Научиться жить заново

      — Как встретили Новый год? — интересуется мать, глядя на сына, только что зашедшего в квартиру.       — Хорошо, мамуль. — Сквозь довольную улыбку ответил он. — А вы как?       — Ой, мы тоже хорошо. — Подстать ответила Нечаева-старшая с горящими глазами. — Мы как-то очень быстро общий язык нашли, Зина очень хорошая мама у Кати.       До десятого января в академии длились каникулы, правда придётся в них найти парочку дней для подготовки к экзамену по истории, стоявшему первым в расписании экзаменов. Но об этом пока думать не стоит… Пока.

***

      — Значит вы тоже отметили Новый год вместе? — любопытствует Люда, показывая всю свою вовлечённость в ответ на вопрос и какой-нибудь дальнейший рассказ.       — Да. — Кивнула Катя.       — И как прошло всё? Что было? — повисла небольшая пауза. Нужно собрать все мысли в кучу, выдохнуть и рассказать всё, что было, иначе не отстанет. Спина и руки в локтях распрямились, тем самым размяв немного мышцы, успевшие за время сидения за столом затечь. Прилив новых сил ударил по телу, выдох…       — Всё прошло хорошо... — подруга ближе пододвинулась и стала выискивать в зелёных глазах продолжение ответа, хотя фибры души улавливали нотки чего-то очень… радостного. Всю её распирало от любопытства. — И у нас случился первый раз... — прозвучавшее продолжение заставило сначала не поверить, затем принять, а потом радостно взвизгнуть на всё общежитие. Веки виновницы сообщения от столь ожидаемых бурных эмоций удивлённо распахнулись.       — Ка-а-а-атя-я-я! Бо-о-оже! Мы вкусили кусочек хуя! Я так рада за тебя! Ты молодец, что решилась переступить себя! — искренне радовалась Свиридова, крепко обнимая Муравьёву так, что вот-вот треснут кости, параллельно качая из стороны в сторону. Сердце её бешено стучало от переполняющих эмоций, а кровь сумасшедше неслась по жилам. Она была на седьмом небе от счастья, ведь столько пришлось вынести и пережить им вдвоём… А теперь всё в жизни дорогого человека налаживается, от травм начинается освобождение. Сквозь лисий оскал прозвучал следующий вопрос:       — И как он?       — Ну... Как тебе сказать... — смущённо потупив взгляд, начала девушка, отстранившись от неё.       — Говори, как есть.       — Да хорошо всë прошло! — быстро на выдохе произнесла подруга, заливаясь алым румянцем, обжигающим щёки, как яркое пламя огня. — Он был очень аккуратен, беспокоился за мои ощущения... Я такого удовольствия никогда не испытывала.       — Это же прекрасно, Катюш! — воскликнула Люда. Подруга кивнула, мило улыбнувшись одними уголками губ. — Боже, я на твоём месте его давно в ЗАГС бы потащила! Ну просто золотце!       — Кстати, ты решила что-то со своим днём рождения? Шестое января скоро. — Вдруг вспомнила Катя, переводя тему.       — Через четыре дня и… Ничего не хочу я в этот день на самом деле. — Ответила без прежней радости в голосе девушка, моментально помрачнев. — Может с тобой выпьем вина и всё. Подарка тоже не надо.       — Хорошо, как скажешь. — Понимающе кивнула подруга.       — А мы вот с Пашей тоже хорошо встретили Новый год... — влюблённо вздохнув, сменив тему, начала воодушевлённо Свиридова. — Уехали с ним на его дачу, там накрыли всё, напились и… Ну ты поняла.       — То есть, не мы одни такие? — заметила Муравьёва, немного удивлённо вскинув брови.       — Конечно. — Подруга потянулась за лежащей на столе пачкой и зажигалкой. — Жду свадьбу вашу, а там уже и первенца... — её рука слабо похлопала плечо собеседницы, вызвав у неё улыбку, а затем подруга резко изменилась в лице, став более серьёзной:       — Не сделаешь меня крёстной – прибью на месте вас двоих! Прямо в родильном доме!       — Люда, блять! Да будешь ты всем! И погоди ты торопиться так, надо сейчас обучение закончить, поработать, жильё получить, обжиться и уже потом первенец. — Рассуждала девушка.       — Вполне разумный план действий. — Согласилась Люда, делая затяжку. И вдруг прозвучало от неё предложение, переводящее тему:       — А давай мы тебе твой натуральный вернём? Или тебя ещё не заебал блонд?       — Не заебал... Но давай попробуем. — Свиридова хлопнула в ладоши, довольно потёрла их и поднялась на ноги, встав на носочки. Ей только в радость применять свои навыки парикмахера, курсы которого прошла летом. Правильно сделала, что недавно купила краску, на случай воплощения каких-то резких перемен в образе.       — Наконец-то она встала на путь истинный. Будем твоего Серёжу шокировать. — Отозвалась она, доставая краску и необходимые принадлежности для покраски. — Может тебе их ещё по лопатки подстричь?       — Давай. — Комната заполнилась резким запахом химии активатора и самой краски в ходе их смешивания кистью в специальной миске. Руки принялись ею наносить равномерно по прядям волос массу. Цвет идеально слился с отросшими на сантиметр корнями.       — Больше я тебя не покрашу, у тебя потрясающий каштановый. — Произнесла твёрдо подруга.       Получившейся краски хватило на всю длину. Оставалось подождать какое-то время, смыть и взяться за ножницы для стрижки. Всё так и случилось. Видеть в отражении свой родной цвет волос было непривычно после долгой носки блонда. С тёмным оттенком Катя выглядела немного старше своих лет.       — Спасибо тебе. — Благодарит она.       — Да погоди, я ещё даже стричь не закончила. — Сосредоточенно отмахнулась Люда, делая всё ровно, по одной длине, а с вьющимся волосом делать это сложновато… В итоге девушка справилась с поставленной задачей. — Вот теперь – благодари!       — Спасибо, Люд. — Пальцы перебирали пряди, ровно падая на лопатки, завиваясь…       На следующий день Сергей пришёл к Кате. Они договорились погулять ещё второго, но девушка решила навестить подругу, потому без проблем перенесли дату встречи. Раздался звонок в квартире. Дверь открылась, силуэт Кати показался в проходе, и парень замер. Глаза его на миг широко распахнулись.       — Привет. — Довольная реакцией, здоровается Муравьёва. Каштановые, распущенные, вьющиеся волосы красиво обрамляли лицо.       — Второй день ты меня вгоняешь в ступор своей красотой… — ошеломлённо заметил Нечаев, но спустя несколько секунд пришёл в себя и поцеловал любимую. — Тебе очень идёт...       — Спасибо, любимый. — Всё так же довольно промурчала она, ответив взаимностью. — Я решила вернуть свой натуральный... И надолго в нём остаться.       — Мне ты любой нравишься. — С теплотой произнёс он, прикоснувшись рукой к её мягким волосам. Да. Ему нравится любимая любая…       Пара неспеша прогуливалась по улицам. Снег приятно хрустел под ногами. Воробьи склёвывали мелкие ягоды рябины, украшенные красивой белой шапочкой. Небо по-зимнему серое, всё затянутое…       — Как вчера с Людой время провела? — любопытствует Сергей. Всегда ему интересно узнавать, как прошёл её досуг, особенно если в ходе него Люда отмачивала те ещё корки.       — Ну покраску ты увидел, я рассказала ей про наш с тобой первый раз. — Ответила Катя, крепко вцепившись в юношескую руку, проходя по льду, чтобы не упасть.       — Дай угадаю: её бурная реакция была на всё общежитие. — Предположил он, легко улыбнувшись уголком рта, придерживая её руку.       — И ты будешь прав. — По-доброму отчеканила эти три слова девушка, и парень был не удивлён. Именно Свиридова в их жизни тот человек, который переживает за отношения подруги больше, чем за свои. — Они тоже бурно провели с Пашей праздник. А ещё со свадьбой подгоняет и заявила, что хочет быть крёстной нашего с тобой будущего ребёнка, иначе обидится.       — Люда уже всё распланировала за нас?       — Я ей сказала схему своего видения будущего: нам нужно обучение закончить, женится до начала службы, поработать, получить жильё, обжиться и уже потом первенец. — И такая же схема была в голове у Сергея…       — Я тоже придерживаюсь такой схемы, она более комфортной и рациональной выглядит. — Отозвался он.       — Да! — кивнула одобрительно Катя. В груди потеплело от разделения общего взгляда на жизнь с любимым человеком, считая его комфортным для них…— Потом Люда заявила, что не хочет свой день рождения праздновать шестого января.       — Почему? — спрашивает Сергей, желая, возможно, чуть больше узнать о ней, а может, и случилось что-то серьёзное.       — Она никогда не любила бурно отмечать его, звала меня и всё празднество проводили вместе. Началось это со смерти матери, умерла в её пятый день рождения… — с тяжестью в голосе ответила Муравьёва, вспоминая картины тех ужасных событий. Прочитав это по её лицу, пара останавливается. Рука парня крепко прижимает к себе любимую, а другая начинает утешающе гладить по спине.       — Это ужасно... — с сожалением произнёс Нечаев. — Прости, если своим вопросом вернул тебя в болезненные воспоминания.       — Что ты! Всё хорошо, Серёж... — искренне заверила девушка, почувствовав стрункой души его вину в том, в чём он на самом деле не виновен. Произнесённая фраза принесла облегчение внутри…       Начало смеркаться. На улице похолодало, и лёгкая дымка мороза накрыла своей вуалью небо какого-то тёмно-сиреневого оттенка. Стал падать снег, красиво кружась в своём танце и ярко освещавший уличный фонарь. Вдруг парень подотстал, и в спину девушки прилетел хорошо слепленный снежок, сильный удар об спину которого заставил в миг обернуться. И в неё летел уже новый снежный снаряд, от которого она успела пригнуться. Жаждя отыгрыша в этой игре, девичьи руки тоже принялись лепить снежки и кидать их в любимого. Иногда это удавалось, а иногда он успевал уклоняться.       Тишину улицы пронзил их задорный смех. Хоть и такая детская забава, но заставляющая невероятно сильно радоваться душу. А особенно с тем, кого стал любить больше жизни. Вся одежда была в следах снега... С лиц не сходили довольные ярко сияющие улыбки, когда бойня прекратилась. Всё внутри трепетало, по края переполняла радость, заставившая резко подхватить на руки Катю и покрутиться на месте… Та вцепилась в плечи Сергея, а из уст вырвался громкий смешок, сопровождающийся улыбкой, показывающей зубки. Снег падал на чёрные ресницы и тут же таял, бился о щёки, слабо покалывая их. Спустя мгновение парень остановился и заключил в долгий поцелуй девушку, повыше подняв на руках.       — Как же сильно я люблю тебя... — вполголоса произнесла она, вкладывая в каждое сказанное слово все чувства к нему.       — И я тебя, моя Катенька... — так же прозвучало с его стороны.       — Вот бы каждый день так время проводить...       — Ну пока каникулы – это возможно. — И снова поцелуй, инициатором которого на этот раз выступила на Муравьёва. Разорвав его оковы, Нечаев опустил её на ноги. Теперь предстояло проводить любимую до дома…

