулась ближе и накрыла её руки своей ладонью. Легонько сжала. - Скорбь - плата за любовь, что нам подарили, - она надеялась встретить её взгляд. Анфиса встретилась с её глазами - печальными, но бесконечно красивыми. - И каждая слеза - капля благодарности за счастье, что мы разделили. Минуты тянулись бесконечно; сердца колотились в унисон - в ритме страха и призрачной надежды.