Научиться жить заново

      Каждый вечер перед экзаменом проходил с книгой или тетрадями с конспектами, которые ни на секунду не выпускались из рук. Даже за едой. Хотелось запомнить гораздо больше информации, чтобы в аудитории при написании ответа чувствовать себя более уверенно. Но из-за таких подготовок с утра до вечера быстро клонило в сон, что засыпать приходилось прямо на рабочем столе. В свете жёлтой лампы на ней и окружению раскрытых тетрадей и книг. Матерям оставалось лишь заботливо укрывать своих чад плюшевым пледом, оставляя в таком положении и только выключая свет.       — Они так усердно готовятся. Такое ощущение, что сутки не спят, читают и читают.       — Серёжа вообще умудряется и спорт, и подготовку совмещать. Я ему говорю: «Серёж, ну дай себе отдохнуть! Или чем-то одним займись!», в ответ только пустое: «Угу».       — Вот какой молодец. — Сделала глоток чая Зинаида и, услышав шаги из кухни, одновременно с этим проглотив жидкость, закричала:       — Кать! А Кать! — хотелось ей разбавить подготовительные будни дочери небольшим посвящением в их материнскую беседу, а что-нибудь про своего любимого услышать будет ей в разы приятней на сердце. Дочь послушно пришла в гостиную, а точнее просто показалась в проходе, к маме и матери Серёжи, не отрываясь от чтения конспекта. Она была похожа на робота — спокойно передвигалась по дому, делала что-то на кухне (та же заварка чая себе) и при этом ни на миллиметр не отрывалась от рукописного текста. — Слышала? Серёжа готовится к экзаменам и спортом занимается. Будет он у тебя ещё красивее.       — Угу. — Только и было произнесено в ответ и дочь ушла к себе в комнату.       — Вот так вот и разбавляй их подготовительную рутину! — возмутилась Муравьёва-старшая, всплеснув руками, что после издали хлопок, когда сомкнулись в замок.       — Новая ячейка общества «угу». Что твоя, что мой... Ну точно в этом году поженятся! — воодушевлённо подхватила Нечаева-старшая.       — Сплю, вижу и боюсь этот момент…       — Почему?       — Ну учёба не окончена. Расслабятся ж совсем! Это мы их пока поодиночке контролируем, а вместе они будут – чего ожидать? «Хочу хожу – хочу не хожу»? А учитывая, что они не просто в КГБ метят – какая тут подготовка может быть?       — Ну... Я всё же надеюсь на их дисциплину, к тому же, у тебя Катюша и в балете была, и боевыми искусствами занималась. Самой дисциплиной должна быть!       — Была бы – историю с твоим не прогуливала.       — Ой, ладно тебе! Себя вспомни! — и матери только посмеялись.

***

      Сдача оставшихся экзаменов прошла гораздо спокойнее истории... Даже как-то более расслаблено. В общении с учениками преподаватели были более расслаблены и настроены на диалог. В общем, что на парах, что сейчас они позиционировали себя не как суровые наставники, а как... Друзья. Могли даже подсказать, видя, что ученик прекрасно знает ответ, но из-за волнения забыл слово или неправильно его произнёс.       — Да ладно вам! Сдавать экзамен у самой лучшей и добродушной преподавательницы политологии, наоборот, только в радость, а не в стресс должно быть! — успокаивал паникёров Сергей у входа в аудиторию.       — Изменяешь Кате, да? — вставила Люда, недоверчиво прищурившись на него.       — Да, Люда. Как видишь, даже не краснею, заявляя о таком. — Подыграл он, разведя руками в стороны.       — Как ты мог так поступить?! — драматизировано произнесла Катя как героиня каких-то мелодрам, положив правую руку на сердце.       — Прости, любовь моя. — И юношеские губы поцеловали тыльную сторону ладони девушки. Пара залилась смехом от разыгранной сцены. — Пойду тогда на сдачу первым. — Он подошёл к двери, постучал и после фразы «заходите» послушно вошёл в аудиторию, закрыв за собой дверь.       — Нечаев даже здесь первый. — Усмехнулась преподавательница и после глотка зелёного чая добавила:       — Всё показываешь всем паникёрам пример того, что боятся экзамена не стоит?       — Возможно. — Пожав плечами, ответил парень.       — Ну тогда бери билет и жду твой ответ. — Женская рука указала на стол с билетами, а сама женщина села на стул и изредка стала попивать напиток. Спустя минут десять Нечаев сел напротив неё, готовясь отвечать, но она вскинула ладонь вверх, показывая, что нужно помедлить с ответом. Женщина села, пододвинулась ближе и вполголоса спросила:       — Серёж... А ты куда метишь у нас: в КГБ или в «Аргентум»?       — Ну... В «Аргентум» конечно, я и так в КГБ, а что? — так же вполголоса ответил он.       — Ах, даже так, вас много - я одна, всех вас не запомнишь. В «Аргентум»... Угу... — повторила для себя преподавательница и кивнула головой. — Совет дать хочу тебе один просто. И кое-что по секрету рассказать, не зря же я так наклонилась к тебе и вполголоса говорю, верно?       — Верно...       — Молодец, курсант. Так вот, сейчас и в начале второго года обучения, где-то на первых двух неделях, можно расслабиться и особо не париться... Но вот дальше результаты нужны, скажем так, более высокие. Конкуренция же немаленькая. Так что историю на втором годе не прогуляешь.       — Боже, все что ли знают об этих побегах? — усмехнулся курсант, откинувшись на спинку стула. Преподавательница усмехнулась в ответ.       — Я, лично вас, не застукала за этим недостойным поступком человека, метившего не куда-то там, а в «Аргентум», но просто историк так на этом драматизирует и, если такое случается – непременно жалуется каждому преподу. — Данный факт снова вызвал усмешку, а в голове нарисовалась примерная картинка такой сцены. — Так что поднажать тебе и Муравьёвой стоит. Вон, вчера досрочно отбирали людей со второго года обучения. Прошли далеко не все. — её глаза бегло пробежались по аудитории, боясь, что кто-то тихо зашёл и подслушивает.       — Как вообще проходит отбор, если не секрет? — спросил собеседник, обратно наклонившись к преподавательнице.       — Ой, молись, чтобы меня вилами не погнали отсюда за то, что я скажу тебе. — Голова женщины во время произнесённой фразы на секунду поднялась к портретам Ленина и Сталина, висевшим высоко на стене позади. Услышанная фраза даже заставила напрячься. Неужели всё настолько секретно? — В общем, приезжает сюда такая мини-комиссия в строжайшей секретности. Один из них не меняющейся второй год уже как – Кузнецов, второй вечно меняется, ну не суть. Берутся личные дела каждого, кто второй год учится и абсолютно по всем данным проходятся внимательно, затем по медицинским карточкам, для чего – не знаю, а потом по данным успеваемости в устных предметах и по тому, как ты кулаками махать умеешь, с оружием обращаться. И вот составляется представление о тебе и выносится вердикт: годен ты для них или нет.       — Ничего себе… А Вы откуда такое знаете?       — А это тебя ебать не должно. Государственная тайна, слышал?       — Да.       — Ну тогда отвечай на вопросы, боец!       — Подождите... Если это так секретно... Почему Вы рассказали мне? И выглядит это уже не так секретно. — Она помедлила с ответом.       — Ну я же как никак по зданию хожу, заглядываю по-тихому в аудитории, наблюдаю за учениками и в целом за жизнью здесь, делаю выводы. Ты хороший человек, курсант Нечаев. А хорошим людям приятно помогать. Да ещё и целеустремлённый, готов помочь каждому, по показателям физическим довольно неплох – чем не хорошие качества агента?       — А с чего Вы решили, что я целеустремлённый?       — А с чего ТЫ решил, что не целеустремлённый человек? Сюда пробился, любовь нашёл, совершенствуешься каждый день, растёшь на глазах... Так всё! Много вопросов для достижения своей цели задаёшь. Давай уже свои ответы на вопросы билета, забалтывать ты тоже умеешь, наверняка запросто какую-нибудь террористическую паскуду на допросе расколешь своей болтовнёй. — На лице ученика возникла улыбка и он хотел было продолжить, но преподавательница тут же добавила строго:       — Всё! На вопрос отвечай. Это приказ! Я тебе всё высказала, что знаю. Цель твоя «узнать побольше про попадание в "Аргентум"» достигнута. Только Кате не говори об этом, когда выйдешь из аудитории, я сама скажу.       — Ты чё так долго был там?! Мы уже хоронить хотели! — звонко возмутилась Люда, как только Сергей вышел из аудитории.       — Ну, хоронить это ты рано, билет трудный вытянул, пришлось подумать над ответом. — Спокойно ответил он.       — Сдал?       — Сдал конечно.       — Ну, если Нечаев сдал, значит и мы сможем... — раздался юношеский голос.       — Сложно очень? — дрожащим и тихим от волнения голосом спросила одна из учениц, подойдя к первопроходцу.       — Да нормально! Не настолько, что «ничего не знаю, впервые слова такие вижу». Если готовилась, то и за пять минут управишься. — Та лишь кивнула, поглубже вдохнула и зашла в аудиторию.       Люда и Катя говорили о чём-то, спускаясь по уличной центральной лестнице. Парни были где-то на улице, курили. И... История повторяется. В подруг прилетели два снежка, угодившие так же в щёки. Они оцепенели от холода снега, подобно иголкам пронзившего кожу лица, рты открылись от удивления. И они так же одновременно повернулись к траектории прилёта. Сергей смотрел в зелёные глаза полные шока, явно не ожидавшие такого от них. На это он только пожал плечами и мило улыбнулся.       — Это чё за повторюшки?! — возмутилась Люда. — Я ж вам этот снег щас в жопу запихаю! — и её руки тут же принялись быстро набирать снег, превращая его в шар, и когда он получился, тут же сорвалась с места и побежала за Пашей. Катя сделала то же самое, только мчалась за своим любимым, и они периодически бросали друг в друга на ходу снежки. В итоге пара забрела на снежные холмы, и на одной ровной площади одного из них ноги Нечаева уставше подкосились, от чего запнулись друг о друга и он упал на эту перину. Сверху на него села Муравьёва, удобно устроившись на его бёдрах. На лице сияли яркие улыбки, из уст лился задорный смех. Она наклонилась к нему и одарила коротким поцелуем. В лёгкие проникало больше и больше холодного воздуха, пронзающего горло. После беготни сердце было готово пробить слои кожи и выбраться наружу, дыхание именно из-за этого такое частое.       — Недолго шалость продержалась. — Усмехнулась девушка, вскинув брови и победно слегка наклонив голову в сторону.       — Да? А по-моему... — юношеская ладонь набрала снега, не намереваясь сдаваться просто так. Падение ещё не знак поражения! — Наоборот! — и слепленный, маленький, непонятной формы снежок попал в девичью грудь, от чего любимая закричала.       — Ах ты хитрец! — воскликнула она и применила в ход его же тактику. И пара снова друг друга закидывала снегом, сопровождая смехом.       — Ну всё! Всё! Хочешь отдам свою победу? — проговорил Сергей, принимая сидячее положение на снегу.       — В смысле «свою»?! — недоумевающе сделала Катя акцент на последней фразе. — Я тебя чуть ли не закопала здесь!       — Да, да! Было, было! — подхватила Люда, отряхиваясь от снега на очищенной территории. — Не наглейте, курсант Нечаев!       — Понял, товарищ Свиридова! Вам виднее! — пожал плечами он, ближе к себе пододвинул Муравьёву, крепко охватил руками её бёдра и поднялся со снега с ней на руках. Она так же крепко держалась за плечи парня, чтобы не упасть и сомкнула ноги на его пояснице.       — Ох, еба-а-а! Нихуя чё могёт! — восхитилась шутливо Свиридова.       — Люд, ну не ёрничай. — Хором попросила пара и вышла к ним. Девушка слезла с рук любимого, и эта небольшая компания направилась по домам.       — И всё же... Возвращаясь к долгому нахождению в аудитории... Она тебе тоже про «Аргентум» рассказывала? — спросила Катя, стоя с Сергеем у подъезда её дома.       — Да. И получил хорошую характеристику от преподавательницы. — Ответил он.       — Ну вот я тоже... И что скажешь?       — Я бы прислушался к совету, я не увидел в нём что-то плохое. Наоборот, ей хочется помочь нам.       — Что ж... Я доверюсь тебе.       — И мы оба последуем этому совету, — они мило улыбнулись друг другу. — До завтра.       — До завтра.