***

      — С Днём Рождения, Люда! — радостно воскликнула подруга, когда входная дверь в комнату открылась именинницей. Когда та показалась, то моментально была заключена в крепкие объятия. На лицах сияли улыбки.       — Спасибо, моя радость. — Благодарит она. Катя зашла в жилое помещение и сняла верхнюю одежду, давая свободу светло-голубому платью с короткими рукавами. Свиридова же спокойно ходила в длинной белой ночнушке и атласном халате. — Ассортимент праздника скромный: торт и бутылка вина. — На столе стоял торт с одной свечкой, бутылка красного, две тарелки и две вилки.       — А бокалы? — спрашивает с небольшим удивлением в голосе девушка.       — А ты меня брезгать стала? — с ухмылкой спрашивает Люда, и на это та только смиренно кивнула, будто вспомнив её характер и решения. Муравьёва села за стол. Подруга к этому времени достала зажигалку и одну сигарету, которая тут же оказалась в зубах. Щелчок. Из предмета появился тонкий язык пламени, который поджёг фитиль. Передача огня прошла, и он обратно спрятался туда, откуда появился.       — Ну... — начала Свиридова и прикурила с горящей свечки, сделала затяжку и проговорила:       — С Днём Рождения меня! — и выдохнула дым, задувший одинокую на торте свечу.       — С Днём Рождения. — Повторила девушка. — Мне бутылку открыть? — последовал одобрительный кивок, и подруга с небольшим усилием штопором открыла бутылку. В карих глазах именинницы стояла грусть, воспоминания, преследующие каждый праздник Дня Рождения, захлестнули её с ног до головы, вызвав ноющую боль во всём теле, и побыстрее растворить их хотелось в алкоголе, будто это кислота. Когда с пробкой было покончено, первой испила напиток именно она под действием столь сильного желания. Затем уже Катя.       — Даже торт резать не хочется…— с тяжестью в голосе произнесла Люда, и с силой какой-то ненависти воткнула вилку в край торта и отломила ею кусочек, моментально отправившийся в рот на подавление колющего кома в горле, пробирающего до слёз. Красный бархат... Любимый еë и матери десерт... Муравьёва соскочила со своего стула и обняла её, поглаживая по спине.       — Прости, Кать... Ну ничего поделать не могу с этой болью! И знаешь... Я так благодарна, что ты всегда рядом со мной, поддерживаешь, стала тем, кто в меня новую жизнь вселяет... — по щекам текли горячие слёзы.       — Людонька..Ты моя единственная, дорогая мне подруга, мы же с тобой как сёстры, с балетной школы вместе. Конечно, я с тобой буду всегда! Ты обязательно оправишься с этой болью, я помогу тебе... — большие пальцы смахнули солёные капли, полные горячи, боли, обжигающей кожу, обжигающей всё внутри ярким пожаром.       — Катька, ну почему ты не мужчина?.. Я бы на тебе женилась сразу, и были бы счастливы, и никаких Саш в твоей жизни...— тут же спросила Свиридова. Алкоголь уже ударил по разуму, отуманивая своей густой вуалью, уводя в какой-то иной мир, встав на контроль тела, мыслей, речи.       — Ну тогда бы я осталась без Серёжи. — С долью досады произнесла Катя.       — Блять... — вырвался отчаянный матерок из уст девушки. — Ну ладно, он другой фрукт, достойный тебя.       Малая часть торта съедена и бутылка опустошена. Подруги сначала громко пели песни, затем вместе танцевали танго, смеясь с движений, которые воспроизводились по памяти, выстраивая целую картину. Параллельно Люда курила. Прямо в комнате, что делать запрещено. Но сейчас, в этот день как-то совсем не до этого было.       — В нашей паре ты была бы главной. — Отшутилась Катя.       — А то! — подхватила Свиридова, резко наклонив её вбок, а рука, на которой расположилась спина девушки, напряглась, став опорой, а затем эта же рука подтолкнула тело и партнёрша по танцам полностью встала на ноги. Внезапно раздался стук в дверь.       — Надя? — спросила Муравьёва.       — Да наверное... Входи! — дверь открылась и в комнату вошёл Паша. Его появление ввело подруг в ступор, что те коротко переглянулись.       — Паша?! — удивились в один голос они.       — С Днём Рождения, солнышко. — С улыбкой на лице поздравил Плебейщиков, глядя на любимую. В руках его была маленькая коробочка, отделанная искусственной кожей чёрного цвета. Люда подошла к Паше, и даже несмотря на туман в голове просьба про подарки появилась как гром среди ясного неба.       — Паш... ну... я же просила без... подарка. — Немного жалобно протянула через губу она, взяв в руки подарок.       — Ну Люд, не могу по-другому. — С улыбкой произнёс парень, пожав плечами. Девичьи пальцы откинули крышку и в глаза бросилась красивая брошь: позолоченная, а камень посередине выполнен из чехословацкого стекла пурпурного цвета. И снова по щекам побежали слёзы.       — Спасибо, Паш... — благодарит Люда дрожащим от них голосом и заключает Плебейщикова в крепкие объятия. Тот обнял девушку в ответ.       — Вы всë вино выпили? — спрашивает он.       — Угу. — Кивнула Свиридова.       — Может тогда вам ещë взять? — на это именинница резко отстранилась. В глазах в тумане опьянения засияли искорки заинтересованности.       — Конечно неси! — воскликнула она. Павел улыбнулся и удалился за очередной бутылкой для девушек.       — Ты меня споить решила? — отшутилась Катя.       — Возможно. — Задорно ответила Люда, подходя к ней, пританцовывая. И в горе, и в радости может быть алкоголь. Подавлять боль или развеселить людей, вталкивая их в глубокий омут эйфории, в которой всё сознание отключается, остаётся одно: либо поддаться этому, либо держать себя изо всех сил в здравой мысли. Вторым и занималась Муравьëва. Еë руки взялись за руки Свиридовой и они снова стали танцевать, только не танго, а что-то придуманное самими, разбавляя атмосферу смехом. Паша вернулся с бутылкой, оставил её и ушëл, дабы не мешать празднику подруг.       — Ты... видела брошку? — спрашивает именинница, сделав глоток вина из горла.       — Нет. — Ответила Катя. Люда молча пододвинула коробочку к ней, предварительно открыв еë. Очень красивая брошь, пусть и на вид такая простая, но было в ней что-то особенное, возможно потому, что подарил украшение любимый человек.       — Какая красивая... — отозвалась Муравьëва, разглядывая подарок в коробке, но не решилась брать его — боялась слегка дрожащими руками уронить на пол брошь. Всë же "камень" сделан из стекла...       — Да-а-а, буду носить на учëбу еë, хвастать. — Смешав в голосе гордость и хитрость, произнесла Свиридова.       От торта ничего не осталось, и пустая бутылка увеличилась на одну. На часах было около четырëх утра. Девушки мирно вместе лежали друг напротив друга на одной койке, готовясь ко сну. Прямо как в детстве...       — А знаешь Кать... — вдруг начала сонно всë ещë с туманом опьянения подруга, подняв глаза на еë.       — М?       — Я так счастлива... Даже несмотря на то, что мой день рождения траурный... — руки Люды мягко легли на плечи девушки. — Знаешь... Вроде столько времени прошло, а боль... Ну вот... Всплывает каждый год и всë... Возможно потому, что я не получаю той любви, которой получала от неë? — голос полный боли прошёлся ножом по сердцу.       — Может... Я стараюсь давать тебе столько, сколько могу. — ответила Катя, обнимая её в ответ.       — Я понимаю, Кать, и вижу это, и ценю, но... Дружеская любовь и... Такая... Близкая, что ли... Как объяснить-то блять под действием алкоголя?! — последнее заставило усмехнуться.       — Тебе не хватает какой-то ласки сравнимой с материнской?       — Да! Во! Молодец!       — Знаешь... Серëжа отца потерял на войне... И ему его не хватает, очень... И вроде как он начал справляться с его утратой... Кошмары в последнее время его не мучают... Я ему сказала, как сделать нужно попробовать, ну и... Отдаëмся мы друг другу как можем...       — Хочешь сказать... Что утрату близких мы можем восполнить за счёт хороших отношений, в которых находимся? — предположила Люда.       — Ну... Не то, чтобы восполнить... Перенаправить нашу любовь к этому человеку на других близких нам людей. Моя мама потеряла отца — все свои силы и любовь, заботу, что давала ему, в несколько раз больше мне, нашла утешение в дальнейшем моëм воспитании, то же самое, я думаю, было и у мамы Серëжи. После отношений с Сашей... я попала в руки, которые спасли, заставили поверить в любовь вновь, и все раны, что достались мне тогда, зарастают... — язык пытался на некоторых моментах заплетаться, однако это полностью было взято под контроль, но сонный голос с вуалью опьянения всë ещë их сопровождал. — Может, действительно Паша станет таким же твоим спасителем и поможет полностью отправиться...       — Но ты не расстроилась из-за такой правды от меня? — обеспокоенно поинтересовалась именинница. — Не знаю почему у меня такое разграничение стоит внутри... Ну, дружеская любовь — дружеская, материнская — материнская...       — Что ты! Мы с тобой так давно вместе... Я тебя прекрасно понимаю.