***

      Через несколько дней утром Катя ощущала сильное недомогание: не хотелось вставать с постели, суставы ломило, голова болела, нет, раскалывалась на части, а лоб полыхал ярким огнём. Нос заложило. Глотать больно...       — Ма... Мне нехорошо... — вместо привычного «доброе утро» смогла произнести она, придя на кухню. В глазах Зинаиды блеснула тревога, и та осмотрела дочь с ног до головы. Больной вид вместо здорового, привычно сияющего жизнью. Она приложила руку к её лбу.       — Так, никуда у меня сегодня не идёшь. И бегом в кровать! Сейчас градусник тебе принесу. — Обеспокоенно произнесла мать. Девушка послушно побрела до комнаты, облокачиваясь о стену. Казалось, что эта прогулка по квартире только ухудшила ситуацию. Холод. Лютый холод пробирал насквозь, заставляя дрожать каждый участок кожи. Поэтому она как можно быстрее направилась в комнату, под одеяло, но даже оно не могло в полной мере одолеть этот холод. К боли в горле добавился кашель, раздирающий глотку. Муравьёва-старшая зашла в комнату с градусником в руках, который спустя минут пятнадцать показал 37,9...       — Останусь сегодня с тобой, буду лечить тебя. — Заявила Зинаида, тяжело вздохнув.       — Мам... А Серëжа может прийти? — поинтересовалась дочь, пристально смотря на неë.       — Чтобы ты заразила его и я вас двоих лечила? — и этот вопрос звучал как твëрдое "нет". Зелёные глаза, залитые грустью, опустились на пол. И, с одной стороны, можно её понять. Вдруг правда заразит. Но с другой… Очень не хватает рядом любимого человека. Почему ребёнок быстро выздоравливает? Потому что заботливые родители рядом, не только они помогают принести что-то или вовремя дать лекарство, но и проводят время. То же чтение книг, разговоры или ещё что-то. Оказывает это всё поистине исцеляющий эффект. Так же работает, когда ты к больному другу пришёл в гости навестить.       На дом приходил врач. Осмотрел, выписал лечение, дал рекомендации и ушёл. Все данные указания мать семейства стала выполнять, относясь со всей серьёзностью, как к приказу на работе. Кате оставалось коротать время за чтением книг и лежать в постели, а вставать только по необходимости… Раздался звонок в дверь.       — Здрасьте, тёть Зин! — прозвучал звонкий голос Люды, когда дверь только-только открылась. — А что с Катей?       — Заболела Катя. Догулялась с тобой или с Сергеем. — Печально протянула она.       — Что-то серьёзное? — тут же спросил с тревогой он.       — Нет, Серёж, но всё равно, не пущу я вас. — Ответила мать.       — Зинаида Петровна, ну хотя бы на пять минут. — Молил Сергей. — Я обещаю, что особого близкого контакта не будет. — Женщина помолчала, обдумывая услышанное и смотря в эти умоляющие молодые глаза.       — Ладно, хрен с вами, но если заболеете — вините в этом не Катю, а себя. Я вас предупредила. — И те послушно закивали и по очереди зашли в квартиру. Верхнюю одежду повесили на одну вешалку, обувь отставили в сторону и прошли в комнату к больной, которая сидела в их ожидании на кровати, не скрывая улыбки на лице.       — Так, а почему больная положенный постельный режим нарушает? — поставив руки в боки, шутливо спрашивает Нечаев, смотря на неё.       — Ай-ай, Кать, тебе не стыдно? — подхватила Свиридова.       — Что будем делать, медсестра Свиридова?       — Окажите больной выздоровительную терапию и уложите обратно на постель, терапевт Нечаев. — Ответила она.       — Так и поступим. — Заключил он. А Муравьёва-младшая продолжала улыбаться, только сидела она, поставив подбородок на ладонь, а локтём уперевшись в коленку. Невозможно было скрыть улыбку. Сразу от их появления на душе стало легче, будто камень с неё свалился. Пришло её единственное лекарство от болезни. Парень подошёл к ней, крепко обнял и одарил её горячий лоб несколькими поцелуями. Девушка так же крепко обнимала его в ответ.       — А теперь, давай обратно на постель. — Проговорил заботливо Сергей, укладывая Катю обратно на кровать. Выпускать ей из своей хватки его не хотелось, но пришлось.       — Подругу променяла на парня, всё понятно. — С сарказмом произнесла Люда, обняв подругу.       — Ничего я не променяла тебя. — Хриплым голосом возмутилась она.       — Да, не променяла, а с головой свалилась. — Вставил парень, сидя на полу напротив лица девушки. Его правая рука держала её правую, большим пальцем поглаживая тыльную сторону руки, а левая неспешно гладила распущенные, каштановые, волнистые волосы. С большой, какой-то исцеляющей заботой и теплотой это делалось, ведь так хотелось любимого человека избавить от недуга, отражающегося во всём теле и глазах и заставляющего лежать под одеялом.       — Ну да, но Людочку забыть тяжело.       — Ладно, ладно, шучу я, соситесь сколько влезет. — Отмахнулась Свиридова, сев рядом на постель.       — Пока полностью Катюша не выздоровеет — не выйдет, как ты говоришь «сосаться» сколько влезет.       — Слышала, Кать? Выздоравливай быстрее, а то человеку сосаться охота.       — Люда блять. — Хором возмутилась пара на отпущенную шутку.       — Всего нам хватает друг от друга... — всё так же хрипло, немного с влюблённым оттенком сказала Муравьёва.       — И большего не нужно. — Заключил Нечаев и поцеловал её в щёку. Девушка тоже успела его поцеловать.       — Верю-верю, не переживайте. — Сказала подруга, смотря на них.       — Жаль вы на подольше остаться не можете...— с оттенком отчаяния сказала больная, увидев в дверях фигуру матери, пришедшую напомнить об истёкшем времени. Посетители переглянулись.       — Но завтра я точно приду к тебе. — Твёрдо произнёс Сергей, напоследок поцеловав тыльную сторону ладони любимой.       — Я всегда вам рада... — сквозь слабую улыбку отозвалась Катя. — И всегда жду вас.       — Выздоравливай скорее. — Сказала Люда напоследок.       — Выздоравливай, ласточка... — и оба ушли, оставив больную.       Ночь выдалась неспокойной. Резко подскочила температура, тело бросило в дрожь, и девушка несла бред во весь свой сонный голос, который резко заставил мать покинуть омут сна. Она прибежала к ней в комнату и измерила температуру. 39...       — Мам... мама... Где Серёжа?.. Он ушёл?.. — начала снова бредить больная.       — Давно же, дочь...       — С ним же всё хорошо?.. Его Саша убил... Я видела... Это же неправда?..       — Живой он, Кать! Спит у себя дома.       — Позови его, мам... Позови пожалуйста!.. Мне страшно, мне тревожно! Очень! Мама, прошу тебя! Если это неправда — позови! — молила дочь чуть ли не плача, переворачиваясь с бока на спину и судорожно глотая ртом воздух. Капли пота чешуёй поблёскивали в свете лампы рабочего стола. Мать с болью посмотрела на неё и вызвала скорую, дабы врач облегчил её состояние. На удивление, прибыл он быстро, но долго провёл времени в комнате с больной. Сделал, что от него требовалось и наконец вышел к женщине. Сказал, что, если легче не станет — вызвать повторно. И он ушёл. Зинаида посмотрела на дочь. Может выполнить её просьбу, пророненную в бреду? Ведь сегодня днём она вся расцвела, когда Люда с Серёжей пришли к ней... Может, и в этот раз подействует? Сейчас, ради облегчения состояния дочери можно пожертвовать своим утренним обещанием… Она набрала нужный номер и стала ждать ответа на другом конце провода. На первый не последовало ответа, на второй, а на третий наконец он последовал.       — Слушаю...— послышался в трубке сонный юношеский голос.       — Серёжа, прости, что я поздно... Тут просто с Катей беда... — обеспокоено затараторила Муравьёва-старшая. И сон с него будто рукой сняло. Всё тело напряглось. Слух навострился.       — Что случилось? — тут же обеспокоенно спросил он.       — Температура поднялась резко и бредить начала, тебя звала, прям молила. — Объяснилась женщина.       — Сейчас буду. — Только и сказал серьёзно парень и положил трубку. Он быстро собрался к любимой, решив ничего не говорить спящей маме, и выбежал из квартиры. Тревога заставляла со всех возможных сил мчаться по улице. Сквозь тьму, снег и холод. Только бы оказаться рядом с ней и помочь. Даже если на часах глубокая ночь. Сергей поднялся на нужный этаж, дал себе совсем немного времени отдышаться и постучал аккуратно в дверь, не сильно громко, но и не тихо. Та тут же открылась.       — Здравствуй ещё раз. — Произнесла Зинаида.       — Как Катя? — с порога забеспокоился юноша, быстро разувшись и повесив верхнюю одежду.       — Ох, не смотрела пока. — С тем же беспокойством ответила женщина. Гость быстрым шагом прошёл в комнату и сел на постель к любимой.       — Кать... — шёпотом произнёс Сергей, наклонившись над ней, чтобы убедиться, спит или нет. На лице так и читалась усталость, смешанная со слабостью, на лбу были маленькие капельки пота, которые аккуратно были убраны его подушечками пальцев. Та не спала всё это время, а лежала с закрытыми глазами. Поэтому сразу же с первых ноток знакомого голоса повернулась на его источник.       — Серёженька... — произнесла в ответ Катя вполголоса с остатками вуали бреда. — Ты пришёл...       — Да... Как только узнал о твоих просьбах — тут же прибежал, — проговорил он и поцеловал её в щёку. — Как ты себя сейчас чувствуешь? — с рабочего стола был взят градусник и поставлен под подмышку больной.       — Лучше... — ответила честно она. Муравьёва-старшая в это время заглянула в комнату.       — Тридцать семь и девять... — заключил Нечаев, смотря на ртутный столбик в свете лампы на столе, когда время истекло. Из уст матери послышался облегчённый выдох — подействовал укол, сделанный врачом, потому она ушла спать. Градусник парень положил обратно, выключил свет и лёг рядом под одеяло, предварительно сняв с себя футболку и брюки. Он лежал и обнимал горячее тело девушки, поглаживая её по волосам. Она провалилась в глубокий сон, а у него пока не наступал. Резкий звонок и такая новость, дополнительно пробежка в холод взбодрили тело на долгое время. Поэтому он лежал, ожидал сон, а пока словно сторожил и защищал любимую от всех напастей, следил за каждым звуком и шорохом, а губы оставляли мягкие поцелуи на лбу.       «Маленькая моя..Как же тебя так угораздило сильно заболеть?..»       Сон в итоге сумел наступить после полного убеждения в спокойствии больной. Утром, увидев любимого рядом, она только крепче прижалась к нему. И он проснулся.       — Доброе утро, ласточка, как ты себя чувствуешь?..       — Доброе... Лучше, гораздо... — ответила Катя и добавила недоумевающе:       — А ты чего здесь? Что-то случилось?       — У тебя поднялась температура резко, ты бредила, звала меня и я пришёл к тебе. Благо температура спала и ты провалилась в сон. — Объяснил Сергей. Сразу потеплело от услышанного в груди… Пришёл к ней в трудную минуту, несмотря на поздний час. На её лице нарисовалась милая и смущённая улыбка.       — Как ты и обещал мне тогда... — заметила девушка, вспомнив обещание в их день признания друг другу… Оно не оказалось пустым звуком, и от этого стало ещё теплее внутри.       — Иначе и быть не могло. — Улыбнулся парень и одарил её несколькими нежными поцелуями в лоб и щёки. Его острый слух уловил звуки на кухне. Кажется, Зинаида проснулась и готовит им завтрак. — Будешь кушать?       — Угу. — Ответила Муравьёва и потянулась вверх.       — Тогда принесу тебе сейчас. — Нечаев поднялся на ноги, оделся и направился на кухню. В помещении стоял приятный аромат еды и кофе. Мать семейства краем глаза заметила давно не спящего гостя в проходе и повернулась к нему.       — Я думала вы до обеда оба проспите, а сами рано проснулись. — Усмехнулась она. — Доброе утро, Серёж. Как там Катюша?       — Доброе, Зинаида Петровна. В отличие от сегодняшней ночи – бодрячком, сильно хочет завтракать. — Ответил он.       — Это хорошо... — заключила женщина и добавила:       — Я могу на тебя рассчитывать?       — Конечно, в любом деле. — Оживлённо ответил парень.       — Ну вот и хорошо. Мне на работу надо, нужно проконтролировать лечение Катино, чтобы всё вовремя было выпито. Справишься?       — А как же! Только скажите, что и как принимать ей нужно. — Зинаида ухмыльнулась и с дверцы холодильника сняла жёлтый маленький листочек, прикреплённый к ней с помощью магнитика.       — Вот бумажка. — Показала в руке она. Собеседник понимающе кивнул, глядя на неё. Объяснение продолжилось:       — На ней всё расписано: сколько раз и чего. Ну и соответственно в скобках помечено, что это за лекарство. — Голубые глаза следили за направлением её указательного пальца по листку, где понятным и каллиграфичным почерком было всё записано и расписано.       — Понял, буду всё по ней делать и всё выполню к Вашему приходу.       — Надеюсь. А пока клади себе сколько хочешь блинчиков. — И гость положил себе скромно всего три штучки. Золотистые блинчики, среднего размера, очень тонкие. Возможно, он из-за этого не насытится нормально. — Ну чего ты как не свой, Серёж?! Возьми себе больше! А то Катя умнёт все так быстро, что моргнуть не успеешь. — Сразу стало так неловко перед хозяйкой, поэтому он робко положил себе ещё две штучки.       — А Вы завтракали? — с той же неловкостью, но уже в голосе интересуется Сергей.       — За меня не беспокойся. — Отрезала женщина и ушла к себе собираться. В две кружки из турки был разлит кофе: себе полностью, а в другую наполовину, чтобы разбавить крепость молоком. Именно такой предпочитала любимая. Сначала в комнату были принесены кружки, затем тарелки с завтраком. Аромат любимого завтрака развеял все сонные порывы.       — Усадишь меня за стол, Серёж? — хитро спрашивает Катя.       — Усажу конечно. — Он с большим удовольствием взял её на руки и прямо укутанной в одеяло усадил за стол. Затем поинтересовался, освобождая девичьи руки от тёплого плена одеяла:       — Удобно? Тепло?       — Да, спасибо. — Благодарит Муравьёва, довольно улыбнувшись, и приступает к трапезе.       — Твоя мама сказала взять на сегодня мне ответственность за твоё здоровье. — Объявил Нечаев, сделав глоток кофе.       — Ну и прекрасно, побудешь со мной весь день. — Всё так же довольно произнесла девушка, отправляя в рот кусочек блинчика, сладкого в меру и таящего во рту.       — Лежи спокойно, я всё сам сделаю. — Заботливо чмокнув больную в щёку, решительно произнёс парень. Он унёс опустевшую посуду на кухню и вымыл её, а после посмотрел в листочек на холодильнике, чтобы понять, какое лекарство нужно дать сейчас. Все прописанные врачом лекарства аккуратно стояли на обеденном столе. Среди них были найдены нужные на утренний промежуток времени и отнесены больной в комнату. Та все их выпила.       — Что читаешь? — полюбопытствовал Сергей, увидев лежащую на углу рабочего стола книгу.       — «Гордость и предубеждение», уже во второй раз. — Ответила Катя.       — Интересно?       — Лично для меня – да. Даже как-то комфортно на душе от её чтения.       — Если хочешь – могу вслух почитать тебе. — Такое неожиданное предложение поразило болеющую насквозь, подобно пуле, и в то же время разлилось тепло по щекам. Всё же это предложение ещё и было очень милым.       — Хочу, но не сейчас. — Поспешила с ответом она и с какой-то хитрой ухмылкой добавила:       — Сейчас хочется просто полежать с тобой в обнимку.       — Как скажешь. — С улыбкой ответил Нечаев и лёг рядом с Муравьёвой, заключая её в объятия. И повисло между ними глубокое молчание, прерывающееся резким приступом кашля, из-за которого приходилось прятать лицо в одеяле. Во время приступов рука парня ласково и даже успокаивающе гладила длинные девичьи волосы.       — Скорее бы лето… Выходить на улицу спокойно и не боятся заболеть... — жалобно проговорила девушка.       — Каждый день гулять хоть до утра... — подхватил парень.       — И ездить за город… Да и не только. Много чего можно сделать летом... Хоть женится.       — Это намёк?! — звонко удивился он, заострив своё внимание на пророненной, как бы невзначай, последней фразе. Реакция вызвала короткий девичий смешок.       — Возможно. — Только и было сказано слегка игриво, утопая как в море в голубых глазах. — А вообще... Когда решишься — тогда и видно будет. — На их лицах на секунду появились ухмылки. Так же появилось и резкое желание заточить любимую в поцелуй, но пока нельзя, поэтому Нечаев сразу одёрнул себя от этого чуть не случившегося действия: губы разделяла всего пара сантиметров, и они бы вот-вот слились, но осознание пришло, как гром среди ясного неба, потому тело вернулось, можно сказать, в исходное положение. Пара ещë провела немного времени в молчании.       — Серëж, можешь почитать книгу вслух? — изъявила желание болеющая, и желание тут же было воплощено в реальность. Сергей взял со стола книгу, удобно устроился на спине и начал читать вслух. Катя в свою очередь пристроилась на его груди, внимательно слушала и его неспешное чтение, и такое же сердцебиение. Спустя четыре прослушанных страницы еë начал забирать дневной сон, которому сознание сначало оказывало сопротивление, а потом стало сдаваться... В итоге она полностью пропала в дрëме, и это не оставило без внимания чтеца. Его глаза с бежевых, ближе к кофе с молоком цвету страниц книги перевелись на тихо сопящую слушательницу, с трудом вдыхающую и выдыхающую из-за заложенности носа. Книга и чтение соответственно были отложены в сторону. Очень заразительно подействовал сон... Прямо как болезнь. Но эта болезнь была приятной.       Так называемый тихий час продлился до четырёх часов дня. Нечаев проснулся первым, аккуратно, не тревожа крепкий сон любимой, поднялся с кровати и ушëл на кухню готовить обед и лекарства. Вероятно, их стоило выпить раньше, то есть и проснуться раньше, взять нужные, разбудить больную и дать ей их принять. И ключевое действие, которое выполнять не хотелось от слова "совсем" — разбудить. Сон восстанавливает силы на борьбу с болезнью внутри, как известно, поэтому появляется жалость. Но можно смело предположить, что для Зинаиды Петровны это не преграда. Сон не сон — надо принять лекарства и дальше заниматься делами. Муравьëва проснулась спустя десять минут, как раз когда разгорелся куриный суп.       — Ты уснула под моë чтение. — Заметил парень сквозь лëгкий смешок, зайдя в комнату и заметив, что та не спит.       — Твой голос был очень убаюкивающим. — Отозвалась девушка, потягиваясь лëжа на постели и сбрасывая с себя остатки сна путëм напряжения всех мышц тела.       — Таких комплиментов мне ещë не делали.       — Значит... Я буду первой. И хорошо.       — Ты хорошо поспала? — спрашивает он, переводя тему.       — Очень. Когда проснулась, на секунду почувствовался процесс выздоровления. — Дала ответ она, зевнув. Обед и лекарства были принесены в комнату. От запаха куриного супа уже немного воротило больную, но делать нечего. Это сейчас нужно. Та же история была и с лекарствами... В целом болеть уже как-то надоело, хоть и пошëл только второй день. Лежишь дома, спишь или читаешь, или просто тупишь в четыре стены...       — Не хочешь со мной фотоальбом полистать? — неожиданно для самой себя, предлагает Катя. Вот, что длительное нахождение дома делает...       — Не против, где он лежит?       — В гостиной, в самом нижнем левом шкафчике стенки. — Сергей понимающе кивнул и ушëл в гостиную. Поиски прошли быстро и тяжëлый, большой фотоальбом чëрного цвета, обитый кожзаменителем был принесён обратно в комнату. С коротким хрустом он открылся в девичьих руках. На белоснежных страницах по шесть штук на каждой располагались фотографии, снятые вертикально или горизонтально, и вторых было больше. Чëрно-белые, отражающие и таящие в себе разные промежутки времени, запечатлённые на долгие годы. Хорошая и удивительная вещь фотография... Тоненькая плотная бумага с "рисунком" на ней способна отправить человека в самые потайные уголки памяти или на секунду отправить в то время. Перед глазами картинка оживится, в ушах будут окружающие звуки, подстать снимку, где он был сделан, а носом будут улавливаться примерные запахи. Удивительно...       — Это балетная школа. — Объясняла с большой теплотой и трепетом девушка, показывая на снимки, посвящённые балетной школе. Где-то она была запечатлена у станка с другими ученицами, где-то одна, где-то сидя на шпагате, а где-то и на сцене. — Это первое выступление.       — Это Люда рядом с тобой? — спросил парень, показав на фотографию с двумя девочками в кадре, где одна из них корчит рожу. Очень похожа по чертам лица на Люду...       — Да, Людмила Павловна собственной персоны. Что тогда, что сейчас... С шилом в жопе, — рука перелистнула страницу. — Снова выступления... И Люда на парных фотографиях с серьёзным лицом, — этот факт вызвал усмешку у пары. Следующая страница вызвала очень тëплые, сравнимые с теплом лучей летнего солнца, чувства в груди. В ушах на секунду встал гул чаек. Девичьи подушечки пальцев прикоснулись к одной фотографии, где была запечатлена она вместе с Зинаидой, выглядящая бодро и свежо. — Отдых на чëрном море... Вернуться бы когда-нибудь туда вновь. — Следующие страницы были посвящены школе, занимали снимки листа четыре, а дальше шла пустота...       — Больше фотографий нет... Есть у меня, так скажем... Личный альбом, но там по большей части нет фотографий. — Немного поникше произнёс больной голос последнее предложение.       — Личный?       — Там фотографии с Людой остались... А были только с Сашей, но я их сожгла. И жду дни, когда он заполнится нашими с тобой фотографиями. — Голова девушки прильнула к плечу парня, а руки в это время закрыли альбом.       — Как ты там сказала? «Много чего можно сделать летом»? Вот и сделаем их летом.       — Сделаем конечно.

***

      Глубокая ночь, и такое же глубокое дыхание в юношеской груди. Холодные капли пота усеяли лоб.       — Ну сколько же их не было и вот... — тяжело произнесла мать.       — Были, мам... Были... Я говорить не хотел ни тебе, ни Кате... Которой пообещал справиться с ними... Но не справляюсь, как видишь... — вполголоса произнёс Сергей, виновато смотря в сторону. Тревога за сына охватила родительницу, но она понимала, что сейчас нужно найти малейшие силы на сопротивление этому ужасному чувству и поддержать своё любимое и единственное чадо.       — Сына, послушай меня... — материнская рука коснулась его щеки и повернула голову на себя. Тепло от ладони обожгло кожу. — Ты справляешься, ты же всего себя отдаёшь Кате, а что было после того, как ты вернулся с войны? Ты справился, ты смог продолжить жить дальше, научился жить заново в привычной среде... И ты дальше будешь справляться, слышишь? Руки только не опускай… Ты всё правильно у меня делаешь, только продолжай. — Сын молча смотрел на неё. — Воспринимай их как проверку на прочность... В нормальную жизнь вернулся, преодолевая их... Теперь отпустить отца... Думаю, Катя тебе об этом же и говорила когда-то...       — Да... — его рука потянулась за пачкой, но рука старшей Нечаевой моментально остановила её.       — И лучше бросай эту привычку.