***

      Катя проснулась днëм. Голова раскалывалась на маленькие части, намереваясь полностью стать маленькими кусочками, оторвавшись от тела. Люда заботливо принесла воду и таблетку от головы, прямо как мама семейства.       — Сильно голова болит? — беспокоится она.       — Да нет... — ответила Муравьëва, отправляя в пересохший рот таблетку и запивая её водой.       — Да или нет? — решила пошутить Свиридова.       — Нет. — Ответила на это сухо девушка, чувствуя, что одного стакана воды ей мало, потому так же сухо попросила:       — Принеси ещё, пожалуйста. — Рука подруги приняла гранёный стакан, подошла к стоявшему на тумбе графину с водой, наполнила сосуд полностью и принесла обратно. Его содержимое моментально переместилось в организм, утоляя жажду. Стало легче... Но голова всё ещё ощущалась очень тяжёлой, а сознание туманным.       — Рисовую будешь? — спрашивает подруга, ставя на стол тарелки с завтраком.       — Будто у меня выбор есть. — Усмехнулась засоня, поднимаясь с постели. Несколько шагов — и она уже сидит за столом напротив хозяйки.       — Ну спасибо, я тут стараюсь, а она мне губы дует. — С сарказмом воодушевлённо отреагировала Люда, перемешивая в каше масло.       — Ой, ладно тебе! — отмахнулась Катя.

***

      — Хорошо они время провели. — С улыбкой на лице заметил Сергей после окончания рассказа Паши о вчерашнем вечере.       — Угу. И брошь та самая Люде понравилась... — со смущением на лице довольно признался он.       — А ты переживал! Говорил же, что всë хорошо пройдëт. — Задорно проговорил друг.       — У неë так засияли глаза, она вся будто на глазах расцвела... Хоть и под алкоголем была. — Продолжал так же Плебейщиков. Сердце его трепетало, он был на седьмом небе от счастья, но по ощущениям внутри парня всë его тело хотело по-настоящему там оказаться. Нечаев, в свою очередь, прекрасно понимал друга и был ужасно рад за него.       — Кстати, а когда у Кати день рождения? — к своему стыду спросил он.       — В начале июня. — Ответил парень.